У меня нет даже тени

***

      Совершается резкий поворот в сторону заброшенного здания. Тяжёлое дыхание и покалывание в боку ослабляли, но тяга остаться нетронутой была сильнее. Девушка уже как пять минут старается скрыться от них, неизвестных для неё людей. Да и людей ли? Маньяки настоящие!       Ветер растрепал каштановые волосы. Фриск сворачивает то направо, то налево, уже не следя за своим путём и состоянием — она должна убежать, найти укрытие и связаться с полицией.       Преследователи продолжали бежать за ней по пятам, даже не испытывая видимого ощущения усталости, как будто для них это обычная утренняя пробежка. В этот момент в голове сплошной туман. Стоило ещё корить себя за отвратительную физическую подготовку.       Она еле удерживалась, спотыкалась об камни и всякие коряги. К несчастью, рубашка цепляется за торчащую ветку, из — за чего ноги переплелись и потянули девушку вниз, прямо на грязную землю. Сил не оставалось, но и валяться не было смысла.       — Чёрт! — она резко вскакивает и забегает за ближайший угол. Ошиблась — тупик её встретил. Не единой лазейки, чтобы убежать, даже нет возможности вернутся.       Фриск закашляла, пытаясь восстановить дыхание, но ничего не получалось — наводящий страх стать жертвой не подавал надежды на что — то хорошее.       Преследователи медленно приблизились к ней. Их бледные лица не выражали ничего, кроме холодного гнева — женщина элегантно поправляет прическу и воротит нос. Кажется, ей не нравились подобные выходки. В конце концов, её можно понять. Никому бы это не понравилось.       — Что вам от меня нужно? — её голос дрожит. Дыхание сбито — выглядит жалко.       Они молчат, как будто не понимают о чём речь. Лишь смотрят прямо в глаза, словно бы изучая.       — Идеальный вариант. — лишь тихо проговаривает мужчина низким голосом. Да так чётко, что ощущаешь себя мышью, замкнутой в угол.       Отвратительное чувство. Фриск ещё никогда не чувствовала себя настолько беспомощной, сжатой в чужих лапах. В голове просто не укладывалась правдивость происходящего. Особенно, когда её хватают под руки, таща в неизвестном направлении. Вырываться уже не было сил — да и бессмысленно.       — Кто Вы такие?       Естественно, не хотела она ничего спрашивать — когда - нибудь любопытство задушит её. Слова вырвались первыми — здравые мысли остались позади.       — Будто не понимаешь. Что, школу прогуливаешь? — короткая усмешка. Мерзкая такая, наигранная — Фриск подмечает сразу это подмечает. — Явно не люди, малышка.       Последние слова тут же ударяют по вискам — разум до последнего отказывался принимать этот факт. Хотелось бы верить, что это лишь глупая шутка, актёрская игра в конце концов.       — Что вам от меня нужно? — сглотнув, спрашивает Фриск.       — А что, по — твоему, хочет каждый вампир? — отвечает ей мужчина.       Тело покрыли мелкие мурашки. Теперь вопросов стало ещё больше — об ответах так не скажешь. В горле ком — больно говорить, но и молчать опасно.       — Вам нужна моя кровь, верно?       — Не нам. — отрицательно кивнул мужчина. — Нашему сыну. Он у нас гурман в этом плане.       Чувство тошноты тут же подступило к горлу — даже вздохнуть тяжело. Фриск ненавидела эту жестокость, до жути боялась подобного. Она часто слышала о пытках в фильмах ужасов, но и не думала, что сама в него попадёт.       — То есть, вы ведёте меня к своему голодному сынишке? — она спрашивает это намного тише обычного.       — А ты смышлёная. — отмечает женщина, посмеиваясь над человеческим состоянием. — Даже и не знала, что дети бывают такими.       И Фриск молчит. Знак нехороший, но и сделать ничего не может — окончательно выдохлась. Кажется, что через пару минут её бросят на этот избитый жизнью, изрисованный цветным мелом асфальт. Тихий и неблагоприятный район — вот куда её завели. Полиция здесь крайне редкий гость, поэтому надежду на спасение можно и не ждать.       — Страшно, так ведь? — из пучины своих страхов её вытягивает всё тот же хриплый голос. Он отдается лёгким эхом в ушах, создавая дискомфорт. — Я не думаю, что для тебя это что — то обыденное.       Она устала от этого. Ей просто хочется вернуться. Вернуться домой, в тёплую постель и уютную комнатушку. Хоть там и не рай, но хуже уже и быть не может.       Слёзы уже не скрывались — показывали себя внешнему миру, стекая по краснеющему лицу. Хватка стала сильнее, отчего пришлось закусить губу, лишь бы не закричать.       Троица продолжила свой путь, что не радовало Фриск. В её голову проходили лишь негативные мысли — ничего позитивного. Ведь ничего весёлого в похищении и запугивании явно нет.       Она продолжала следовать за парой, ничего не спрашивая. Да и сами похитители перестали обращать на неё внимание, как будто им не было дела. На горизонте появилось здание, напоминающее средневековый особняк. Посчитали себя аристократами, судя по всему — подумала Фриск.       Чтобы попасть туда, требовалось пройти по протоптанной дорожке, проходящей через густой лес. Она поёжилась — чувствовала, что это всё не к добру, что уже не повернуть назад.       Фриск тихо ойкала, стоило острым ветках рвать кожу в клочья. Не видела смысла в криках — не хочет лишних проблем. Не хочет и показывать свою слабость.       — Мы на месте. — торжественно произносит женщина, грубо отпуская свою жертву. Мужчина улыбается и пропускает её вперед, после чего она высоко задирает голову и поправив подол красного платья, уходит куда — то далеко, громко цокая каблуками.       — Ого. — лишь выдавливает из себя Фриск, сглатывая слюну.       — Ноэль! — громко выкрикивает мужчина, от чего звук эхом распространяется по всему зданию. Вдали показалась фигура девушки лет двадцати — она прибегает по первому зову и поклонившись, спрашивает :       — Чего желаете, господин Ночтерн?       — Отведи её в подготовленную комнату. — он кивком указывает на позади стоящую девушку, дрожащую от страха.       Блондинка кланяется и жестом подзывает к себе. Фриск покорно последовала за служанкой, даже не оборачиваясь назад — не хотелось ей этого делать. Бежать бессмысленно — в конце концов, лес слишком опасен.       Ноэль молчит. Следует за собой, периодически переводя взгляд, отчего Фриск вздрагивает. Ничего не оставалось, как делать то, что ей сказано.       — Мы на месте, юная леди. — чопорно произнесла служанка, открыв дверь.       Это ожидаемо, но так противно — Фриск понимала, что выбора у неё явно не будет. Она осторожно ступает в комнату и громко кашляет от пыли. Безумно холодно и грязно.       — Прости. — не дождавшись ответа, проговаривает Ноэль, прежде чем закрыть за собою дверь.       Щелчок — Фриск резко дёргает ручку. Не поддаётся — даже не шевельнулась.       — Выпустите меня отсюда! — тяжело дыша, кричит она, стуча по дереву. Да так, что костяшки покраснели от напряжения.       Терпения хватило ненадолго — спустя пару минут бесконечных ударов, она плачет и проклинает себя за то, что не смогла защитить себя от этого плена.       Если бы были окна, то Фриск скорее всего постаралась сбежать, даже если бы пришлось оборвать свою и без того короткую жизнь.       Вздохнув, она понимает — выхода нет. Перед глазами сплошная пелена — туман, не дающий видеть. Слишком больно.       Подойдя к массивному шкафу, она лишь садится рядом с ним — пустое место явно подходит под её телосложение.       Там по крайней мере было теплее, чем у двери. Фриск снова вздыхает, прежде чем приобнять себя за колени и громко заплакать, игнорируя боль. Тёмная штора тут же задёргивается, пряча девушку от кошмаров, в которых она, к сожалению — главная героиня.

***

      — А вот что было дальше, ты сам знаешь.       Фриск вздыхает. Таких историй в её памяти никогда не существовало — и это время считается самым лучшим.       — Ну и история. Аж голова заболела. — фырчит Чара, массируя пальцами у виска.       — Мне самой неприятно вспоминать всё это. — девушка поёжилась. — Не самое приятное воспоминание.       — А кому было бы приятно вспоминать о своём похищении? — скептически отмечает он.       — Только чокнутому. – прошипела она.       Чара кивает головой. Всё — таки мысли заполняли его разум — а ведь девушка хотела бы вернуться домой к своей семье, которая верно ждёт её возвращения.       — Ты, наверное, скучаешь по своим? — пожав плечами, спрашивает он, пытаясь звучать менее эмоциально.       — Есть намного. — отвечает она.       Он лишь невесело усмехнулся, отвернувшись. В конце концов, не глупый и понимает, почему она это делает. Неловко. Жутко неловко рассказывать о себе левому парню.       В глубине души ему было безумно жалко её, девушку, сидящую буквально в паре метров от него самого. Он не мог себе позволить большего — напугает, оттолкнёт своим поведением. Вышел бы самый провальный контакт с человеком. Ещё и такой постыдный.       Фриск улыбается уголком губ, чтобы хоть как — то разбавить тёмную атмосферу в помещении.       — Можно вопрос?       Чара дёрнулся от неожиданности — чего ж её на вопросы тянет?       — Ты уже его задала. – скептически произнёс он.       — Если не хочешь меня слушать, то и так и скажи. — она медленно переводит на него взгляд.       — Я слушаю.       Фриск осторожно приблизилась к собеседнику, невольно касаясь его плеча. Он лишь отстраняется, не подпуская к себе.       — А что у тебя за кольцо? – Фриск указывает на украшение с красным камнем, вероятно всего рубином. Интересно, а он настоящий?       — И зачем тебе это знать?       — Мне просто интересно.       — Что тут интересного? Для тебя это кольцо ничего не значит. — Чара лишь пожимает плечами. — Просто знай, что оно защищает меня от солнца.       — А если ты попадешь на улицу без него? — вопросов слишком много, но её, кажется, это не так сильно волнует.       Любопытство никак не унять.       — А ты догадайся. Получу пару — тройку ожогов, которые если и будут заживать, то очень длительное время.       Разговоры с ней начинали утомлять — на удивление, в состоянии покоя она была чересчур любопытной и болтливой. Не то чтобы это плохо — просто непривычно.       — Вот как. — кратко проговорила Фриск, вздыхая. — Наверное, это очень больно.       — Ничего сказать не могу. В таких ситуациях не бывал, к счастью.       Естественно, пришлось соврать. Чара просто не мог подумать, что ей бы понравились описания покрасневшей кожи, стёртой в мясо.       — И это прекрасно, в самом деле. Получать боль — такое себе удовольствие.       Она явно знала, о чём говорит — уж больно уверенно прозвучал её голос. И это никак не пропустить мимо ушей — в конце концов, этого не поймёт либо глупец, либо идиот. Хотя, разницы как таковой и нет.       Но и в её словах есть доля правды — не каждый радуется новым ранам и проблемам. Исключение — конченные мазохисты, коим Чара не являлся.       Молчать нет смысла, но и сказать нечего. Разговор в тупике. От него стоит избавиться как можно скорее.       Может, спросить о том, чем увлекается? Или о любимом цвете? В конце концов, вопросов в действительности много — да так, что виски сжимают, создавая постоянные головные боли. Лекарства, выданные Бьянкой, совсем не помогают.       — Фриск?       Прекрасное решение — просто позвать и отвести взгляд, лишь бы скрыть наступающее смущение. Теперь так просто не отвяжешься.       — Знаешь, это глупости, конечно. — он начинал не так уверенно, как хотел бы. Ожидаемо. — Но мне действительно интересно, как ты ответишь.       И снова замолкает. Ненадолго. Не стоит тянуть — время, в конце концов, не резиновое.       Фриск не торопит. Терпеливо ожидает, уже представив самые худшие варианты для последующего разговора, в глубине души боясь того, что они станут реальными.       — Впрочем, вопрос. — глубокий вздох. Пора собираться с силами. — Насколько трудно дружить с Вами?       — С кем?       — С людьми. — поясняет Чара. Чувствует, что краснеет — уж слишком это глупо выглядит. — Не пойми неправильно. Просто для меня это слишком уж непривычное дело — дружить с кем — то другим.       Она опускает голову, больше не желая пялиться. Судя по всему, это действительно его первый опыт в общении с человеком.       — Если не хочешь — можешь промолчать. Я не настаиваю.       До жути неловко — кажется, он будет пугать не проявленной жестокостью, а собственным смущением. Уж на бледном лице оно тут же бьёт по глазам, максимально привлекая к себе внимание.       — Сказать честно, дружить в принципе сложно. Не каждый справляется с подобным. — Фриск снова вздыхает. — Но это реально. Просто мне самой не очень повезло.       — Тоже была одна, так ведь?       — Не все люди дружелюбны, к сожалению. — она задумчиво прикусывает нижнюю губу, прекрасно чувствуя характерный привкус. — Но это не значит, что все такие.       — Тогда, может быть, попробуем, так сказать, сблизиться?       Осознание приходит не сразу — это было лишним. И кто вообще тянул за язык, чтобы выплёскивать такие глупости?       — В конце концов, ведь нам придётся часто контактировать, верно? — он и не замечает, как нервно звучат слова. Подобное говорил впервые.       И ведь молчит — Фриск словно бы ничего не слышала. Теперь головная боль стала ещё острее.       — Впрочем, повторюсь, если ты проти—       — Я согласна. — она нагло перебивает, резко встав с кровати, заставляя Чару вздрогнуть от неожиданности. — Если мы не собираемся перегрызать друг другу глотки, то лучше выйти на здоровый контакт. Так безопаснее.       Он неспеша возвращает взгляд к ней — внимание привлекает вытянутая рука. Худощавая, скрытая под бинтами. Причём, судя по состоянию — стоило давно их поменять. Но он решает промолчать — не хотелось портить момент. Да и Фриск навряд ли ответит, в чём дело.       — Хорошо. — он неуверенно пожимает той руку.       Ощущения смешанные — привычного холода не было. Сплошной жар. Возможно, он и фантомный, но слишком походил на настоящий.       — Но лучше сохранить это в тайне. Думаю, ты и сама понимаешь, почему.       — Да. Пожалуй, ты прав. Твои родители навряд ли будут рады нашему общению.       Чара не отвечает словесно — кивком. Сколько было знакомств — ни одно не сравниться с этим.