Гавань

Она называла его «Гавань». Не «Афины», не «Олимп» и не «Греция», хотя архитектура кричала именно об этом. «Гавань». Это слово Елена Синицына повторяла про себя каждое утро, подъезжая по щебёночной дороге к белоснежному зданию с колоннадой, утопающему в зелени пихт и плакучих ив на окраине Белграда у берегов Севского озера. Место, где заключались тихие сделки, собирались на застольях и свадьбах ну или просто ужинали ради собственного удовольствия, вкусных блюд и нестандартной архитектуры. Элитный ресторан как-никак. В нем, в своих владениях, куда было вбухано немало денег, сил и времени, Лена чувствовала себя в безопасности. Среди белоснежного мрамора, будто в другой вселенной, резко отличающееся от её детства. По вечерам после смены она стояла на белоснежном балконе вглядываясь в рябящие в свете луны ,берега Ады Циганлии. Она нашла своё место и свое предназначение. На душе была вперемешку с умиротворением была еле ощущаемая тревога, которой она не могла найти объяснений. Только спустя несколько дней она получила ответ. В момент когда открыв дверь перед ней явился тот, кого она когда-то наивно по юношески любила, наставил на неё пушку. глухой звук затвора пробрался в её мир выстроенный по кирпичикам, потом и кровью, и уничтожил всё в одно мгновение, не успев вскрикнуть. Ресторан потерял имя и вновь впал в руины, огорожденный желтой лентой.

***

Дождь заливал Белград, превращая улицу Краля Милутина в чёрное зеркало, в котором тонули отражения мигалок и старых многоэтажек, обрамляющих улицу. Жёлтая лента полиции отгораживала блеклый подъезд, ещё довоенной постройки. Стадо зевак с любопытными наглыми рожами пыталось растолкать наряд и и зайти внутрь. На третьем этаже, в двухкомнатной квартире №14, было светло как в операционной — работали переносные прожектора судебно-медицинской экспертизы, люди бегали взад вперёд, тараторя и с немой печалью бросали взгляд на труп на пороге одной из квартир. Капитан Марко Йованович стоял на пороге, впитывая картину с лицом истинного отвращения и удушающей усталости. Давно у него не было убийств на повестке дня. "Хоть без расчлененки, на этом спасибо"— подумал он фыркнув, сканируя место преступления. «Не хаос, а почти что ритуальная чистота убийства, черт возьми». Женщина, лет тридцати, лежала на спине в прихожей. Один выстрел в лоб, входное отверстие, аккуратное, без ожогов — стреляли не в упор, с метра-полутора. Ни следов борьбы, ни беспорядка. Сумка с кошельком и ключами валялась рядом, как будто её только что выронили. Деньги на месте, драгоценности тоже. Но капитан уже знал — это не грабёж. Всё слишком идеально, с хирургической точностью. — Документы? — не оборачиваясь, спросил он у лейтенанта, листавшего блокнот в метре от него. — Елена Владимировна Синицына. Фрилансер, переводчик. Иммигрантка из Питера. Работала с русскими, итальянскими клиентами. Арендовала квартиру. Имела ресторан за городом на набережной «Гавань». Родственников в городе нет, родителей судя по всему тоже. — Причина смерти очевидна, — раздался голос сзади. Судебный эксперт, Милица Палович, снимала перчатки меря взглядом уже упакованное тело девушки. — Пуля 9 мм, вошла лобной костью, вышла затылочной, фрагментация в мягких тканях. Смерть мгновенная. Время — между 22:00 и 23:30. На руках пороховой след? Нет. Значит, не сама. И не близкий контакт. Убийство уж слишком чистое. Редко такое вижу. — Свидетели? — Йованович повернулся к лейтенанту, кривясь от нарастающей усталости и ноющей боли в ногах. Он уже должен был быть дома и пить пиво под фильмец, но жизнь, сука, обломщица. — Соседка сверху, старая Лола, слышала звук, похожий на хлопок или упавшую книгу, около 23:00. Не придала значения. Больше никто ничего не видел. Хлопком судя по всему было упавшее тело, так как выстрел бы услышали. Стреляли с глушилкой. — он сделал паузу, откашлившись. Капитан потер переносицу, жмурясь.— Отправим пулю на экспертизу. И да, личность никак не узнать — камеры во дворе сломаны полгода. На улице — одна камера у магазина, смотрит в другую сторону. — Мда, не густо... — Вздохнул Марко, провожая взглядом упакованное тело убитой в дверях. — Пол ночи провозились. — Девушка кивнула безмолвно соглашаясь. — Типичное мёртвое дело. — Отозвался Лейтенант со свойственной ему скептичностью. — Белград же — не криминальная столица мира, но такие точечные, чистые убийства редко бывают случайными. И редко раскрываются без мотива. Но "Гавань"? там же резня была страшная буквально сегодня же. Это точно как-то связано. Её же допрашивали недавно. Единственную, кого этот урод, перерещавший весь ресторан, не тронул. — Чёрт с этим сейчас — грубо перебил его капитан — не нагружайте сильно головы, разберёмся . — Махнул он рукой, выходя из квартиры. Хватит на него сегодня. «Не часто встречаются убийства без мотива, если убийца не полоумный маньяк конечно. Хотя кто ж знает.» Горькая усмешка подкатила к губам и он опустился в кресло машины, уже примерно прикидывая сколько дерьма ему придётся вынести за ближайший месяц. Через три дня мотив появился. Вернее, его полное отсутствие превратилось в навязчивую загадку, которую так и наровили прикрыть.

***

Пресс-конференция в здании МУПа на улице Княгини Любицы была назначена на 11 утра. Конференц-зал был набит журналистами — убийство молодой женщины в центре города всегда получало резонанс. Капитан Йованович, не любивший камеры, стоял за кафедрой, откашливаясь, готовился к социальной пытке. — В отношении убийства Елены Синицыны ведётся следствие, — начал он, глядя в бумаги, а не в зал. — Устанавливаются все возможные контакты погибшей, круг общения. На данный момент явных подозреваемых нет. Просим граждан, обладающих любой информацией… — Капитан! — голос из первого ряда, молодой, настойчивый. — Лука Чосич, «Блиц». Есть информация, что жертва за несколько часов до смерти была в ресторане «Гавань» в Скадарлии, где произошла массовое убийство. Вы рассматриваете связь? Йованович нахмурился. Информация верная, но не для прессы. Кто-то слил. — Рассматриваются все версии. Инцидент в ресторане расследуется отдельно. — Но вы не отрицаете связь? — вклинилась женщина с диктофоном. — Было убито более 15 человек! И ведь Елена Синицына была в том ресторане! Вы проверяете её на причастность? — Мы проверяем всё, — голос капитана стал жёстче и он тяжело вздохнул. Пресс конференции всегда давались ему с трудом. "дай мне сил". — Но пока нет доказательств, что два инцидента связаны. — Капитан, а правда, что в ресторане стреляли? — крикнули сзади. — Что вы можете сказать о подозреваемом в убийствах? Говорят, он русский! — Правда ли, что Елена ушла из ресторана до приезда полиции? Единственная выжившая! Вопросы сыпались как град, перебивая друг друга. Йованович чувствовал, как теряет контроль над ситуацией и неосознанно повысил голос, стараясь перекричать толпу. — В ресторане стрельбы не было! Были многочисленные убийства с применением холодного оружия. Личность зачинщика устанавливается. Насчёт гражданки Синицыны — да, мы располагаем информацией, что она присутствовала там. Но.. — А вы проверили её связи с Россией? Она же переводчик! — перебила другая журналистка. У капитана кажется задергался глаз. — и... — Значит, она видела всё! — не дал договорить Чосич. — И её убили как свидетеля! Вы ищете этого русского? — Мы ищем всех, кто может быть причастен! — Йованович слово повысил голос, стукнув ладонью по кафедре. — Но у нас нет никаких данных о «русском следе» как о главном. В Сербии много иностранцев. И пока… — Может, это мафиозные разборки? — Говорят, у неё был роман с иностранцем! Он закрыл глаза на секунду, пытаясь не вслушиватся в нескончаемый словесный шум. Это был провал. Вместо того чтобы успокоить общественность, он разжёг конспирологический пожар. — Следствие, — сказал он наконец, стараясь говорить чётко и медленно, — работает со всеми версиями. Профессионально и без спекуляций. Как только появятся конкретные результаты, мы проинформируем. На сегодня всё. Он развернулся и вышел из зала под гул недовольных голосов и вспышек камер. Его и так дорогое терпение вышло.

***

Но не через день ни через неделю следствие ничего не обнаружило. По мыльному фотороботу со слов какого- то дряхлого старика, который еле говорил, задыхаясь то от перевозбуждения то ли от приближающеся смерти, никого не нашли. Вернее сказать нашли и не одного, но смотря на жалкий вид бедных туристов, трясущихся от паники, он понял, что кажется расследование зашло в тупик. Найти машину, не зная номеров было затруднительно, а если бы и нашли, номера с большой вероятностью были бы ненастоящие. Отдел опустил руки. Капитан просиживал в кабинете роясь в стопках бумаг, параллельно прожёвывал все имеющиеся данные пытаясь уловить хоть что-то. Связь убийства Елены и резни в её же ресторане действительно была, это было очевидно.

***

Спустя несколько дней после долгосрочного отпуска явился наконец-то старший следователь, Ярым Медин, на 2 месяца слинявший в Чехию, полюбоваться Прагой. В его отсутствие, налетевшие дела такого масштаба шли тяжко, светлый взгляд человека с ярким умом и кучей опыта в ведении дел, Марко бы точно не помешал. — Как отдохнул? — Спросил он, кажется,чисто ради приличия, не поднимая взгляд на зашедшего коллегу. — Превосходно. Прага как и по рассказам прекрасна. В Сословном театре ведут оперы на немецком, пригодились знания с академии полиции. — Деловито ответил следователь, вешая пиджак на спинку стула и крехтя сел напротив капитана. — Слышал новости, ты многое пропустил, но теперь и тебе разгребать это дерьмо. На светлую голову. — Сухо усмехнулся Марко, потирая вески и они замолчали. В кабинете было тихо от силы секунд двадцать. Йованович устремил взгляд на стену с картой Белграда, утыканной флажками. Два флажка стояли рядом: один на Скадарлии, у ресторана «Гавань», другой — на улице Краля Милутина. Ярым вздохнул устремив взгляд в бумаги следствия. — Так что мы имеем по ресторану? — спросил он, встречая мрачный взгляд коллеги. — Хаос, — отозвался он, — Примерно в 21:30 в зале со слов Воронцовой которая вызвала полицию и единственная осталась жива в конкретно этом инциденте, возникла ссора, а в последствии драка между группой местных, подвыпивших, и мужчиной, сидевшим за отдельным столиком. Шатен в черном костюме без компании. Его, кажется что-то задело в разговоре или он просто решил присоединиться, он подошёл и… ну, рукопашка перешла в резню. У мужчины был нож, или несколько ножей. Он вырезал весь ресторан, черт возьми. Вообще всех и женщин и мужчин и детей. причем судя по экспертизе криминалистов, он не торопился, наносил и наносил удары, избегая точки мгновенной смерти, будто мучая их. Чертов псих. Полицию вызвали несколько человек, но выжила в итоге только Синицына. Записи с камер именно этого промежутка времени резни были вырезаны. Ублюдок даже это умудрился провернуть. И незаметно скрытся до нашего приезда. У следователя скривилось лицо то ли от отвращения, то ли от шока. Капитан продолжил, давая время обработать поток информации. — Это по рассказам Синицыны. Но мы ставим под сомнение всё то, что она сказала, так как был ещё один свидетель — старик, стоящий неподалёку от ресторана на трассе, пытаясь словить попутку. Он утверждает, если можно так выразиться , что людей было двое и они уехали на черной машине в обратном от него направлении. На счет внешности он сказал лишь о "рыжем русском" и всё, что странно. Как старый маразматик с такого расстояния умудрился разглядеть лицо одного из убийц. Его дочь вообще сказала, что отцу возможносто причудились это всё, так как он часто бредит, видит то чего нет и вообще по мед карте у него ранняя стадия Альцгеймера. — закончил он, откинувшись на спинку кресла с мучительным вздохом. — Пиздец, проще говоря. Полнейший. — Воистину. — Пробормотал Ярым тупя взглядом в доску. — Давненько таких дел не было. Но стоп, как в таком маштабном теракте Синицына умудрилась выжить. Ни единой царапины? — Верно, она вышла абсолютно невредимой, хоть и глубоко потрясённой с виду, как и свойственно человеку , пережившиму теракт в таком масштабе. По её словам она сумела убежать и позвонить в полицию, но в это не шибко верится. Возможно убийца или убийцы её отпустили. Или она как-то связана с терактом. — Отпустили? — следователь поднял бровь. — После такой резни просто «отпустили» свидетеля? А потом её находят мёртвой через пару часов. И убита она не ножом, а пулей. Профессионально. — Вы думаете, он её убил? Но зачем? Если хотел устранить — мог там же, в суматохе. — Если он профессионал, то не стал бы оставлять лишних трупов на месте, которое скоро будет кишеть полицией, — рассуждал вслух капитан. — Он отпустил её, проследил, узнал, где живёт… И пришёл уже на чистую территорию. — Но тогда зачем было отпускать? Мог сразу… — Может, не он, — перебил Йованович. — Может, старик был прав, у него был напарник. Тот, кто следил за ней. А этот… этот резался в ресторане по личным причинам. Синицина просто оказалась не в то время не в том месте. Он подошёл к окну. Дождь наконец кончился, город блестел мокрыми крышами. — Кто этот иностранец? У обоих свидетелей были разные показания. высокий, среднего роста, в капюшоне, без капюшона… Шатет или рыжий...Как призрак. Мы хотели допросить Воронцову повторно, потому что были подозрения на её причастность в этом деле, поэтому она возможно наврала следствию, но мы не успели. На секунду они замолкли, каждый в своих мыслях. — И у неё весьма чистая биография. — продолжил капитан. — Ни связей с криминалом, ни долгов, ни скандальных романов. Работала, дружила с парой подруг, ходила в кино. Любила своё дело. Приехала в Белград по родственным связям, получив квартиру от умершей бабушки. Идеальная жертва для немотивированного, на первый взгляд, убийства. — Немотивированные убийства — самые мотивированные, — пробурчал Ярым. — Просто мотив спрятан так глубоко, что мы его не видим. И он, возможно, даже не здесь. Не в Сербии. Капитан повернулся к коллеге. — Запрос. Во все возможные базы. Интерпол. Особый интерес — Россия. Любые иностранцы, замешанные в инцидентах с насилием за последний год. И копай глубже в её работу. С кем она переписывалась, с какими клиентами общалась в последние дни. Этот перевод… он мог быть ключом. К чему-то, о чём мы даже не догадываемся. Следовать кивнул и вышел. Йованович остался один. Он снова посмотрел на два флажка на карте. Один — место яростной, эмоциональной вспышки. Другой — место холодного, расчётливого устранения. Как будто действительно работали два разных человека. Или два разных проявления одного и того же чудовища. Он чувствовал, что стоит на краю чего-то огромного и тёмного, чего-то, что корнями уходит далеко за пределы Белграда. В историю, о которой в Сербии никто не знал. А на столе лежала распечатка — фотографии найденные в комнате у Елены на кровати, разбросаные калейдоскопом старых снимков. На одной из них общая выпускная фотография из детдома. Русские и фамилии и имена. В центре её фото, а по бокам.. Два парня. Рыжий и темноволосый. Не связано ли это. Кто ж знает. Тогда зачем она достала эти фото? И почему на них следы слез? Капитан зажёг сигарету, глядя в потолок. Расследование только начиналось. И где-то в этом городе, а может, уже за его пределами, человек, запустивший этот кровавый механизм, даже не подозревал, что сербская полиция впервые наступила на тень его страшной, двойной жизни. Или подозревал, но ему было всё равно.

***

Спустя несколько недель дело прикрыли на неопределённое время. Общество писало угрозы на почту, скапливались у участка, образуя протестантские группы с требованием найти и наказать убийцу. Люди горевали по мертвым родственникам и друзьям, но для полного анализа требовалось больше времени. Капитан Марко Йованович взял новое поверхностное дело, связанное с кражей холодильников, дабы отдохнуть от накопившейся суматохи в последние дни по поводу теракта. Ему впервые в жизни показалось, что подписывать бесконечные бумаги для следования даже лучше чем ломать голову над загадочном русском террористе, который мог быть и не один и вовсе не из России. Так он под гнётом нового дела, недавно прошедшего кооператива по поводу повышения новобранца и сладкой мысли о скором отпуске, даже забыл о столь масштабном убийстве. На собрании вскользь упомянули, что дело возможно передадут в оперативное управление СГБ и капитан окончательно выдохнул. Но его спокойствие длилось не долго. В один из дней на служебную почту отдела поступил международный запрос адресованный полиции Белграда. Неофициальное информационное письмо из Российской Федерации касательно дела Елены Синицыны. Дежурный сразу помрачнев в лице, увидев заголовок письма и открыв сообщение бегло пробежался глазами проверяя на спам и угрозы, осыпающиеся на отдел уже добрый месяц. Наконец увидев имя получателя он свайпнул влево отправляя по адресу. На компютере в кабинете пиликнуло уведомление. Капитан, подписывающий документы поднял взгляд. Кому: Капитану Марко Йовановичу От: Отдел международного сотрудничества, МУП Белград Дата: 04.09. 2021 г. Тема: дело Елены Синицыны Ниже было написано на ломанном Сербском (видно что с переводчика) сообщение, орфографически чистое и в публицистическом стиле. Капитан смиренно открыл письмо. «Уважаемые коллеги, Меня зовут Анастасия Тихонова, я независимый журналист-расследователь из Москвы, Россия. В связи с освещением в международных СМИ дела об убийстве гражданки Елены (Лены) Синицыны в Белграде, я считаю необходимым поделиться информацией, которая может иметь отношение к её гибели, хотя связь может показаться отдалённой. В 2012 году, в рамках исследования феномена так называемого «Чумного Доктора» (серийного убийцы и террориста, действовавшего в Санкт-Петербурге), я разыскала и взяла интервью у Елены Стоянович. На тот момент она проживала в России, работала переводчиком и администратором в малом ресторанном бизнесе. Интервью касалось её детства и её воспоминаний о Сергее Разумовском — центральной фигуре того дела, который был публично идентифицирован как Чумной Доктор. Или "Гражданин". Важно уточнить детали. Сергей Разумовский — миллиардер, IT-гений, основатель соцсети «Vmeste». Был разоблачён Майором полиции Игорем Громом, а позже после «мести» погиб (официально) в результате взрыва во время противостояния с правоохранительными органами более четырёх лет назад. Его дело закрыто. Елена Синицына в интервью описывала Разумовского как человека, с которым она была знакома в детстве, в детском доме. Она дала психологический портрет, указав на его высокий интеллект, нарциссизм, склонность к манипуляциям и глубокую, скрытую агрессию. Интервью было опубликовано в ограниченном формате, так как большая часть её показаний носила личный, а не фактический характер. После нашего общения связь с Синицыной была утеряна. Мне не было известно, что она уехала из России. Но вернёмся к делу. Моё расследование пять лет назад, как и последующие материалы других журналистов, могло создать для Елены Синицыны репутацию «знатока» или «хранителя памяти» о Разумовском. Несмотря на то, что он считается мёртвым, вокруг его личности и его преступлений сохраняется определённый культ, интерес со стороны маргинальных групп и медиа. Возможно, её гибель связана с нежелательным вниманием со стороны таких лиц. Она могла быть целью из-за своего прошлого знания, даже если это знание было ограниченным и детским. Также нельзя исключать, что её смерть является частью более широкой, неясной картины, связанной с наследием дел Разумовского, хотя прямых доказательств этому нет. Официально дело Разумовского не имеет других подозреваемых или известных соучастников, которые могли бы оставаться на свободе. Его правая рука, некий Олег Волков, согласно официальным документам, погиб в Сирии ещё до начала основной активности Чумного Доктора и к расследованию не привлекался. Я предоставляю эту информацию на ваше усмотрение. Готова ответить на дополнительные вопросы по электронной почте. Прошу понять, что это неофициальное сообщение от частного лица, а не запрос от правоохранительных органов РФ. «С уважением, Анастасия Тихонова.» Капитан Йованович отъехал от экрана, медленно выдохнув дым сигареты. Его кабинет наполнился серым предрассветным светом. — Лейтенант! Молодой офицер заглянул в дверь, красные глаза выдавали бессонную ночь. — Смотри, — Йованович ткнул пальцем в монитор. — Москва. Журналистка. Чумной Доктор. Ты что-нибудь слышал о нём? Лейтенант пробежал глазами текст. — Ничего не понимаю, капитан. Какая-то готическая сказка. Русский миллиардер-террорист, детдом... Наша жертва знала его в детстве? И что, из-за этого её убили спустя 20 лет в Белграде? Это звучит... — Как плохой сценарий, — закончил Йованович. — Но. Он встал и подошёл к карте. — Но у нас есть идеальный выстрел в лоб. Профессионал. Нет мотива. Нет следов. И есть странная, ненужная резня в ресторане, после которой её отпускают, а через 3 часа убивают. Это не похоже на бытовуху. Это похоже на... зачистку. — Вы думаете, это мог быть кто-то, связанный с этим русским делом? Но она сказала — главный злодей мёртв. Взрыв. — Мёртвые не стреляют, — мрачно сказал Йованович. — Но их легенды — да. Их призраки могут пугать. И кому-то может не понравиться, что какая-то эмигрантка где-то болтает о своём детстве с призраком. Он повернулся к лейтенанту, выкидывая окурок в ведро. — Запрос в Интерпол. Неофициальный, через мои каналы. Нужна всё, что можно найти по этому Сергею Разумовскому. Официальные заключения, отчёт о смерти, список возможных сообщников, даже если они считаются мёртвыми. И проверь ещё раз все контакты нашей жертвы за последний год. Особенно — запросы на её услуги как переводчика. Может, кто-то интересовался не её языками, а её прошлым. Лейтенант кивнул, но в его глазах читалось сомнение. — Капитан, мы будем искать призрака? У нас нет никакой связи, кроме письма какой-то журналистки. — Мы будем искать мотив, лейтенант, — отрезал Йованович. — А когда мотива нет на поверхности, его нужно копать из-под земли. Даже если эта земля — в другой стране. И даже если призрак, который мы ищем, официально мёртв. Дважды. Он опустился в кресло. На столе, рядом с письмом из Москвы, лежала фотография Елены Синицыны — улыбающаяся, живая. Она бежала от прошлого через пол-Европы, чтобы найти тихую жизнь. Но прошлое, особенно такое кровавое и громкое, имеет длинные, цепкие тени. И иногда эти тени настигают. Даже в Белграде. Даже спустя пять лет после последнего интервью.