Дыхание синевы

Глава 14 Алихан проснулся резко, как от толчка. Некоторое время он лежал, не двигаясь, прислушиваясь к лагерю. Туман всё ещё был здесь — это ощущалось даже с закрытыми глазами, по плотности воздуха. Рядом дышала Сара. Он осторожно выбрался из спальника и расстегнул молнию палатки. Холод сразу забрался под куртку, пробежал по коже. Он вышел и почти сразу увидел соседнюю палатку. Палатка Маркуса была раскрыта. Не настежь — аккуратно, как будто её просто забыли застегнуть. Алихан подошёл ближе, заглянул внутрь. Спальник был смят, но пуст. Рюкзак стоял на месте. Обувь — нет. В груди что-то сжалось. Он оглянулся, будто Маркус мог стоять совсем рядом, в тумане, и просто не сразу попадать в поле зрения. Никого. Алихан обошёл лагерь — сначала медленно, потом быстрее. Между палатками было слишком много свободного пространства. Пальцы на руках начали подрагивать. Он сжал их в кулаки, разжал, снова сжал. Дыхание стало поверхностным, коротким. Он поймал себя на том, что считает шаги — один, два, три — чтобы не ускориться ещё больше. Не по одному. Не к озеру. Мысль ударила резко, почти физически. Он остановился, закрыл глаза на секунду и повернулся в сторону берега. Ноги сами выбрали направление. Чем ближе он подходил, тем плотнее становился туман, но Алихан уже знал, что увидит. Маркус сидел на голой земле, прямо у кромки воды. Без куртки. Спина прямая, плечи опущены. Он не шевелился и не отрывал взгляда от озера, будто смотрел не на воду, а сквозь неё. Гладь была тёмной, неподвижной. Алихан подошёл со спины. Он не сказал ни слова. Просто опустился рядом, на колени, и обнял Маркуса, как будто тот мог в любой момент упасть вперёд. Уткнулся носом в шею — там было холодно, пахло влажной землёй и чем-то металлическим. Он прижался сильнее, не заботясь о том, удобно ли. — Ты же сам сказал… — голос вышел усталым, хриплым, без злости. — Не подходить к озеру. Не ходить в одиночку. Он замолчал. Слова не требовали продолжения. Алихан знал, что должен злиться. Что это правильно. Что так делают, когда кто-то нарушает правила, особенно те, которые сам установил. Но внутри было пусто. Не тишина — именно пустота, в которой злости просто не за что было зацепиться. Он чуть сдвинулся, ближе, почти повис на Маркусе. — Не смотри, — попросил он шёпотом. — Пожалуйста. Маркус не обернулся. — Я не понимаю, — ответил он глухо. Голос был ровный, почти без интонаций, как у человека, который слишком долго не спал. Алихан почувствовал, как у него под ладонями дрогнула грудная клетка — вдох, неровный, запоздалый. — Я всю ночь смотрел чёртову запись, — продолжил Маркус. — Снова и снова. Как будто… — он замолчал, подбирая слова. — Как будто если смотреть достаточно долго, что-то изменится. Он всё ещё смотрел в озеро. Алихан закрыл глаза и крепче сжал руки, удерживая его здесь, на берегу, на земле. Не споря. Не убеждая. Просто не давая остаться одному перед этой водой. Озеро было тихим. И от этого — особенно невыносимым. Сара проснулась одна. Это было первое, что она поняла — ещё до того, как открыла глаза. Воздух рядом был холоднее, чем должен был быть. Она повернулась на бок, нащупывая пустое место, и только потом медленно приподнялась. Молния палатки была расстёгнута. Не широко. Аккуратно. Как если бы Алихан выходил ненадолго. Сара выдохнула и потянулась за курткой. Снаружи всё ещё стоял туман, тот же плотный, серый, не дающий расстояний. Она вышла. Первое, что бросилось в глаза — палатка Маркуса. Тоже открыта. Сара замерла на секунду, потом сделала вид, что просто оглядывается. Она не подошла сразу. Почему-то важно было сначала убедиться, что это не совпадение. Совпадением это не было. Она медленно прошла по лагерю, отмечая детали. Всё выглядело нормально. Слишком нормально. Алихана нигде не было. Сара остановилась и посмотрела в сторону берега. Не потому, что увидела движение — просто потому, что в голове вдруг стало пусто, а в этом месте пустота всегда тянула туда. Она не пошла. Вместо этого она вернулась к палатке и села на сложенный рюкзак, подтянув колени. Руки легли на них сами, крепко, будто нужно было удержать себя здесь. Она чувствовала — не знала, а именно чувствовала — что если сейчас пойти туда, она увидит что-то, что не предназначено для её глаз. Прошло несколько минут. Или меньше. Из тумана сначала появился Алихан. Один. Он шёл медленно, будто нёс на себе груз. Куртка была расстёгнута, волосы влажные. Он не смотрел по сторонам. Чуть позже — Маркус. Он шёл отдельно, с расстоянием, как будто это было принципиально. Спина прямая, лицо закрытое. Он остановился у своей палатки, задержался на секунду, потом начал застёгивать молнию — слишком тщательно. Сара наблюдала за ними, не скрываясь, но и не привлекая внимания. Они не смотрели друг на друга.И всё же между ними было что-то плотное, натянутое, как невидимая нить, от которой хотелось отвести взгляд. Алихан заметил её первым. Он на секунду задержал взгляд, будто хотел что-то сказать — или убедиться, что она здесь. Потом кивнул. Просто кивнул, без улыбки. Сара кивнула в ответ. Она ничего не спросила.И не потому, что не хотела знать. Горелка зажглась не с первого раза. Бен щёлкнул пьезо, пламя дёрнулось и погасло. Он выругался вполголоса и попробовал снова. На этот раз огонь зацепился, слабый, синеватый. Металл зазвенел, когда он поставил котелок. Туман не отступал. Он висел вокруг лагеря ровной стеной, не утренний и не ночной — без времени. Видимость была всё той же: несколько метров, не больше. Они собрались молча. Никто не торопился говорить первым. Маркус стоял чуть в стороне, скрестив руки, взгляд опущен. Алихан сел на корточки рядом с горелкой, грея ладони. Сара устроилась напротив, подтянув к себе кружку, хотя та была ещё пустой. Артур стоял, прислонившись к ящику с оборудованием, будто не решаясь сесть. — Туман не уходит, — сказал Бен наконец. Не как новость — как фиксацию. Никто не ответил. — Значит, работаем с тем, что есть, — сказала Сара. Спокойно. — Я могу заняться материалами. Записи, датчики, всё, что уже собрали. Может, там есть что-то, что мы упустили. Маркус кивнул. Медленно. — Хорошо. — Я с тобой, — сказал Артур почти сразу. Потом, будто оправдываясь: — Всё равно сейчас… — он не договорил. Сара и Артур отошли вместе, растворяясь в тумане через пару шагов. Некоторое время было слышно, как Артур что-то говорит — потом и это пропало. Остались трое. Потом — двое. Алихан поднялся. — Я проверю генератор, — сказал он. Это было не совсем правдой, но и не совсем ложью. Маркус кивнул, не поднимая глаз. Когда Алихан ушёл, Бен не сразу заговорил. Он смотрел на пламя, как будто собирался с силами. — Маркус, — сказал он тихо. Тот поднял голову. — Что мы будем делать… — Бен сделал паузу, подбирая слова. — С телом Лео. Воздух между ними стал плотнее. Пламя горелки дёрнулось. — Мы не можем вызвать спасателей. Даже если бы могли… — Бен сглотнул. — Достать его из озера. Это вообще возможно? Маркус молчал. — И как мы это объясним? — продолжил Бен. — Его семья. Бумаги, отчёты. Что это было? Он посмотрел прямо. — Несчастный случай? — пауза. — Или… это озеро? Маркус ответил не сразу. — Сам, — сказал он хрипло. Бен нахмурился. — Что? — Он… — Маркус сделал паузу, слишком длинную. — Он вошёл в озеро сам. Слова легли тяжело, как камень. Бен застыл, будто не сразу понял смысл. — Зачем? — спросил он. Это был не допрос. Это был искренний, почти детский вопрос. Маркус смотрел куда-то мимо него, в туман. — Я не знаю, — сказал он. — Я… — он замолчал, потом договорил тише: — Я вообще теперь ничего не знаю. Маркус зашёл в палатку и сразу застегнул молнию. Не потому что боялся холода — потому что снаружи было слишком много воздуха. Слишком много взглядов. Внутри стало тесно и темно, брезент мягко приглушал звуки лагеря. Он сел, не раздеваясь. Пальцы сами поднялись к голове. Он запустил их в волосы и сжал — сильно, до боли, будто пытался удержать что-то внутри черепа, не дать мыслям разойтись. Боль была простой, понятной. Она помогала не думать сразу обо всём. Ты должен был… Он не закончил фразу. Таких «должен» было слишком много, и все они вели в никуда. Он закусил губу, почувствовал солёный вкус, не сразу понял, что это кровь. Лео. Маркус видел его перед собой — не лицо, а движение. Камеру, штатив, аккуратность. Лео всегда делал всё аккуратно. Даже когда спешил. Даже ночью. — Зачем, — прошептал Маркус, не поднимая головы. Он пытался собрать цепочку, как всегда. Причина — следствие — ошибка. Где-то здесь должна была быть точка, где всё пошло не так. Его точка. Он прокручивал разговоры, приказы, недосказанности. В какой момент он отпустил контроль. В какой — решил, что всё под контролем. Он бы не пошёл просто так. Мысль вспыхнула — и тут же погасла. Потому что он видел запись. Видел шаги. Ровные. Без колебаний. Маркус медленно выдохнул и наконец позволил себе подумать о другом. Об озере. Не как о феномене, не как об объекте исследования. Как о чём-то, что было здесь до них. И останется после. Он издал короткий, горький смешок — без радости, без иронии. — Это ведь ты, да? — спросил он в пустоту. — Это всё ты. Ответа не было. Только тишина, плотная, как вода. Он сжал губу сильнее, до резкой боли, пока слёзы не подступили слишком близко. Он не позволил им выйти. Не потому что был сильным — потому что не знал, что будет, если позволит. Маркус сидел так долго. Человек, привыкший держать всё — планы, людей, себя — вдруг понял, что держать больше ничего. Рабочая палатка была освещена одним фонарём. Свет дрожал, будто ему было некомфортно здесь находиться. Сара листала записи на планшете. Медленно. Без надежды что-то найти — скорее по инерции. Артур сидел напротив, скрестив руки, взгляд был прикован к распечатке с замерами. — Если это инфразвук… — начал он и замолчал. Сара не подняла глаз. — Он должен быть нестабильным, — договорил Артур. — Зависеть от ветра, давления. А у нас пики… — он постучал пальцем по цифрам, — …почти регулярные. — Как пульс, — сказала Сара. Она сказала это тихо, почти машинально. Потом остановилась, словно поняла, что именно сказала. Артур нахмурился. — Озёра так не работают. Сара наконец посмотрела на него. — Я знаю. Они помолчали. Снаружи кто-то прошёл мимо палатки — шаги были глухими, будто приглушёнными туманом. — Мы в тупике, — сказал Артур без эмоций. — Всё, что у нас есть, либо не объясняет главное, либо требует данных, которые мы не можем получить. — Или требует… — Сара замялась, — …подойти ближе. Артур не ответил сразу. Потом тихо: — Маркус этого не позволит. Сара посмотрела на него.В её взгляде было что-то между страхом и решительностью. — А если он не сможет запретить? Ветер прошёлся по лагерю, не задев озеро. Туман сдвинулся, будто кто-то медленно выдохнул. Не рассеялся — просто изменил плотность, оставив берег на секунду яснее. У воды лежал штатив. Его тень дрогнула, хотя вокруг не было движения. С поверхности поднялся звук — не гул, не плеск. Скорее короткое давление в воздухе, как если бы уши заложило на долю секунды. По воде прошла рябь. Не от берега.И не от центра. Она возникла между — там, где не должна была быть . Рябь дошла до кромки и погасла, не оставив следа. Алихан остановился на полушаге. Он нёс канистру с водой и вдруг понял, что не дышит. Воздух в груди застыл, как если бы его стало слишком много или слишком мало — он не сразу понял. Пальцы сжались сами. Пластик канистры тихо скрипнул. Что-то прошло по спине — не холод, не мурашки. Скорее ощущение, что его коснулись изнутри. Он оглянулся, почти машинально, ожидая увидеть Сару или Бена. Позади был туман. Ничего больше. Сердце ударило сильнее, потом выровнялось. Алихан сделал медленный вдох, заставляя себя дышать ровно. — Глупости, — сказал он вслух, слишком тихо, чтобы это звучало уверенно. Он пошёл дальше, не оборачиваясь к озеру. Но шаги стали короче.