Море в котором мы утонем

Весна в Намчеджу тёплая, с запахом морской соли и криком прибережных чаек, особенно в районах у берега, где частенько можно было услышать детский смех. — А мне завтра велосипед купят, папа научит меня кататься, и мы вместе будем ездить на нём. —Радостно воскликнул шестилетний мальчик, показывая тёплому весеннему солнцу яркую улыбку без переднего зуба, пока такой же паренёк напротив смотрел на друга, едва сдерживая улыбку, которая изредка, но всё же появлялась на без эмоциональном лице тёмно-волосого мальчишки. —А мне родители сказали, что завтра я уезжаю к тёте. — Беззубая улыбка напротив потускнела от новости друга, но не пропала полностью. — Ты ведь вернёшься? Обещай, что приедешь скоро. — Мама говорит, это ненадолго.— Парень протянул мизинчик, обхватывая им чужой палец. — Но я вернусь, обещаю.— Они всегда так делали, когда клялись не забыть или обязательно выполнить то, о чём договорились, и ведь всегда держали слово. *** Весна окутала Сеул своим теплом так же быстро, как студенты творческого вуза мчались в ближайшее кафе на углу кампуса за очередной чашкой кофе в обеденный перерыв. Джухун тоже не отставал, пока дойдёт и простоит в очереди, так и до следующей пары не долго останется. Уже второй год он учится на факультете изобразительного искусства, живопись и краски — единственное что хоть как-то выделялось в унылой студенческой жизни. Его с детства тянуло рисовать, только вместо черепашек ниндзя и супер героев он рисует скучные вазы и сложные натюрморты, где одна ошибка означает что теперь весь рисунок нужно стереть и перенести вправо. В кармане джинс зазвонил телефон, на экране, давно покрытом паутиной трещин, светилось имя абонента. «Мама» — Джу, может, приедешь на выходных? Так давно не видела тебя, а у нас машина сломалась, мы не можем приехать. — Родной женский голос прозвучал в трубке разбитого гаджета, который и так держался на божьем слове и скотче, Джухун был поражён, что тот чудом держал зарядку до конца пар. —А ты всё пропадаешь на своей учёбе, даже не звонишь. — Мам…—Джухун переложил телефон к другому уху, выходя из учебного заведения на свежий воздух, который был намного приятнее душных учебных коридоров. — Не мамкай мне, мы с отцом тебя уже сколько не видели, имей совесть, и бабушка Ха тоже соскучилась за тобой. — Женщина тяжело вздохнула, зная сына, тот пообещает, а потом, как всегда, не приедет — то у него учёба, то подработки. Голос раздался снова, уже чуть тише, без прежнего упрёка. — Приезжай как сможешь, мы всегда тебя ждём, я сделаю твои любимые рисовые булочки. — Джухун улыбнулся в трубку, будто на другом конце провода это увидят и улыбнутся в ответ. — Ну, раз рисовые булочки, тогда приеду. К родителям Джухун правда давно не ездил, с тех пор, как те привезли его к тёте, чтобы отдать в школу. Они считали, что в Намчеджу ни одна школа не даст ему такого хорошего образования, как в Сеуле, и наверное, были правы. На тот момент он не мог ничего решать, да и кто его спрашивал. Джухун уже почти и не помнит, как выглядит его дом и комната. Наверное, там всё так же, как и тринадцать лет назад. На стенах весят плакаты с динозаврами, собранные им лично из разных журналов, которые были приклеены с таким старанием, будто от этого зависело жизнь целой планеты. На проёме двери, возможно, всё ещё сохранились нарисованные маркером чёрточки с отметками его роста за каждый год, сейчас они ему по пояс будут, скорее всего. Он помнит, как каждый день спрашивал у мамы, насколько он вырос. «— Я уже как папа? — Нет, ещё не как папа. — А завтра я буду как папа?» И как только она вообще это терпела изо дня в день. Небольшой толчок в плечо выбил его из мыслей. — Ой прости. — Девушка с соседнего факультета с извиняющимся видом обернулась к нему, явно спеша. — Да ничего. — Он махнул рукой, направляясь к кафе. Всё таки стоит съездить к родителям, как бы ему не хотелось таскаться по поездам и автобусам. Они скучают, и тем более каждый раз заставлять их приезжать сюда некрасиво, ему уже девятнадцать, а он как маленький. Раз пообещал, то хоть в этот раз приедет. Летом как раз дадут два месяца отдыха — не густо, но вполне хватит, чтобы проведать родных и отдохнуть, заодно там и порисует, а то скоро сессия а у него ничего не закончено, и в голову давно ничего не приходит. Из дома он почти не выходит, так, до универа и обратно, может, в магазин заскочит по пути, так что из вдохновения у него был разве что бомж у дома и супермаркет там же. Тем же вечером он сел за ноутбук в поисках билетов на поезд. От Сеула до Намчеджу с пересадкой всего три с половиной часа дороги — не так уж и много, в детстве это расстояние казалось ему намного больше. За окном ночной город, шумный, яркий, а в комнате тишина и редкое шуршание простыни на кровати, на тумбочке единственная лампа едва освещающая всю комнату, любимая песня Lana Del Rey, тихо играет в наушниках, которые ему вечно лень распутывать. Джухун отложил ноутбук устало, уставившись в пустые стены своей комнаты, которую ему любезно выдала его тётя, как только он к ней приехал. Он тогда так не хотел уезжать из дома, уже и не помнит почему, зато помнит слёзы, истерику, первые месяцы как в тумане, боль, будто его предали, вырвали из него ту важную тёплую часть и отправили в что-то серое и бесформенное. Тогда он был просто ребёнком и не понимал почему с ним так поступают, а сейчас понимает, здесь ему и в правду лучше, наверное. Пусть ему и приходиться терпеть вечный шум оживлённой столицы, который он терпеть не мог, в этих толпах в метро ему всегда было душно, его тошнило от запаха кофе на каждом углу. Его будто закинули куда то не туда и сказали «осваивайся», не дав никакого плана. Приходилось терпеть, ведь тут он получит хорошее образование, работу, о которой мечтал, а там что? Море, да рыба одна, от которой его воротит. Мама его тогда так ею закормила, что он на неё даже смотреть теперь не может, но море он любил. Звук волн всегда успокаивал, а запах морского бриза всегда придавал свежесть даже самому плохому дню, он часто отплывал с папой от берегов на старенькой лодке, которая досталась им ещё от его дедушки. Один раз он даже выпал из неё, когда смотрел на рыбок, тогда отец быстро среагировал и успел достать его до того, как он пошёл бы на дно, но мальчик уже перепугался не на шутку и нахлебался солёной воды, той, что безжалостно обжигала лёгкие и глаза. Вода утягивает своим спокойствием, и не всегда это заканчивается хорошо. В тот раз всё обошлось, хоть и с тех пор он боится глубины до холода по спине и мурашек по коже. Но сейчас он бы, вероятно, всё отдал, что бы оказаться на тёплом песке среди возгласов морских птиц, а не лежать в серой комнатушке, заточённой в шуме города. Билеты уже куплены, осталось только долгое и нудное ожидание предстоящей поездки.