Мурасаки но Кагэ

Мурасаки пробиралась сквозь кусты и деревья, спеша домой. Ноги всё ещё несли её быстрее обычного, унося прочь от города. Она летела через лес практически напролом, будто бы убегая не от Эйю, а от собственных мыслей. Девушка чуть было не ворвалась в храм, когда услышала голоса. Помимо голоса Фудзико, из помещения слышался ещё один - это была Мэдока. Мурасаки остановилась, решив не прерывать двух кицунэ, и стала невольной свидетельницей их разговора. – …тебе пора бы привыкнуть к этому, дорогая. Я уже совсем стара и скоро не смогу тебе помогать. – участливо сказала Мэдока. Какое-то время было тихо, а потом заговорила Фудзико - её голос был тихим, и в нём не чувствовалось привычной уверенности. – Не говори так. Ты будешь жить дольше других. Посмотри на себя - да ты совсем не старуха! – кицунэ выдержала паузу, а потом заговорила ещё тише. – Ты же знаешь, я без тебя не справлюсь. – Фудзико, дитя… – Ты была со мной с самого начала. Ближе тебя у меня никого нет. Если бы не ты, как бы я выжила в этих лесах? Если бы не ты, как бы я вырастила человеческое дитя? Не будь со мной жестока. Не говори, что покинешь меня. Мэдока тихо рассмеялась, и в её смехе слышалась нотка горечи. – Тебе уже семьсот лет, а ведёшь себя, словно маленький лисёнок. Посмотри на этот храм. Это всё сделала ты. И Мурасаки тоже вырастила ты одна. Я лишь была рядом. Ты всё можешь, просто боишься признаться себе в этом. – Но если тебя не будет рядом… – Ты справишься. Мурасаки почувствовала стыд за то, что, фактически, подслушивает, и вошла внутрь храма. – О, ты вернулась! Я уж думала, придётся всё делать самой. Слава богам, Мэдока заглянула! Втроём мы управимся намного быстрее! Ну, чего стоишь, присоединяйся к работе! – весело произнесла Фудзико. Они с Мэдокой держали в руках тряпки и, видимо, вытирали пыль перед тем, как зашла девушка. Названная мать Мурасаки порылась в корзине на полу, достала ещё одну тряпку и уже было кинула её девушке, но тут же, передумав, вернула её в корзину. – Думаю, будет эффективнее, если ты пока начнёшь подметать во дворе. Займёшься, ладно? На лице Фудзико сияла улыбка, и Мурасаки почему-то стало грустно при взгляде на неё. Она подошла к кицунэ и обняла её. Та тут же крепко обняла девушку в ответ, и её длинные волосы каскадом упали на названную дочь. Мурасаки почувствовала себя в тёплом и мягком коконе, надёжно укрытой от других людей и ёкаев, от всех сложностей и невзгод внешнего мира. – Люблю тебя! – нежно произнесла Фудзико, когда девушка отстранилась и пошла за метлой. Прошло несколько полных раздумий дней, прежде чем Мурасаки вновь вышла из леса. Она прогуливалась по родным тропинкам и размышляла о своих чувствах. Только когда она была вынуждена признать, что Эйю влюблён в неё, девушка стала задумываться о своих собственных чувствах к нему. Всё-таки он был практически идеальным - добрым, отзывчивым, внимательным. Всегда спокойный, всегда искренний. Мурасаки представила его лицо после того, как она откажет ему, и его до ужаса несчастный вид почти разбил её собственное сердце. В конце концов, - думала она, - неужели он заслуживает этого? И ведь он вполне нравится ей, а значит отказ будет звучать глупо и, к тому же, сильно расстроит его. Мурасаки подумала о том, что ничего не теряет, если попробует ответить на его чувство. Может так и работает любовь? Может, если она тихая и однообразная, это даже хорошо? И всё же девушка не могла представить себе, как согласится на отношения. Она их боялась. Боялась своего искреннего непонимания, как вообще в них состоять. Но ведь Эйю такой хороший… Мурасаки была уверена, что он поможет, если она будет в чём-то сомневаться. Акира. Его образ преследовал девушку весь вечер после признания Эйю. Будто та ситуация заставила эту картинку, затерянную среди воспоминаний, выйти на поверхность, и теперь его черты не могли снова затеряться в памяти. Но уже на следующий день Мурасаки перестала акцентировать на нём своё внимание, и сознание постепенно успокоилось. Всё-таки этот человек остался в прошлом. Он остался в её памяти, но их пути вряд ли пересекутся в будущем, так зачем зацикливаться на нём? Его загадочный поступок, безвозмездная помощь ей, шрам на лице вызывали в ней интерес, как и всякая другая загадка - она хотела бы узнать, что скрывается за этим, но если судьба не желала, чтобы она это сделала, Мурасаки не возражала. Тем более, вот оно, настоящее - у неё есть Эйю, который только что сказал, что она ему нравится. Зачем ей гоняться за призраком другого мужчины? Проведя наедине со своими мыслями несколько дней, девушка наконец решилась встретиться с Эйю. В тот день стояла особенно хорошая погода. Шоичи, всё это время днём шатающийся по Киото, а вечера проводивший с подругой, выслушал немало её размышлений и, порядком устав от хождения по кругу сложных мыслей Мурасаки, был заметно рад тому, что она наконец решилась дать ответ влюблённому в неё юноше. – Я, кстати, ещё      тогда тебе говорил, что ты ему нравишься. А ты не слушала! – с улыбкой заметил тенгу, когда они шли по широкой торговой улице Киото. Мурасаки хотела было ответить, но тут откуда-то слева послышались звуки сямисэна и звучного, хоть и не особо попадающего в ноты, мужского голоса.

Сидя в чайной с милой Саки,

Тенгу пил из чашки саке.

Шоичи там тоже был,

Только он из бочки пил!

– Эй! – воскликнул Шоичи и ринулся к музыканту. Мурасаки закатила глаза, глядя на ругающегося друга. – Мы с ней спокойно расстались! Ни к кому она не уходила! Мы просто поняли, что не подходим друг другу! – восклицал он. Музыкант смеялся и что-то говорил в ответ. Шоичи был знаком со многими музыкантами в Киото и часто пел с ними на улицах, хоть и надо признать, что петь он не умел, но это был первый раз, когда очередную уличную байку сочинили про него самого. Вскоре послышался и второй куплет.

Саки нравилась ему,

Но досталась не тому.

Он полночи пьян лежал,

А под утро убежал!

– Мурасаки! Ты… Хотела поговорить? Эйю появился за спиной девушки внезапно, когда она заслушалась. Она повернулась к юноше, тут же отводя от него взгляд. – Да, я… Подумала. – И-и… Что же ты решила? – спросил парень, явно нервничая. Мурасаки вздохнула, сжала пальцы на руках и подняла глаза. – Давай попробуем. Отношения. Дни превращались в недели, а недели - в месяцы. Мурасаки встречалась с Эйю. Их отношения были абсолютно безмятежными - тихие прогулки, разговоры о пустяках, милые подарки. Девушке было абсолютно не на что жаловаться - её молодой человек делал всё, чтобы она была счастлива. Тем не менее, дома, в храме, вечерами, она постоянно сомневалась в правильности своего решения. Что-то глубоко внутри неё говорило, что эти отношения обречены, но потом она вновь видела Эйю, его доброе, полное нежности лицо, и ей казалось, что она действительно счастлива. Он ведь правда нравился ей. Шоичи отнёсся к новости с удивлением, быстро сменившимся радостью. Он был по-настоящему счастлив за подругу, хотя иногда бросал сомневающийся взгляд на пару, когда видел их вместе. Фудзико узнала не сразу. Мурасаки была скрытным человеком и часто утаивала от близких ей людей свои мысли. Так, она не делилась с кицунэ переживаниями об этих отношениях, но в один из безмятежных дней, когда они с Фудзико занимались делами в храме, она не удержалась и рассказала, что встречается с милым парнем из Киото. На лице кицунэ быстро сменили друг друга эмоции удивления, смятения и озабоченности. – Юноша из города, говоришь? Я знаю, ты не из тех, кто доверится первому встречному, дорогая, так что я верю твоему выбору. Но будь осторожна! Ты уверена в нём? –...Да. Мурасаки не стала погружаться в детали. Фудзико столько делала для неё, что девушка стыдилась обременять её всеми своими мыслями. Когда ей было шесть или около того, Мурасаки случайно подслушала разговор. Этот момент она запомнила в красках, как и все слова того диалога. Фудзико столкнулась с другим ёкаем в лесу, и он начал ругать её. – Тебе лучше выкинуть этого ребёнка обратно к людям, пока не поздно. Ты чем вообще думаешь? Да её жизнь и одной десятой твоей не продлится! Фудзико была мрачна. Она смотрела на собеседника холодным, немигающим взглядом. – Не смей говорить ничего о моём ребёнке. Я взяла за неё ответственность, и это было моё решение. Какая вообще тебе разница? – Да я же о тебе забочусь, дура! Кому нужен этот несчастный человеческий детёныш? А вот ты - хранительница Фусими Инари, тебе семьсот лет! Вот умрёт это чадо у тебя на глазах, и что ты будешь делать? Плакаться в подушку? Богиня Инари не этого от тебя ждала, когда давала эту жизнь. Мы - ёкаи, и наши пути не должны пересекаться с людскими. Для великой богини, вместо хорошей слуги, ты стала полным разочарованием! – Заткнись! Голос неизвестного Мурасаки ёкая, уже сорвавшийся на крик, был прерван низким и резким голосом Юичи. Тенгу-альбинос с шумом опустился на землю около Фудзико и обнял её за плечи. Кицунэ всё ещё с яростью смотрела на своего собеседника, но теперь глаза её блестели от слёз. – Ты, отродье, как смеешь обижать хранительницу? Хочешь, чтобы боги наказали тебя? Неизвестный ёкай хотел было возразить, но Юичи не дал ему этого сделать. – А если боги не станут наказывать тебя, не переживай! Если ещё хоть одно слово вылетит из твоего гнилого рта, я сам совершу над тобой справедливость! Собеседник фыркнул, сдавленно выругался и исчез в кустах. – И только попробуй ещё раз выкинуть подобное! Я - лучший воин в Тадасу-но Мори, и ты это знаешь! – крикнул ему вслед тенгу. Юичи повернулся к Фудзико. Она попыталась сделать игривый вид и улыбнуться. – Ну ты прямо герой, Юичи. Спас меня! – сказала она весело, но предательская слеза блеснула на её щеке, и тенгу обнял её, скрывая её лицо в своих объятиях. – Не нужно ломать комедию после такого. Я слишком давно тебя знаю, чтобы на это повестись, Фудзико. И он оскорбил тебя, подонок. – тихо сказал тенгу, и тут Мурасаки показалось, что она вмешивается во что-то очень личное, и она ушла вглубь храма. Девушка понимала, насколько тяжело Фудзико далось решение взять её к себе, и не хотела доставлять ей много хлопот. – Любовь, говоришь? – вздохнула кицунэ, прерывая ход мыслей Мурасаки. – Поистине странное чувство. – А ты, Фудзико, скажи – вдруг заговорила девушка с энтузиазмом. – Вы с Юичи ведь очень давно знакомы? Скажи, он тебе когда-нибудь нравился? Он был другим в молодости? Кицунэ мягко рассмеялась. – Нет, другим он точно не был. Как был льстецом и хулиганом, так и остался. Нравился ли… – она вздохнула. – Нравился, конечно. А кому он не нравился? – А ты ему? – И я ему нравилась! Ещё бы! – смахнув волосы с плеча, ехидно ответила Фудзико. – Но… Вы не вместе? – Мы разошлись. Поняли, что слишком похожи. – Слишком похожи? – Нас обоих… слишком много. Мы оба хотели быть лучшими, и наши отношения превратились в дурацкие соревнования. – О… Ясно. – В общем… Ты присмотрись к нему повнимательней. К этому твоему Эйю. – Да, хорошо. Спасибо. В тот день Мурасаки собиралась на свидание с Эйю. Вылазки на поля близ Киото стали для них обычным делом, и девушка чувствовала себя совершенно по-обычному, не ожидая от прогулки ничего сверхъестественного. Юноша встретил её на площади. — Ну что, пойдём? — воодушевлено спросил он после того, как легко поцеловал девушку в висок. Он взял её за руку и повёл по улицам города. Мурасаки молча шла за ним. Стояла хорошая погода, всё вокруг излучало свет и радость. Смотря по сторонам, девушка подумала, что в этом, наверное, и есть счастье. Она улыбнулась и сжала руку Эйю. Когда они оказались на полях, молодые люди стали выбирать место, где можно отдохнуть. Обычно они расстилали платок или скатерть на траве и сидели, греясь на солнце. Найдя удачное место, пара расстелила ткань. — Я купила булочки, пока ждала тебя с подработки — сказала девушка. — Мурасаки, ты - чудо! Спасибо! — обрадованно воскликнул Эйю, явно голодный. Он принялся поедать булочки, пока его спутница погрузилась в свои мысли, засмотревшись на работающих в полях крестьян. — Кстати, всегда хотел спросить, почему тебя назвали Мурасаки? — спросил вдруг Эйю. Девушка немного помолчала, прежде чем ответить. — Мама любит фиолетовый. На самом деле, это не Фудзико дала ей имя. Она была причастна к становлению её чёрных волос тёмно-сиреневыми, но это имя дал ей Юичи. На тренировках, ещё в самом детстве, когда она была безымянной человеческой девочкой, он сказал: — Надо же, издалека с твоими волосами, если сражаешься с правильной техникой, ты становишься загадочной фиолетовой тенью! И так она стала Мурасаки. Мурасаки но Кагэ. — Ха-ха, понятно! Можно было ожидать, учитывая, что твою маму зовут Фудзико! — весело заметил Эйю, вырвав девушку из её мыслей. День клонился к вечеру, булочки закончились, а крестьяне уже уходили с полей. Молодые люди сидели на скатерти, держась за руки. — Знаешь, я очень счастлив, что ты тогда согласилась быть со мной. Мне до этого казалось, что ты не захочешь со мной встречаться. — Почему? — Не знаю… Но ты как будто… Избегала меня. Думал, со мной что-то не так. — Тебе, наверное показалось! Зачем мне было тебя избегать? Ведь ты… такой… хороший. — Хороший? — Добрый, отзывчивый. Всегда помогаешь, всегда слушаешь. С тобой спокойно. Эйю улыбнулся ещё шире. Кажется, его окончательно осчастливили эти, наверное, самые нежные слова Мурасаки, сказанные в его адрес. В порыве радости он приблизился к ней и поцеловал. Она не отстранилась, за месяцы отношений привыкшая к большинству обычных выражений чувств. То ли золотистый закат так повлиял на него, то ли это слова девушки настолько впечатлили его, но Эйю не собирался останавливаться. Он поцеловал Мурасаки в щёку, затем в подбородок, оставил несколько поцелуев на шее и начал немного дрожащими пальцами отодвигать с её плеч ткань кимоно. Мурасаки знала, что сама согласилась на отношения. Что они целовались и раньше. Но в тот момент… она поняла, что она близка с ним… но не так. Не настолько. Вернее, она с ним вообще не близка. И его действия показались ей настолько нелогичными и нелепыми, что она еле сдержалась, чтобы не оттолкнуть его. Девушка мягко отстранилась, и, прежде чем он успел что-то сказать, высказала первое пришедшее в голову оправдание. — Я… ещё не готова к этому. Дело не в тебе. Давай ещё подождём? Эйю смущённо промямлил что-то, похожее на «Да конечно, это ты меня извини» и начал собираться обратно в город. Мурасаки тоже начала этим заниматься, встав с земли. В тот день они разошлись как обычно - Эйю старался сохранить непринуждённую атмосферу, - но что-то в сердце девушки неизменно переменилось. Столько времени она доказывала себе, что такой и должна быть любовь… Но она не могла такой быть. Во всяком случае, не для неё. Эйю был прекрасным, добрым юношей, но, сколько бы она не старалась убедить себя в обратном, Мурасаки ничего не чувствовала. Эти отношения стали давить на неё мёртвым грузом. Спустя ещё полмесяца она вызвала парня на разговор и, собравшись с мыслями, сказала: — Нам нужно расстаться. Прости. Я не могу сделать тебя счастливым. С того момента прошло около полутора лет, и за это время Мурасаки больше ни с кем не встречалась. Шоичи с тревогой отнёсся к расставанию, но заметив, что девушка спокойно переживает его, расслабился. — Мне жаль Эйю, мне стыдно перед ним, но зато теперь я честна с собой. — сказала ему подруга. Айко не давала подруге советов, так как была младше на пять лет и всегда была той, кто получает их. — Я, конечно, так и не увидела его, — говорила она, — но ты всегда говорила о нём без энтузиазма. Думаю, ты сделала правильный выбор. Жизнь Шоичи и Мурасаки на длительный промежуток времени стала такой же, какой была раньше. Тренировки чередовались с вылазками в Киото и спонтанными приключениями. Иногда девушка устраивалась подрабатывать на простых работах в городе, а вот её приятель наотрез отказывался работать и продолжал проводить время с девушками. В один из дней, когда Мурасаки подрабатывала в лавке у знакомого продавца рыбы, она занималась любимым занятием - слушала, о чём рассказывали покупатели. Хозяин лавки был ужасно разговорчивым, и постоянные клиенты, казалось, приходили не столько за рыбой, сколько за слухами. А в обмен на его слухи они делились своими. Так, девушка перетаскивала товар, когда две женщины среднего возраста стали выбирать рыбу. — Ну, что как вы? — спросил продавец. — У нас всё спокойно! Только вот Хигучи заболела, да, думаем, ничего, скоро поправится! — Скорейшего выздоровления! А как в городе? Может, слышали чего от знакомых? Женщины напряжённо переглянулись. — Слышали тут кое-что… Говорят, сын Такеши Такаямы, богатого даймё, Акира, кажется, вступил у него на должность командующего войсками и нападает на беззащитные деревни, подчиняя их своей семье! — Да что вы! Нам, надеюсь не грозит? — Ой не знаем! Но некоторые уже вещи собирают - боятся! Совсем молодой, говорят, мальчик, а уже так беспощаден! Людей без разбору бьют! Мурасаки застыла. Акира? Тот самый Акира? Убийца? Человек, который три с половиной года назад спас её, не взяв ничего взамен… Уничтожает деревни? Этого не может быть.