I told you when i came i was a stranger

      Этот разговор меня изрядно вымотал. Судьбоносные решения всегда оставляют неприятный осадок, а я только что миновала точку невозврата. Но дело было не только в этом. То, что я довела Сичэня до белого каления, вызывало у меня тошноту. На душе было муторно. Глупость какая! Некогда мне заботиться о его драгоценных чувствах. Да и насколько глубокими они были на самом деле, если в оригинальном будущем он пошел против Мэн Яо, хотя их отношения крепли годами?       Какое-то время я медитировала — ну, то есть делала вид. Пыталась прийти в гармонию с собой, а вместо этого одержимо перебирала свои ошибки. Прокручивала в голове все содеянное с того самого момента, как Вэй Усянь впервые постучал в мою дверь, и представляла, как могла бы поступить умнее.              По крайней мере, теперь расхлебывать кашу придется мне самой. После убийства Вэнь Чжулю меня подтачивало чувство вины: другие люди жили с последствиями моего выбора, пока я оставалась в стороне, вся такая неприкосновенная. Я знала, что спасение золотого ядра Вэй Усяня может сделать войну долгой и кровавой — выбор, прямо скажем, паршивый. А потом я просто отсиживалась в тылу, наслаждаясь блаженным неведением.       В этот раз, если я и облажалась, платить по счетам буду лично. Если Мэн Яо разоблачат раньше срока — это же только к лучшему, верно? А если он пройдет проверку, значит, в этой реальности он действительно выбрал другую сторону. С этим я смогу жить, даже если для меня лично последствия окажутся плачевными.       Или ни то, ни другое. Я всегда подозревала, что Мэн Яо нравилось шпионить за Вэнь Жоханем лишь потому, что это давало ему шанс примкнуть к победителю, кто бы им ни оказался. Здесь и сейчас логика могла быть той же. Выиграет Блистательный Союз — ему зачтутся шпионские заслуги (и, возможно, финальный эффектный удар в спину, если подвернется случай). Одержит верх «Аннигиляция Солнца» — он въедет в светлое будущее на своей нынешней должности.       Может случиться так, что он пройдет мой тест, меня подвергнут какой-нибудь изощренной каре, а в итоге Мэн Яо все равно всех предаст. Тот самый сценарий «проигрыш/проигрыш», который я так предвкушала.       Когда я наконец разлепила веки, уже спустилась ночь, а прямо рядом со мной, тоже в позе медитации, восседал Лань Ванцзи. Я издала короткий испуганный звук, и он открыл глаза.       — Я говорил с братом, а также с Вэй Ином, — сообщил он мне тем самым нейтральным тоном, от которого мороз по коже. — Я доставлю тебя в Нечистую Юдоль.       — Прямо сейчас? — догадалась я.       Ванцзи кивнул.       Значит, за последние несколько часов ветер переменился и подул явно не в мою сторону. Происки Мэн Яо? Или старое доброе фиаско на личном фронте? Кто знает. Лань Ванцзи мне уж точно не стал бы объяснять.       — А если я попрошу высадить меня где-нибудь в другом месте? Я могла бы просто исчезнуть, перестать мозолить вам глаза?..       — Я откажу.       — Кто бы сомневался. — Лань Ванцзи, как известно, был тем еще ревнителем правил. — Вещи я и не распаковывала, так что готова, когда скажете.       Он обнажил Бичэнь, заставил его парить в воздухе, взошел на лезвие, и мы взяли курс на Нечистую Юдоль. Там все оказалось ровно настолько мрачно, насколько можно было ожидать: из сурового, облицованного камнем парадного зала меня препроводили в бесцветную подземную темницу без окон и вежливо заперли в моей персональной камере.       Надо отдать должное клану Не: подземелья они содержали в чистоте. Скверных запахов не наблюдалось. Я не встретила ни одной крысы и лишь парочку тараканов. Приличное количество сносной свежести соломы покрывало приподнятую каменную плиту, служившую мне ложем, так что спать на голой земле не пришлось. Еда была вполне съедобной, и чувство голода меня почти не беспокоило.       Из минусов: сквозь решетку любой желающий мог пялиться на меня, сколько душе угодно, а роль туалета исполняло маленькое жестяное ведро, и все это было просто отвратительно.       Поскольку барахлишко осталось при мне, я вернулась к проверенному дуэту: чтению и йоге. Правда, в камере без окон это уже совсем не напоминало отпуск. Время ползло томительно медленно, и мое терпение истончалось. Я не считала, что заслуживаю гнить в застенках, но тут же напоминала себе: в этой саге едва ли хоть кто-то из тех, кто пришел к печальному финалу, действительно это заслужил.       «Все могло быть и хуже», — утешала я себя. И в тот же миг, будто я сама себя сглазила, стало действительно хуже.       Темница была вырублена прямо в земле и, как большинство подземных дыр, круглые сутки сохраняла стабильную температуру. Прохладно, даже с легким налетом зябкости. Мне выделили всего одно куцее одеяло, а я, знаете ли, решительно не способна на качественный сон, когда у меня зуб на зуб не попадает. В лучшем случае это можно назвать тревожной полудремой — и именно она в итоге спасла мою шкуру. Когда до меня донесся едва слышный лязг металла о металл, я подскочила как ошпаренная.       Разомкнув веки, я обнаружила какого-то типа в цветах ордена Не, который увлеченно ковырялся ключом в замке моей камеры. Лицо совершенно незнакомое, время — глухая полночь.              — И чем это мы тут занимаемся? — осведомилась я обычным тоном.       Мужчина аж подпрыгнул. Воровато огляделся. Затем прильнул к решетке и прошипел:       — Тихо ты! Я тебя спасаю!              В его облике не было ничего явно подозрительного, но ни единая клеточка моего организма не поверила в этот внезапный акт милосердия. Я не могла это логически обосновать. Чистый инстинкт, внутренняя сирена, вопившая так громко, что игнорировать ее было невозможно.       Пока он возился с замком, у меня оставалось крошечное, микроскопическое окно для маневра. Я нырнула рукой в мешочек цянькунь, расстегнула пенал и нащупала холодную сталь своего аварийного свистка. Поднесла его к губам в тот самый момент, когда механизм щелкнул; набрала полную грудь воздуха, пока мой «спаситель» осторожно приоткрывал (содержащуюся в идеальном порядке, смазанную и, увы, бесшумную) дверь, — и дунула.       Его реакция была почти комичной. Видите ли, парень оказался совершенно не готов к пронзительному, ультразвуковому визгу, который и не думал прекращаться. Он дернулся было в мою сторону, но еще до того, как его нога коснулась пола, сообразил: загнать самого себя в угол в подземелье, когда на шум уже несутся настоящие стражи Не — затея, обреченная на провал. Он попытался сменить курс прямо в прыжке, так что все его конечности разом дернулись в разные стороны.              Все это заняло доли секунды. Он пулей вылетел из поля зрения, где-то наверху завыла тревога, послышались крики и топот ног по камню.       Я не прекращала свистеть до тех пор, пока троица стражей Не не затормозила перед моей камерой — взъерошенные, ошарашенные и крайне настороженные. Мне оставалось только прислушиваться к тому, как крики снаружи становятся все громче и хаотичнее. Тот тип был одет так, чтобы слиться с толпой. Был реальный шанс, что ему удалось смыться.       В конце концов явилась капитан караула. По ее физиономии было отчетливо видно: пробуждение в такой час в ее список планов на жизнь не входило. Она засыпала меня гневными вопросами в духе: «Кто этот человек?», «Где он взял одеяние клана Не?» и «Как ты с ним связалась?». Дамочка априори исходила из того, что мы с тем типом были в доле, и слушать мои оправдания желанием не горела.       Для меня же это стало четким сигналом: Мэн Яо решил, что я все-таки заслуживаю его внимания.       С этого момента жизнь в темнице превратилась в сущий кошмар. Судя по всему, в этом мире Мэн Яо успел неплохо продвинуться в иерархии Не. Он наверняка знал Нечистую Юдоль как свои пять пальцев. Пока я оставалась здесь, я была не более чем мишенью в тире.       Спустя пару дней после события, которое я окрестила (про себя, за неимением других собеседников) «покушением на убийство», меня перевели из стандартной и вполне терпимой камеры в бамбуковую клетку на краю тренировочного плаца. Частная жизнь? Забудьте. Уединение? Не в этой жизни. Вокруг постоянно кто-то ошивался: патрульные постоянно проходили мимо, стража у ворот пялилась на меня в упор, а всякий люд, пробегающий через плац по своим делам, считал своим долгом удостоить меня косым взглядом.       Это было чудовищно. Заниматься мне было абсолютно нечем, кроме как вариться в собственном соку, так что мой порядком закипающий разум выдал следующую дедуктивную цепочку: вести о «покушении-побеге» достигли штаба «Аннигиляции Солнца». Мэн Яо, будучи правой рукой Лань Сичэня, имел полное право разбираться с такими «мелочами» самостоятельно. Он просто «выполнял свою работу», реагируя на новости о моей попытке к бегству. Наверняка отправил формальный приказ усилить меры безопасности. Может, даже подсказал как именно — исключительно из глубоких познаний устройства Нечистой Юдоли, разумеется.       Итог? Я страдаю от отсутствия личного пространства и выставлена на всеобщее обозрение. Идеальная добыча.       Мой швейцарский армейский нож все еще был при мне. Я пустила его в ход в предрассветные часы, когда плотность населения на квадратный метр резко снижалась, а стражники, хоть и не дезертировали с постов, пребывали в блаженной полудреме. Минут десять я с вороватым видом терзала бамбук зазубренным лезвием, прежде чем на нем появилась хоть сколько-нибудь заметная царапина. Занятие казалось безнадежным, но я продолжала пилить с упорством обреченной — все равно делать было нечего.       Спустя неделю две бамбуковые перекладины наконец сдались. Лезвие затупилась в край, и я искренне сомневалась, что эти титанические усилия принесут мне хоть каплю пользы, но останавливаться не собиралась. А потом пошел дождь, и выяснилось, что грозные ученики клана Не перед лицом обычного дождя превращаются в изнеженных младенцев. Они натянули капюшоны, перекрывшие им всякий обзор, забились в караулку и то и дело покидали посты, чтобы отогреть свои нежные ручки у жаровен под навесом.       К тому моменту я знала график их смены наизусть — за неимением других развлечений я выучила его как проклятые правила Гусу Лань. Улучив момент, я с чувством пнула подпиленные перекладины, расширив лазейку ровно настолько, чтобы в нее просочилось мое тело, и сбежала.