Стать тем,кого боишься.

      На лбу выступила испарина, несмотря на то что в этом здании было холодно. Дыхание никак не восстанавливалось в привычный ему ритм — ровный, полный спокойствия, будничный. Вместо этого с губ срывались рваные вдохи и выдохи. Ощущалось так, будто лёгкие начинали гореть изнутри. Но, переборов это чувство, мужчина изо всех сил пытался дышать как можно незаметнее. Вести себя так, как ведёт себя хищник на охоте за жертвой. Только здесь — наоборот. Он был той самой целью на съедение, за которой по пятам следовал кто-то. Кто-то — кто мог рвануть из-за угла. Тот — кто мог схватить его за волосы, край потрёпанного пальто, плечо. Повалить на себя и без колебаний нанести увечья, что заставило бы его распластаться на полу в кровавой лужице, в этой глухоте. Он не знал этой местности. Он просчитался. Повёл себя неразумно и безответственно. Хотя должен был знать, куда идёт, на какую опасность подвергает себя и…        «Приятель…» — пронеслось в голове. Он подвергает опасности и человека, с которым не просто работал многие годы — который стал ему родным. Который стал для него не просто товарищем, а лучшим другом. С которым они сотворили невероятное дуо. Что если тот, кто охотится за ними, пошёл по стопам Джона? Что если он оказался в тупике? Нельзя было разделяться! Нельзя было! Зачем он только это предложил? Почему Джон его послушал!? Почему не стал против этой затеи? В любом случае. Он здесь. Джон тоже шатается где-то по коридорам этой бетонной коробки в поисках выхода. Как минимум, хочется в это верить… Нет. Он верит в это. Точно верит. Ноги больше не могли бежать. Дыхания не хватало. Адреналин продолжал бушевать в крови, но его было недостаточно, чтобы справиться с чувством, что внутри вот-вот что-то лопнет от нехватки воздуха. Журналист забежал за угол, оглядываясь и прижимаясь спиной к стене. Он закрыл себе рот рукой, заставляя себя ровно дышать через нос. Нужно отдышаться. Дыши. Давай же. Быстрее. Но, справляясь с одышкой, брюнет прислушался. Он… ничего не слышал. Ни шагов за ним. Ни чужого эха в этом сыром помещении. Вообще ничего.        «Неужели оторвался?» — с надеждой подумал про себя ютубер, ещё раз оглядываясь. Свет проникал сюда через небольшие щели между потолком и самой стеной. Такие зачастую бывают в подвалах. Линч отступил от стены, делая осторожный шаг в сторону, будто одно неверное движение стопы может призвать этого безумца сюда. Нужно уходить отсюда. Нужно… нужно найти выход. Или…       «Джон…»                         «Выход?»                                           «Выход.» Каждый шаг отдавался в ушах так, будто на голову надели кастрюлю и бьют по ней половником — громко. Безумно громко. Но на самом деле он шёл тихо… Как можно тише. Зоркий взгляд оценивал местность на наличие угрозы, на наличие каких-то дверей. Откуда-то что-то капало. Сыро. Холодно. Всё его существо кричало о том, что он не должен здесь быть. Его ноги не должны ступать по этому бетону, на котором валялись мелкие его же частицы, упавшие с потолка. Внезапно зелёные глаза застыли на одной точке. Впереди была железная дверь, уже с помутневшим, но зеленоватым оттенком. Да! Да! Это он! Несмотря на то что он пытался быть как можно тише, шаги резко ускорились. Он взялся за ручку двери, надеясь потянуть её на себя и увидеть лестницу. Лестницу, что вела бы наверх. К свободе. Животный блеск сверкнул в радужках глаз, заставляя его позабыть почти обо всём. Но тут же потух. Свет играл через те небольшие щели в стене, тени плясали, придавая зелёному оттенку глаз более тёмный, не свойственный им цвет. Рука потянула дверь на себя, и старые, уже чуть заржавевшие петли скрипнули в этой гробовой тишине. Это заставило журналиста прикусить губу в надежде, что его не услышали… Но, открыв дверь, он увидел за ней… кирпичи… Кирпич, цемент, кирпич, цемент, кирпич… и так ещё и ещё…             «Это не тот выход… Это не выход вообще. Это… это тупик. Это…» За спиной раздался звук. Медленный. Неспешный. Будто кто-то потешался над ним этим звучанием.                         «Ловушка…» А ведь потешался. Раздался сдавленный, мерзкий смех, от которого по спине пробежал табун мурашек, а сердце похолодело. Он хотел убежать, но это значило идти назад. Он не успеет забежать в один из коридоров. Это конец… Обернувшись, Линч увидел, как к нему приближался кто-то. Силуэт метра два ростом… Его рука с силой сжимала деревянную рукоятку топора, лезвие которого уже было заляпано кровью. Свежей. Тогда, возможно… он смог догнать Джона? И это его кровь? Нет… нет, не мог. Хотя… почему нет? Кровь свежая, ещё капает… Джон просто мог споткнуться, он мог выбежать ему навстречу, он мог медлить… Зачем Линч просил разделиться? Если бы не это… Топор опустили на бетон, принимаясь волочить за собой, оставляя алую полосу на полу…             «Ты долго будешь стоять?» — с интересом спросил внутренний голос, заставляя его вздрогнуть и наконец ожить. Да. Не всё потеряно. Он может ещё убежать и спрятаться.                   «Это из-за тебя он умер — внезапно продолжил внутренний монолог. — Ты думал про него?» Шаги становились только ближе. Нет. Не сейчас. Не время заниматься самобичеванием! Нужно действовать.                   «Ты думал, прежде чем разделиться? Ты думал, как спасти свою шкуру, трус.» В горле встал мерзкий ком вины и сожаления. Зачем он это сделал? Зачем он это сделал? Это не было его основным планом. Это не было вообще его планом!                               «Думал!?» Топор резко и точно поднялся вверх, нависая над ним. Заставляя отразить в зрачках это острие, так же резко опускаясь. Мужчина даже не почувствовал, как его тело тут же рвануло в сторону, будто на автопилоте.             «Ты думал, как выбраться! Ты не пошёл за ним, когда увидел выход!» Но он хотел! Почему он этого не сделал? Почему не пошёл искать его? Всегда ведь искал! И всегда находил. Что в этот раз не так!? Ноги хотели понести его прочь от вооружённого, но не сделали этого… Нет… Он не сможет. Он не сможет дать отпор!             «Лицемер. Лжец. Тебе было плевать на него!»                   «Это не так!» Потная ладонь сжалась в кулак, а вторая схватила топор за рукоять. Он хотел ударить, но увидел, как его хотят оттолкнуть, поэтому, разжав кулак, схватился за чужую ладонь, накрепко её держа в своей.             «Найдётся новая замена, верно?»             «Нет! Заткнись! Хватит!»       «Ты никогда от меня не избавишься. Я часть тебя.» За маньяком, что пытался выхватить у него топор, Линч увидел очертания до боли знакомого человека. Его улыбка растянулась в самодовольной гримасе, а в карих глазах возникла видимая насмешка. Неужели над ситуацией?                         «Никогда…» — Хватит! — сорвался резкий, полный неистовой злости голос. Линч отпустил руку нападавшего, но тут же ударил его кулаком в лицо.             «Кого ты ещё погубишь, Линч? Может… своего племянника?» — Да сколько можно!? Он хотел уже опять ударить, как к нему резко прижались, ударив коленом в живот. Громкий, безудержный кашель тут же вырвался из его уст. Он повалился на колени, и от него на шаг отошли. Конечно, он отпустил чужое орудие убийства. Не смог удержать от боли, что охватила живот. Одна из рук ухватилась за собственное тело, будто это как-то могло помочь. И вот топор вновь поднялся в воздух.             «Свою сестру?» Он опустил взгляд на бетон, и тут же его свободная рука нащупала горсть бетонной пыли и камней. Сжав её как следует в руке, журналист швырнул содержимое своей ладони в оппонента. А в стороне продолжал стоять и глазеть на это зрелище тот, чей голос звучал в его голове. — Строишь из себя героя, но на самом деле кто ты? Давай, скажи, кто? — проговорил мужчина в смертельной рубашке, будто наяву.       «Точно не ты…» — пронеслось монотонно в уме. Убийца зажмурил глаза от попадания в них пыли и мелких частиц. Оружие опустилось, только совсем мимо, не попадая по жертве. Этого было достаточно, чтобы схватить топор вновь за рукоять, пока противник был обескуражен. Линч поднялся на ноги, выполняя план действий, и теперь же сам поднял это оружие над тем и резко опустил. Лезвие метко опустилось, впиваясь в чужой череп. Кровь брызнула по сторонам, попадая ему на щёку. Он уже не обращал ни на что внимания. Злость. Боль. Отчаяние. Вина. Сожаление. Ненависть. — Я не ты! Слышишь!? Я не ты! Ты… тебя нет! Хах… никогда не было! Хаха! — повторял он уже в бреду, пока топор вновь и вновь обрушивался уже на бездыханное тело. Хватило бы и первого раза. Но хотелось ещё. Ещё и ещё. Хотелось переломить каждую кость в этом теле. Хотелось сломить. Хотелось растерзать. А его галлюцинация стояла на месте, глядя на труп перед собой, в который раз за разом впивалось лезвие. На его лице больше не было улыбки. Карие, пустые глаза смотрели на это мясное зрелище… — Ли-инч! Линч! Вот ты… — послышался хрипловатый, но более высокий голос, не закончивший фразу. Где-то совсем недалеко. Где-то совсем близко. Где-то… Тело выпрямилось, слегка пошатываясь, но пытаясь держать равновесие. С лица каплями стекала кровь. Руки были в крови. Его одежда… Но взгляд был прикован лишь к коридору. Туда, где на него смотрели серо-голубые глаза за линзами очков…