I told you when i came i was a stranger

      Одним из приятных бонусов моей должности была возможность беззастенчиво пользоваться авторитетом Лань Сичэня. Я могла вытворять массу вещей: совать нос в дела, которые меня не касались, выкатывать требования людям, чей ранг был в разы выше моего, реквизировать ресурсы — и всё это с молчаливого понимания, что я, ничтожная помощница, действую исключительно от его имени. У меня как бы не могло быть своих желаний; я была лишь сосудом для его воли.       Положение, надо сказать, весьма хрупкое, учитывая, что у него физически не хватало времени за мной присматривать. Глава ордена Лань — птица высокого полета и невероятной занятости. Каждый день — бесконечный список дел государственной важности и катастрофически мало часов, чтобы их выполнить Важные персоны жаждали его внимания, совещания сжирали остатки времени, а чертова дюжина таких же помощников, как я, роилась вокруг него, словно пчелы, сражающиеся за один-единственный цветок.       Будучи девицей честных правил, я до поры до времени старалась не перегибать палку. Соблюдала приличия и просто делала свою работу. Мне искренне хотелось быть лучше Мэн Яо, хотелось быть достойной этого доверия — чтобы Лань Сичэнь чувствовал себя в безопасности, поручая мне дела.       Но — вы же чуете это «но», да? Весь этот пафос был лишь прелюдией к «но». После нашего последнего разговора я решила, что пришло время этим самым доверием немножко злоупотребить. Работать на Лань Сичэня — это, конечно, отличный вариант, но, может, пора бы уже и свои собственные планы обкатывать?       В общем, я наведалась в подземелья, мило побеседовала с писарем, ответственным за организацию тех самых фарсовых судов, и изучила расписание. А потом вкрадчиво поинтересовалась, не соблаговолит ли он внести одну крошечную правку. Мол, дико извиняюсь за беспокойство, но орден Лань был бы премного благодарен, если бы слушание по делу Вэнь Цюнлиня отложили на пару дней.       Конечно, ответил он. Без проблем. Рад помочь.       Поскольку до суда над Вэнь Нином оставалось два дня, у меня образовалось целых четыре дня на то, чтобы придумать, как спасти ему жизнь. Из подземелья я вышла, в буквальном смысле грызя ногти от нервов.       — И что это мы тут затеваем? — раздался над ухом голос Вэй Усяня.       Я заорала.       — Есть что скрывать, а? — осведомился он, скрестив руки на груди с видом невыносимо самодовольным. — Может, мне стоит перекинуться парой слов с… — Его взгляд метнулся мне за спину. — Кто там вообще? Тот, кто присматривает за узниками?       Ответить или уйти в глухую оборону? Выбор из разряда «оба такое себе».       Он склонился так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Серые, стальные, острые, как лезвие ножа.       — На этот раз тебе не выкрутиться, дева Ань.       Возможно. Но от писаря он узнает разве что о незначительных переменах в расписании — куда меньше, чем если продолжит допрашивать меня.       — Да беседуйте с ним сколько влезет, — бросила я, делая попытку проскользнуть мимо Вэй Усяня.       — О нет, так не пойдет.       Он бесцеремонно втащил меня в комнату, где на столах сиротливо лежали брошенные партии в кости и го, а плащи и шляпы на крючках вдоль стен уже начали покрываться пылью. В воздухе пахло прокисшим вином; на полу валялись осколки разбитого кувшина. Вид Вэй Усяня в этой наспех покинутой караулке заставил меня внутренне содрогнуться. Моим первым порывом, когда я узнала, что Вэнь Нин в темнице, было устроить дерзкий побег, выкрасть его оттуда. Но пойди я этим путем — и меня ждал бы сокрушительный провал.       Откуда такая уверенность? Да оттуда, что даже Вэй Усянь не сумел спасти клан Вэнь в одиночку. Попытка сделать это его и погубила.       Здешний мир не благоволил героям-одиночкам, решившим пойти против всех и выйти победителем. Каждая мало-мальски значимая победа в каноне была плодом коллективных усилий. Иногда это было грязное закулисное партнерство, где участники и не подозревали, что сотрудничают, иногда — явный союз. Действовать в одиночку, когда политическая обстановка накалена до предела, может и проще в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной? Это чистое самоубийство.       — Ты ведь знаешь Вэнь Нина, верно? — спросила я.       Вэй Усянь поморщился:       — Ты же понимаешь, что это звучит жутковато, да?       — Вы виделись… один раз? — продолжала я гнуть свою линию.       — Вообще-то нет, — в глазах Вэй Усяня вспыхнул живой интерес. — Дважды.       — И что же произошло во вторую встречу?       — Но-но-но! — Он погрозил мне пальцем. — Я последовал сюда за тобой вовсе не для того, чтобы ты засыпала меня вопросами. С чего вдруг такой интерес к Вэнь Нину?       — Он в темнице.       Вэй Усянь выпрямился, и беспокойство немного разбавило враждебность, застывшую на его лице.       — Он там?       — Суд через четыре дня.       — Только через мой труп. Ему вообще не место там.       Вэй Усянь уже сорвался с места и преодолел половину пути до двери, когда я рывком притянула его обратно.       — Четыре дня — вполне достаточный срок, чтобы сначала включить голову, а потом уже действовать, молодой господин Вэй.              — Вот как? — Он смахнул мою руку и слегка навис надо мной, подавляя авторитетом. — Полагаю, у тебя есть встречное предложение?       — Пока нет, — я предусмотрительно отступила на шаг, спасаясь от этого «нависания». — Но должен же существовать какой-то разумный способ вытащить его оттуда.       — И под «разумным» ты подразумеваешь?..       — Что-то жизнеспособное, — отчеканила я. — И желательно без укрепления в умах окружающих мысли о том, что герои войны вольны лишать жизни или даровать спасение по своей прихоти.       — Ничего слишком амбициозного, да? — Вэй Усянь задумчиво почесал нос. — Ты сказала «суд», а я ни на секунду не задумался о том, будет ли он честным.       — Вот именно.       Он бросил на меня лукавый взгляд.       — Нам стоит поработать вместе, а? Раз уж мы оба преследуем одну цель.       «Да, пожалуйста!» — вопило всё моё существо. Но этот его взгляд заставил меня повременить с восторгами.       — Я бы хотела.       — Есть только одна крошечная проблема. Я не собираюсь тебе доверять, пока не узнаю, какого черта ты забыла в Пристани Лотоса. Вот прямо совсем. Никогда. — Вэй Усянь лучезарно улыбнулся. — А доверие — это ведь основа любого партнерства, верно?       — Справедливо, — признала я, мысленно взвешивая все «за» и «против». На одной чаше весов лежала моя искренняя вера в то, что в тандеме наши шансы на успех стремительно растут. На другой — тот факт, что, узнав правду, Вэй Усянь наверняка станет думать обо мне хуже.       Хм. Вообще-то, выбор проще простого.       Я дала согласие, но с оговоркой:       — Только если пообещаешь хранить мой секрет в тайне.       Он коротко и резко хохотнул:       — Какая неожиданность! Идет, я сохраню твой секрет. Хотя это не та защита, на которую ты рассчитываешь.       Может и так. Но это всё же лучше, чем ничего.       — Я была там, чтобы прикончить Вэнь Чжулю.       Вэй Усянь едва заметно качнул головой, ничуть не впечатленный.       — Мило. А теперь серьезно: что на самом деле ты там делала?       — Убивала Вэнь Чжулю, — повторила я.       — И ты всерьез ждешь, что я поверю, будто ты, — он ткнул пальцем мне в грудь, причем довольно больно, — бедная маленькая девочка-картограф, которая каждому встречному рассказывает, что не может убить даже муху, и то лишь потому, что совершенно бесполезна в бою, — ты, — еще один тычок, — прикончила Сжигающего Ядра?       — А как ты думаешь, почему у меня это заняло столько времени?! — огрызнулась я, растирая место ушиба. — Зачем мне, по-твоему, понадобились все эти карты? Я месяцы потратила, вычисляя, как обеспечить себе хотя бы один достойный шанс против него.       — Ты… — повторил он, на этот раз уже с тенью сомнения.       — После того как сожгли Облачные Глубины, было ясно, что Пристань Лотоса следующая. — Не было нужды уточнять, откуда я это знала. Любой, кто умеет размышлять рационально, пришел бы к тому же выводу. — Так что я отправилась туда. Откуда бы они ни пришли, я хотела быть во готовой.       — Вот что меня в тебе всё это время смущало, — пробормотал Вэй Усянь. — Ты вечно строишь из себя заблудшую овечку, заброшенную в волчью стаю, но это всегда отдавало фальшью. Сплошное вранье — потому что так оно и было. Ты лгунья. Ты такой же волк, как и все мы. Просто носишь овечью шкуру, и люди охотно в это верят.       — Я веду себя так, потому что так себя чувствую, — возразила я. — Для меня это правда. Но я понимаю, почему у тебя на этот счет иное мнение.       — Вэнь Чжулю… — снова эхом отозвался Вэй Усянь. — И как же ты это провернула?       — Рассказывать об этом я не подписывалась.       — Тебе никогда не приходило в голову, что не стоит дробить каждую крупицу информации в твоей голове на порционные куски, а потом впаривать их с наценкой? — Вэй Усянь закатил глаза. — Как ты вообще жива осталась? Даже если бы ты, ну, скажем, пырнула меня ножом во сне, я уверен, что…       Дверь распахнулась. На пороге замер Лань Ванцзи. Он быстро осмотрелся и вонзил в меня взгляд, не уступающий по остроте кинжалу.       — Вэй Ин? — позвал он.       — Лань Чжань! — Вэй Усянь буквально вприпрыжку пересек комнату. — Ты вовремя! Мы тут закончили. Веди же нас прочь из тьмы, о Ханьгуан-цзюнь. Выведи нас к свету!       Уже уходя, он обернулся и беззвучно, одними губами, произнес: «Позже».