Стать тем,кого боишься.

            Пальцы тут же ослабели, выпуская орудие чужой, может, даже нужной смерти со своих окровавленных рук. Топор упал на бездыханное тело прямо под ним. Ранее звонкий, истеричный смех скомкался где-то в глубине грудной клетки. Взор метнулся в сторону, где ранее,буквально секунду назад стояло его вымышленное альтер эго. Никого. Сознание тут же вспыхнуло искрой понимания своих действий. Он убил человека… Нет… Это был тот, кто представлял собой опасность. У него не могло быть другого выбора! Это было в целях самозащиты. Или он, или его. Но к чему тогда это жадное, дикое наслаждение, что только что, буквально минуту назад, ликовало в нём? — Джон… — томно вырвалось с его потрескавшихся, сухих губ. Его приятель жив. Это была не его кровь. Всё хорошо… — Я думал, что ты… что тебя больше нет… А Джон… он смотрел на это зрелище и даже не знал, что сказать. Писатель много чего повидал за свою жизнь, но от этой картины к нему подкралась тошнота. Но, подавив её, парень быстрым шагом направился к своему другу. Не время падать в слабость. Нужно уйти отсюда и покончить со всем этим. — Не знаю, с чего ты взял, что этот псих до меня успел добраться, но в любом случае нужно убираться… Подойдя достаточно близко, он взял товарища за руку, но её дёрнули от него. — Линч? — прозвучало обращение. Тот, к кому оно было обращено, лишь опустил голову, о чём-то задумавшись. — Нужно уходить, слышишь? Если мы сейчас не свалим, то… — То что? — резко, но всё-таки глядя в пол, ответил журналист. Он не знал, что будет. Не знал, что будет, если они здесь останутся. Как они вообще здесь оказались? — В смысле «что»? — конечно, от такого глупого вопроса парень впал в недопонимание. — Джон… почему мы здесь? Эти слова повисли в воздухе. Они казались безответными. Они казались далёкими, но нужными. Нужно было узнать, но ответа не было. Линч мог представить, как сидел у себя дома и нашёл какую-то статью в интернете про исчезновение людей, и оказалось бы, что это рук человека, которого он только что зарубил. Но этого не было. Мозг не мог вспомнить. Не мог дорисовать эти картины, что должны были произойти в прошедшем времени. Почему? И во всех этих мыслях он услышал… ничего. Ответа на его вопрос не последовало. Подняв глаза, он взглянул на писателя, который просто… стоял? Может, думал над странностью ситуации? А может, не расслышал? Нет… он спросил довольно громко. — Приятель… скажи, в чём суть этого дела? Но в ответ поступила лишь тишина… Она давила. Она терзала барабанные перепонки и добавляла только больше мыслей. Когда терпение кончилось, Линч схватил друга за плечо, слабо и бессильно притянув к себе. — Не молчи! Или ты… тоже не знаешь? Ты не помнишь, да? Если так, то должна быть тому причина. — О, наверное… наверное, в этом здании что-то есть. Не просто так мы ведь здесь! Скорее всего… что-то заставляет нас забывать… Да… может, это место проклято? Припускал свои догадки старший. — Почему ты так со мной поступил? Журналист опешил, взглянув на Джона, который задал этот вопрос. — Что? Ты про что сейчас? Но слова вновь остались без ответа. Он сделал шаг назад, тут же натыкаясь на стену. Зелёные глаза почему-то решились посмотреть на пол без должной на то причины, увидев перед собой труп. Труп — чьё тело украшал пропитанный кровью свитер. Труп — чьи кудрявые волосы слиплись из-за этой жидкости тела. Труп — что был его другом. Труп — что стоял перед ним только что. — Нет… Вмиг строение, окружавшее его, сменилось. Теперь его окружала тьма. Не просто ночная, а непроглядная. Где он? Что это за место? Как отсюда выбраться? Дыхание сбивалось с каждой секундой тревоги. Мужчина попытался нащупать что-то руками, но тут же почувствовал перед собой что-то деревянное. Его настигло понимание, что за спиной тоже есть что-то, что не давало ему сдвинуться. Дышать было тяжело. Душно. Где он? Хотел он уж начать барабанить по деревянной коробке, кричать, как та начала падать. Это было резкое, непонятное чувство, что после отозвалось болью в спине, да и во всём теле, заставляя его резко и неровно выдохнуть. — Выпустите! Помогите, пожалуйста, помогите! — раздался крик, полный надежды, что его сейчас услышат. Но вместо этого на крышку начало что-то сыпаться. Что-то… сыпучее и нет. С какими-то камнями и… земля? Это земля! — Откройте! Выпустите же меня! — он принялся вновь бить в стену, что теперь стала его потолком, но его не услышали, продолжая сверху наваливать сырой земли…                   Дин-дон, дин-дон — пронеслось несколько звонков во входную дверь. В который раз? Линч распахнул веки, глубоко вздохнув воздуха. Его глаза смотрели в потолок. Уже его спальни… Уже утро? На лбу каплей стекал холодный пот, и в его голову медленно приходило осознание — это был кошмар. Просто дурацкий, страшный сон…                   Дин-дон, дин-дон — Что за чёрт… — прошептал про себя сонный хозяин этого помещения. Скинув с себя одеяло, журналист приподнялся на кровати, отчего пружины в матрасе своевольно скрипнули. Голова болела. Тело ощущалось слабым, почти невыносимым. Ноги ватные… Но, списав это всё на сонливость, Линч побрёл из своей комнаты, выходя в коридор. Шаги его держались по направлению к входной двери, и, оказавшись там, он мимолётно прислушался, но вновь прозвучал звонок. Открыв дверь, он увидел у себя на пороге… невесть кого, а Джона. Он держал в руке пакет. На нём была шапка, зимняя куртка и тёплые штаны, а само лицо не вызывало ничего, кроме сплошного недовольства. — О, да неужели это свершилось, — с оттенком сарказма произнёс писатель. — Я думал уже идти греться в машину или ехать домой. — Джон?.. Что ты здесь делаешь в такую рань? — на автомате, ещё не до конца отойдя от прошедших сновидений, проговорил журналист. На самом деле он не знал, сколько сейчас времени, но почему-то ему так показалось. — Если для тебя полдвенадцатого — это рано, то прошу меня простить. А теперь… ты пропустишь меня, или мне продолжать здесь с ноги на ногу прыгать? Линч тут же отошёл в коридор, пропуская паренька в прихожую. Тот без колебаний закрыл за собой дверь, отдавая журналисту пакет с провизией. Холодный, шуршащий пластик коснулся его ладони. Пальцы на мгновение онемели, и под кожей пробежало знакомое, липкое ощущение — будто они всё ещё сжимали скользкую от крови рукоять топора. Он машинально посмотрел на кисть. Она была чиста. Совершенно чиста. Джон, тем временем, начал разуваться. — Я уже подумал, что тебя дома нет. Опять уехал что ли невесть куда. Он потянулся к домашним тапкам, ставя их перед собой и обуваясь. Разогнувшись, он снова взглянул на Линча. Какой-то он тихий… — Слушай, Линч, ты не заболел случаем? Бледный какой-то. Да и в целом видок у тебя не ахти. — Спасибо за такое примечание факта, приятель — а может, и да? Чувствует ведь он себя и вправду неважно, хотя… нет, это пройдёт. — Нет, не заболел. Просто… не выспался…