Seven Minutes in Heaven

В стенах общажития было неспокойно. В общей гостиной играла громкая музыка, пьяные подростки кричали, веселясь, а Гэвин стоял на лестнице, наблюдая за этим с дергающимся от раздражения глазом. По правде говоря, он, кажется, был единственным, кого все это не устраивало, но он лишь молчал, спускаясь на кухню сквозь пьяную толпу однокурсников и их знакомых. Взгляд зацепил в толпе зевак знакомую копну рыжих волос. Тот сидел на диване в компании каких-то девушек и оживленно что-то щебетал одной из них на ухо. На его лице виднелась самодовольная улыбочка, знакомая Риду еще с момента поступления. Гэвин подошел ближе, встал у него за спиной и откашлялся. — Кид, как вечер проходит? Кэп вздрогнул, поднимая голову и разрывая мокрый поцелуй с девчонкой на своих коленях. Пару раз моргнул и убрал руку с талии прекрасной леди. — Помяни дьявола, — Кид Уильямс закатил глаза и фыркнул, смотря на него насмешливо, с толикой превосходства, и перевел взгляд на блондинку сбоку от себя. Рид смотрел на эту картину маслом не без веселой ухмылки. Было забавно видеть их капитана в столь смущенном состоянии. От него исходил запах алкоголя и, что удивительно, сигарет, хотя, как знал Гэвин, он никогда не курил. Они перебросились несколькими фразами по поводу недавней игры. Кид отчитал его за скандал на поле, за то, что он в очередной раз не задушил в себе надменную суку, не желающую проигрывать без скандала, что их драма-квин в очередной раз взъелся на квотербека чужой команды. — Ты назвал его мать шлюхой, — Гэв закатил глаза, прикладывая губы к алюминиевой банке с дешевым алкоголем, но глаз с капитана не сводил. Тот в ответ издал страдальческий вздох и сделал отмашку, чтобы от него отстали. Его руки скользили по белоснежной коже блондинки, забираясь под юбку, а на лице Уильямса расцвела похабная улыбочка, и Рида передернуло. Он отвернулся, уходя в сторону кухни, куда, собственно, и планировал уйти с самого начала. Тесное пространство их кухни казалось еще меньше из-за компании незнакомых парней, с интересом окруживших стол и раскладывавших перед каждым по стопке карт. Рид пристроился на тумбе сбоку от раковины, раскинув широко ноги, обтянутые пижамными штанами с принтом «Hello Kitty». И, как ни странно, никто из находившихся здесь парней его не осуждал — те даже глазом не повели в его сторону. — Тот раннинбек — ебаный мудак, — выпалил кто-то из толпы играющих в карты, не оборачиваясь в сторону Рида. Ему хотелось рассмеяться — откровенно, непроизвольно — раскрывая перед этими незнакомцами того самого раннинбека, который недавно выводил на эмоции их квотербека. Считал ли он виноватым себя? Нисколько. Этот ебаный пижон опрокинул его на землю одной точной подсечкой и с ехидной улыбочкой, выглядывающей из-под защиты, пробежал мимо. Было ли ему стыдно кидаться оскорблениями? Нет. Особенно когда самодовольная ухмылка сменялась хищным оскалом темноволосого юноши с серыми глазами. Особенно когда удивительно массивные ладони вдавили его потом в металлический шкаф раздевалки, а голос срывался на рык. — Благо Ричард хуйни не сделал, — хохотнул парень с забавной прической. Его белокурые волосы растрепались под бейсболкой их футбольной команды, а появившаяся на лице улыбка выглядела насмешливо. Послышался тихий смешок с другого конца стола. Тот самый квотербек скинул карты ловким движением руки и выскользнул к раковине, набирая в первый попавшийся стакан воду из-под фильтра, не прерывая зрительный контакт с Ридом. И так же непринужденно положил руку ему на бедро, от чего по телу пронеслись мурашки. — Нехорошо подслушивать, — чуть пьяным голосом произнес, кажется, Ричард. Гэвин не помнил его имени еще с самой игры, а после нее времени на знакомство у них не оставалось. Тогда ему потребовалось буквально пять минут, чтобы добежать до раздевалки, и еще дополнительные две, чтобы быть прижатым грубым движением к дверце шкафа. Он, не ожидавший этого, замешкался, но вырываться не стал, с нескрываемым интересом наблюдая, как чужая грудь вздымается под спортивной экипировкой, и чувствуя, как ладони сжимают его талию до синяков от злости. Не почувствовав сопротивления, жаркая ладонь двинулась выше, задевая край футболки, перемещаясь на живот, оглаживая кубики пресса, прикасаясь к резинке трусов, а пронзительные холодные глаза следили за перекошенным в наслаждении лицом. Гэвину было до чертиков приятно, настолько, что впервые он готов был прикусить свой язык, чувствуя предвкушение, скручивающее пружину возбуждения внизу живота. — Но эта сучка…, — вновь зашипел кто-то из парней за столом, скидывая фишки в общую кучу. Глаз Гэвина дернулся, когда он через силу сглотнул вязкую слюну, немигающим взглядом глядя на чужую ладонь, любопытно исследующую его торс. Ричарду хотелось коснуться, припасть губами к его шее, укусить побольнее и услышать шипение из обкусанных губ напротив. Хотелось увидеть этот злой взгляд снова, то, как его губы дрогнули, обнажая выступающие клыки и ровный ряд зубов, как голос дрожит от агрессии и переполняющих его эмоций. Кажется, его впервые кто-то заинтересовал настолько сильно, что он приперся в чужую общагу поздним вечером, лишь бы выловить раннинбека на разговор. — Еще сыграем? — поинтересовался молодой человек в толстовке, на которой красовалось многозначительное «if». Ричард не ответил. Его взгляд скользил по телу Гэвина, а ладонь до боли впилась в бок, заставляя зашипеть сквозь стиснутые зубы. Можно ли было назвать то, что произошло между ними на поле, искрой? Гэв был уверен, что нет. Искрой это язык бы не повернулся назвать. Это было что-то большее, такое огненное, что он впервые захотел вывести противника на эмоции, позволить себе колкость, получить по морде и, возможно, от этого прийти в себя. Но во время игры Ричард сдержался: его кулаки судорожно сжимались, а зубы скрежетали от раздражения и агрессии. — Я пас, — рука, некогда находившаяся под футболкой, исчезла так же быстро, как и появилась. Силуэт скользнул в гостиную, а его часть команды обернулась, смотря в недоумении в спину своего друга. Гэвин, растекшийся на тумбе лужицей, шокированно заморгал глазами и скрипнул зубами с недовольством. Парни глянули на него и тихо хихикнули. Он шикнул на них так быстро, что не смог даже проанализировать, зачем сделал это. Его раздражала эта ситуация, Ричард, что раздразнил его и оставил в одиночестве на кухне.