I told you when i came i was a stranger

      Комбинация из интервальных огней Вэй Усяня и моей камеры сработала просто на ура. Мы вошли в такой ритм, что начали покрывать расстояния с какой-то заоблачной скоростью. Я показала Вэй Усяню, как пользоваться моим компасом («А как это работает?» — «Магниты». — «А что такое магнит?» — «Э-э... Ну, я не то чтобы... в общем, я сама не очень понимаю, как они работают»), так что теперь он сначала сверялся с направлением, а затем выпускал снаряд. После этого Цзян Чэн доставлял мою тушку к сияющему алому шару, где я с энтузиазмом заправского туриста щелкала камерой во все стороны. К тому моменту, как я заканчивала, Вэй Усянь уже был готов запускать следующий.       В одиночку я способна проковылять максимум миль двадцать за день, хотя десять — куда более реалистичный режим. И эти несчастные десять миль обычно тянутся вдоль одной узкой тропинки из пункта А в пункт Б. Я кропотливо заполняю свои карты крошечными фрагментами, расширяя их по мере того, как борозжу регион вдоль и поперек. Это медленно, муторно и навевает тоску.       С Цзян Чэном и Вэй Усянем мы покрывали почти десять миль за час. Мы прочесывали местность методично, словно заправские геодезисты. Когда их духовная энергия начинала подавать признаки истощения, они приземляли нас, и я принималась за наброски. Впервые в жизни я собирала данные быстрее, чем успевала их обрабатывать. Я просто не могла рисовать достаточно быстро.       Вопросы безопасности я милостиво оставила на совести братьев — а опасность дышала нам в затылок постоянно. Мы перемещались молниеносно, потому что каждая секунда на вражеской территории была смертельным риском. Кто-то один всегда должен был бодрствовать, неся вахту. Мы грызли сухие пайки и даже не помышляли о костре. Пару раз пришлось ввязаться в драку — в основном со свирепыми мертвецами. В Цишане этой «прелести» было пруд пруди. Казалось бы, Вэнь Жохань должен был избавить свой народ от подобного ужаса, но нет, все ровно наоборот. Чем ближе мы подбирались к Безночному Городу, тем больше нежити шаталось по окрестностям.       — Видишь это? — прошептал однажды ночью Вэй Усянь, притаившись у входа в пещеру, где мы разбили лагерь.       Цзян Чэн из любопытства подошел ближе, но, едва проследив за направлением его пальца, тут же пригнулся и наградил брата увесистым подзатыльником.       — Предупреждать надо! — прошипел он. — А если бы они меня заметили, пока я тут торчу как идиот?       Я приползла последней, буквально на карачках. Нам открылся вид на лагерь солдат Блистательного союза, и моей первой членораздельной мыслью было: «Боги, я бы тоже сейчас не отказалась посидеть у уютно потрескивающего костра с каким-нибудь горячительным в руках».       — Ищи свирепых мертвецов, — скомандовал Вэй Усянь. — Я насчитал уже троих. Они проходят мимо лагеря, будто его не существует.       —Хм. — Я принялась изучать тускло освещенные окраины стоянки.       Насколько мне было известно, вне масштабных сражений, когда ими лично управлял Вэнь Жохань, эти твари умом не блистали. Они просто шатались по округе в режиме случайного поиска, нападая на все, в чем теплилась кровь. Видеть, как они игнорируют целый лагерь аппетитных мишеней, было действительно... странно.       — Пойду взгляну поближе, — заявил Вэй Усянь.       — Даже не думай, — Цзян Чэн мертвой хваткой вцепился в ворот его ханьфу. — Ты останешься здесь, в безопасности, ясно тебе?       Вэй Усянь ловко вывернулся.       — Дай мне всего час.              — Я тебе ничего не дам, идиот! — прошипел Цзян Чэн. — Сиди на месте!       — Вон там, — я указала пальцем. — Прямо у бельевой веревки. Свирепый труп.       Секундная пауза: Цзян Чэн вглядывается в темноту, а Вэй Усянь технично делает ноги.       — Проклятье! — огрызнулся Цзян Чэн. — Ты это специально сделала?                    — Они и правда игнорируют солдат, — виновато констатировала я.       — Если он там сдохнет, я выпущу тебе кишки и брошу здесь, чтобы эти гребаные мертвецы нашли тебя и закончили дело, — пригрозил Цзян Чэн, ныряя обратно вглубь пещеры. — Безответственные идиоты, оба.       Спустя чуть больше часа вернулся Вэй Усянь — он едва ли не вприпрыжку бежал от восторга.       — У них там особое поле, — пропел он на ходу. — И теперь это поле у меня в кармане. — Он подскочил к брату и бесцеремонно взъерошил ему волосы. — И раз уж я такой замечательный брат, то когда придумаю, как выиграть эту войну, я даже не заикнусь о том, что ты пытался мне помешать.       Цзян Чэн грубо отпихнул его руку:       — Больно много ты на себя берешь, Вэй Усянь.              Остаток пути прошел как по маслу, карты росли день ото дня, пока не наступила наша последняя совместная ночь. Днем я совершила вылазку в небольшой городок, чтобы раздобыть провизии на троих. На амбразуру бросили меня, так как женщина без золотого ядра привлекала меньше всего внимания. Я совершила стратегическую ошибку, купив паровые булочки — решив, что с ними меньше всего мороки, — и горько пожалела об этом, когда пришло время жевать их всухомятку и холодными.              Цзян Чэн откусил кусок, а затем, внезапно прозрев, ткнул в меня пальцем:              — Я вспомнил, где тебя видел!       О боги.       — Я все-таки не думаю, что...       — Ты дала мне булочку. Я вспомнил. — Цзян Чэн повернулся к Вэй Усяню, который тут же навострил уши. — Это было после пещеры Сюаньу, — пояснил он. — Я проделал весь путь до Пристани Лотоса, чтобы спасти твою никчемную тушу. И вот, почти дойдя до озера, я прохожу мимо женщины, сидящей на бревне. Она окликнула меня, но я знал: если остановлюсь хоть на секунду — больше не встану. Настолько я был измотан. Я проигнорировал ее, но тогда она просто запустила в меня булкой. — Он посмотрел на надкушенный маньтоу в своей руке и добавил уже тише: — Это помогло.       Это было чертовски трогательно, но…       — Я не уверена…       — Дева Ань, — резко перебил меня Вэй Усянь. — Не лги.       Я хранила угрюмое молчание.       — Благодарю за доброту к моему шиди, — добавил он уже мягче. — Вот только мне чертовски любопытно, что привело тебя к Пристани Лотоса тогда?              Я лишь неопределенно пожала плечами.       — Должно быть, именно тогда ты и делала все эти свои карты, — подытожил Вэй Усянь.       — Сразу после того, как сожгли Облачные Глубины. И аккурат перед нападением на Пристань Лотоса.              Я поморщилась. Тайминг был, мягко говоря, подозрительный. И, ну вы понимаете, в данном случае дым вел прямиком к пожару. Моя совесть в этом деле была далеко не девственно чиста.       — Ты на что это намекаешь? — вскинулся Цзян Чэн. — Она дала мне булку. Она не… я вообще не понимаю, к чему ты клонишь. Думаешь, это она привела Вэней в Пристань Лотоса? Да ее местоположение и так всем известно!       — Она составила карту наших патрулей.       Я спрятала лицо в ладонях. Сердце колотилось так неистово, что каждый удар отдавался физической болью.       — Вэни вели себя так, будто знали ваши маршруты?       Наступила тишина, но я слишком паниковала, чтобы набраться смелости и поднять взгляд.       — Нет, — отрезал Цзян Чэн, и мне показалось, что обращался он вовсе не ко мне. Следующие слова это подтвердили. — Вэй Усянь, они ни черта не знали. Они ввалились туда как... как бешеные звери. Никакой здравой мысли, никакого планирования. Помнишь, что мы обсуждали потом? Как это было странно? Для них все пошло хуже некуда.       — Тогда к чему эта ложь? — наседал Вэй Усянь. — А? Дева Ань? Что ты скрываешь?       Я едва заметно приподняла голову:       — Начнем с того, что любая маленькая доброта обесценивается, если о ней напоминать или пытаться выторговать за нее ответную услугу. Это была всего лишь паровая булка, грошовая вещь. Внимание молодого господина Цзяна стоит куда дороже. Я бы не посмела претендовать на него.       Вэй Усянь прищурился. Он прекрасно понял, что я увиливаю.       — Лучшего объяснения у меня для вас нет, — добавила я.       — Да что же ты скрываешь? Что может быть настолько ужасным, что даже будучи пойманной за руку, ты продолжаешь извиваться как... — Вэй Усянь всплеснул руками. — Я не понимаю. Мне нужны объяснения. Мы дали тебе все возможности...       — Позволь задать тебе вопрос, — перебила я его, и в моем голосе зазвучала уверенность, не терпящая возражений. — Разве люди скрывают только свои дурные поступки? Если бы тебя заставили выложить все свои тайны, неужели они оказались бы сплошным перечнем преступлений и предательств?       Вэй Усянь отшатнулся, будто получил пощечину.       — О чем она говорит? — потребовал ответа Цзян Чэн.       — Откуда? — выдохнул Вэй Усянь. — Как ты вообще могла об этом узнать?       — Это не имеет значения, — я снова уронила лицо в ладони. — Объяснения ничего не исправят. И ничего не решат. Так что их не будет.              Сомневаюсь, что мое нытье прозвучало убедительно. Они закрыли тему лишь потому, что я ясно дала понять: добровольно я не расколюсь. Возможно, когда-нибудь они перейдут к угрозам или чему похуже, но явно не сегодня.              Этот разговор расставил все точки над и: мое пребывание в рядах союза «Аннигиляции Солнца» — как и доступ к его лидерам — стремительно подходило к концу. Сейчас мои карты были настолько ценным активом, что господа заклинатели милостиво задвинули свои подозрения в дальний угол. Но я намеревалась и дальше хранить свои секреты, а значит, рано или поздно (когда они получат желаемое, а мне больше нечего будет предложить) чаша весов качнется не в мою пользу.       Устранение Вэнь Чжулю было авантюрой чистой воды, но пытаться бодаться с Мэн Яо — это уже чистое самоубийство. Все канонные персонажи, которых я встречала, находили меня подозрительной, так что логично предположить: Мэн Яо учует неладное еще быстрее и среагирует жестче. Он переиграет и перехитрит меня в два счета — он похоронит мои планы еще до того, как я успею их составить.       Единственное мое преимущество — время. Окно возможностей в штабе кампании закрывалось, но до конца войны было еще как до Луны. В отличие от Мэн Яо, я могла себе позволить сжечь все мосты дотла. Если потребуется, я так и сделаю.       Когда мы триумфально вернулись в Хэдун, я лично потащила карты в штаб. Несколько человек — включая Мэн Яо — любезно предложили избавить меня от этой ноши, но я закатила целый спектакль. Мол, я вкалывала, мне и лавры пожинать. Я заслужила право вручить их Цзэу-цзюню лично в руки.       Терпеть не могу подобное поведение, оно кажется мне верхом идиотизма. Я вовсе не выполняла всю работу в одиночку, да и на признание мне было плевать с высокой колокольни. Но, как ни странно, это сработало! Не прошло и часа с моего явления в штаб, как я уже стояла пред светлым ликом Лань Сичэня, все еще сжимая в руках свое картографическое сокровище.              Его лицо при виде меня озарилось неподдельным восторгом — пустячок, а приятно. Однако я тут же все испортила, придвинувшись поближе и выпалив: «Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз». Улыбку с него как ветром сдуло.       Даже когда он выставил всех из помещения, я не спешила доверять этим стенам — даже у них есть уши.       — У вас найдутся заглушающие талисманы?       Лань Сичэнь едва заметно вскинул брови, во взгляде промелькнул мягкий укор:       — Неужели в этом есть необходимость?       — Я была бы крайне признательна за излишнюю осторожность.       Он закрепил желтые листки на всех четырех стенах. Оставалось надеяться, что это именно те талисманы, о которых я просила, — проверить-то я все равно не могла. Затем он выжидающе уставился на меня. Я открыла рот — я ведь весь день репетировала эту речь! — но слова застряли в горле, поэтому я принялась мерить комнату шагами.       — Так, — выдохнула я. — Хорошо. Вам ведь очень нравится Мэн Яо, верно?       Лицо Лань Сичэня стало чуть холоднее.       — Да, это так.       — У него ведь столько достоинств, не так ли? Он умен, внимателен и на удивление отважен. По-настоящему талантлив, трудолюбив и полон сострадания. Дай ему шанс — и он засияет.       Лань Сичэнь переступил с ноги на ногу. Едва уловимый жест, но я поняла: мне удалось выбить его из равновесия.       — Вы весьма точно его описали.       — И вы ему доверяете, — продолжала я. — Он делом доказал свою преданность, остался рядом в самые темные для вас времена. Вы и не подумаете в нем сомневаться. Лань Сичэнь какое-то время переваривал услышанное. Без сомнения, он уже понял, куда я клоню, и мне даже льстило, что он так тщательно взвешивает ответ. В конце концов часть маски все же спала. Он стал выглядеть чуть менее отстраненным и куда более сосредоточенным.       — Он доказал свою верность делом, — согласился Лань Сичэнь. — Чего нельзя сказать о вас, дева Ань.       — Я и не прошу вас мне доверять. — Я прекрасно понимала, что мой кредит доверия равен нулю. — И… послушайте. Я искренне надеюсь, что вы правы на его счет. Я буду просто вне себя от счастья, если вы не ошибаетесь. Если он осознал, что его папаша — дрянной человек, если он действительно отбросил жажду признания и легитимности и понял, что ему куда выгоднее связать свою судьбу с вами, а не с Цзинь Гуаншанем. Что ж, это было бы просто чудесно.       Я запнулась, потерла лицо ладонями и тяжело вздохнула.       — Но мне нужно, чтобы вы допустили иную вероятность. Я придумала проверку — проводить ее будете вы, и только вы увидите результат. Если я ошибаюсь и он действительно предан вам всей душой, он не потеряет лицо.              Ожидание ответа Лань Сичэня было сродни пытке. Я чувствовала себя натянутой резинкой, которая вот-вот лопнет.       — Вы мастерски подбираете слова, не так ли? — горько бросил Лань Сичэнь.       — Я посвятила этому занятию последние несколько дней.       — Я вас выслушаю.       Я опустилась на колени перед ближайшим столиком и водрузила на него стопку карт.       — Наша экспедиция прошла на редкость удачно. Интервальные огни Вэй Усяня на голову превзошли мой шагомер, а полеты на мече в разы быстрее пеших прогулок. За исключением территории вокруг Безночного Города, мы нанесли на карту весь Цишань. Он сел напротив. Я видела, как привычка толкает его вежливо выдавить что-нибудь вроде «благодарю» или «отличная работа», но слова застряли у него в горле. Это был первый тревожный звоночек: Глава Лань был в бешенстве.       — Преподнесите результаты экспедиции как безусловный успех, но не спешите делиться всеми картами, — я заговорила тише. — Мы покрыли такую огромную территорию, что никто и не заподозрит, что вы припрятали часть данных. Сколько и какие именно оставить при себе — решать вам. Не говорите мне. Не говорите никому, если это возможно. Если моя теория верна и Мэн Яо «на крючке», он скормит вашу полуправду Блистательному Союзу.       Я сделала паузу, давая ему время осознать масштаб подлости.       — А затем проверьте, что им известно… и о чем они не имеют ни малейшего понятия. Любой ваш метод сработает, но я позволю себе предложить один. Все ваши стычки с Цзинь Цзысюнем на тех территориях, карты которых доступны Мэн Яо, пройдут по привычному сценарию: вы встретите сопротивление опасного стратега.       Я подалась вперед.       — Но стоит вам прижать Цзинь Цзысюня там, где я провела разведку, но чьих карт Мэн Яо не видел — и вы встретите совсем другого человека. Подготовьтесь к этой встрече, о которой шпион не сможет его предупредить, и перед вами предстанет истинный Цзинь Цзысюнь: неуклюжий, опрометчивый и начисто лишенный даже зачатков стратегического мышления.       Лань Сичэнь мазнул взглядом по картам, а затем в упор посмотрел на меня.       — Вы из клана Цзинь?       — Нет.              — Одна из бастардов Цзинь Гуаньшаня?       — Насколько мне известно — нет, — я положила руку на колено ладонью вверх. Жест искренности, дешевый, но действенный. — Я знаю, вы не скажете мне «спасибо», что бы ни выяснилось. Если я права — оно того стоит. Если ошибаюсь… что ж, разгребать последствия придется только мне. Выбор очевиден.       Лань Сичэнь долго молчал.       — Возможно, я устрою вашу проверку. А возможно, и нет. Как вы и просили, я не буду держать вас в курсе дела, — он взял карты, и те каким-то чудом исчезли в его бездонном рукаве. Он улыбнулся так пресно и официально, что это ощущалось как пощечина. — Вы свободны.