Рап

Рап

Зеркало в спальне родителей Рапа было одной из самых дорогих вещей, которыми они владели, хотя они и не покупали его. Это был трофей с одного из заданий, который вопреки обыкновению не был изъят Гильдией. Некоторые вещи можно было сохранить за хорошо выполненную работу, и зеркало почти в полный рост в деревянной раме ручной работы было тем, что Софи попросила оставить, когда они с Грегором поженились. На самом деле это не награда за хорошо выполненную работу, а обещание того, что и в будущем работа должна быть выполнена так же хорошо. В день свадьбы Софи стояла прямо там, где сейчас стоял Рап, перед зеркалом, в своем подвенечном платье, и чувствовала, как внутри нее растет жизнь, еще недостаточно большая, чтобы ее можно было увидеть или ощутить. Сегодня на Рапе было то же самое платье. – Ты действительно прекрасно выглядишь, дорогой, – сказала Софи, подходя к Рапу сзади и целуя его в щеку. – Не знаю, наденешь ли ты это платье когда-нибудь на свою настоящую свадьбу или ты будет одет в бриджи и жилет, но в любом случае ты будешь выглядеть так же ослепительно. Каким бы симпатичным, по всеобщему признанию, Рап ни был, он никогда не выглядел так красиво, как сегодня. Никто не смог бы принять его за мужчину в темно-розовом с черным платье, рукава которого были отделаны золотом, почти такого же цвета, как его волосы. Зеленое кружево украшало нижнюю часть лифа, который также был вышит смесью розового, зеленого и золотого цветов с добавлением фиолетового, гармонирующего с фиолетовым плащом Рапа, застегнутым на шее. Вместо шляпки Рап и его мать прикрепили к головному убору, который по форме напоминал корону, свежие цветы. Плащ, накинутый на него, должен был скрыть изумрудное ожерелье Руди, но сейчас оно красиво поблескивало в центре груди Рапа. Его волосы были заплетены более замысловато, чем обычно, хотя они по-прежнему ниспадали ниже колен, несмотря на бесчисленное количество слоев кос. – Ах, подстриги вот это, пожалуйста, – Софи указала на неровную прядь челки Рапа. Она протянула ему ножницы, и он подстриг непослушный локон, обрамляющий его лицо. Возможно, через месяц Рап наконец-то отрежет все волосы. Но, скорее всего, нет. Он больше не хотел этого. Ему нравилась его прическа. Ему нравилось, как он смотрелся в зеркало этим утром, одетый в свадебное платье своей матери. Он просто ненавидел причину, по которой он надел этот наряд. Рап вернул ножницы Софи и перекинул свои косы через плечо, чтобы погладить их. Они принадлежали ему, и даже если их великолепие было результатом употребления волшебного салата-латука, он не хотел, чтобы у него отняли хоть какую-то часть его самого. Это противостояние должно закончиться его победой, а не поражением, даже если он еще не знал, что хотел получить в качестве приза. – Ты готов, Рапунцель? – спросила Софи. Рап, как обычно, съежился, услышав свое полное имя. Когда все закончится, он, наконец, попросит родителей назвать его кратким именем. – Я должен быть готов. Но могу я увидеть Руди, прежде чем мы уйдем? – он отвернулся от зеркала и посмотрел матери в лицо. – Кроме тебя и отца, он единственный, по кому я буду скучать, если у меня не получится вернуться. – Не говори так, – Софи погладила большим пальцем щеку Рапа, а затем провела рукой по его волосам. – Повтори свою мантру еще раз. У тебя все получится. – У меня все получится. – Ты готов к этому. – Я готов к этому. – Ты сильный, красивый и способный. – Я сильный, красивый и способный. – Теперь давай найдем Руди. Но на этот раз не позволяй ему залезть к тебе в корсет. Рап рассмеялся. – Мама. – Боюсь, у нас нет времени на долгие прощания, – донесся из коридора голос Грегора. Войдя в комнату, он ахнул и прижал руку к груди. – О, Рапунцель. Ты просто чудо. Такой же красивый, какой была твоя мать двадцать зим назад. – Не лги, Грегор, – сказала Софи. – Рапунцель красивее. – Если так, – возразил Грегор, подходя достаточно близко, чтобы взять их обоих за руки, – то это только потому, что вместе мы неизбежно должны были произвести на свет ребенка, который был бы прекраснее всех на свете. Он поцеловал сначала руку Рапа, а затем Софи. – Льстец, – сказала Софи. – Я уверен, что в королевстве есть по крайней мере один человек, который честнее меня, – сказал Рап. – Но подождите. Нет времени? Я не могу встретиться с Руди? Улыбка Грегора погасла. – Прежде чем мы отправимся к башне, Лотар требует аудиенции.

***

Залы Гильдии Воров под городом были в совершенно ином состоянии, чем вчера вечером. Все следы веселья были убраны, и вокруг было очень мало членов Гильдии, так как у всех была работа, которую нужно выполнять. Те немногие, кто остался, были в основном охранниками, один из которых отвел Рапа и его родителей в святилище, расположенное несколькими извилистыми коридорами вглубь Гильдии, где Лотар принимал гостей наедине. Единственным утешением Рапа было то, что его родители смогли присоединиться к нему. – Мастер Лотар, – поприветствовал Рап и присел в реверансе перед главой гильдии, который восседал в большом кресле, похожем на трон, в дальнем конце комнаты, с двумя охранниками по обе стороны от него. На всякий случай Рап позаботился о том, чтобы ожерелье Руди было спрятано под плащом. – Рапунцель, – поприветствовал Лотар в ответ, уже позабыв о просьбе называть его Рапом, но в этом не было ничего неожиданного. – Ни один мужчина не смог бы устоять перед твоей красотой, прелестный лепесток, даже бессмертный волшебник. Как выяснилось, Рап предпочитал свое полное имя прелестному лепестку. – Я выполню свой долг, и у меня все получится. – Я знаю, что так и будет. Но я позвал вас сюда не только для того, чтобы пожелать вам удачи. Я хочу предложить дополнительный стимул. – Стимул, мастер? Лотар поднялся со своего трона и подошел к Рапу. – Когда ты добьешься успеха и раскроешь нам все секреты башни, ты станешь невестой другого бессмертного. – Что...? Рап не стоял на коленях, но даже стоя во весь рост, он доставал Лотару только до носа. Лотар приподнял подбородок Рапа, как и прошлой ночью. – Ты думала, что останешься без награды? Возвращайся ко мне с головой колдуна, и именно я, человек, способный стать могущественнее самой Королевы, возьму тебя в жены. Это будет достойное вознаграждение для тебя, – он наклонился так близко, что Рап испугался, что мастер Гильдии украдет у него поцелуй. Рап не смог бы скрыть своего отвращения, если бы он сделал это, но, к счастью, он просто погладил Рапа по щеке. – Что, если я не найду у волшебника слабых мест? – спросил Рап. – Что, если его нельзя убить? – Я рассудителен и понимаю, что это возможно. Если так, найди источник его бессмертия и выкради его, чтобы принести мне. Долг твоей семьи будет выплачен. И помни, – он снова схватил Рапа за подбородок, на этот раз жестко, – не важно, на что, по твоему мнению, способен этот монстр, ты не хотела бы оказаться у меня в долгу. – Д-да, мастер Лотар. Всю обратную дорогу до магазина Рап оставался в оцепенении. Только когда он и его родители оказались в кладовой, колени у него подогнулись, и он рухнул на пол, рыдая. – Рапунцель! – родители бросились к нему с обеих сторон, обнимая его, пока он плакал. – Я... я думал… если бы мне это удалось… Я был бы свободен. Я бы наконец-то стал свободным. Но если Лотар захочет взять меня в жены, когда он узнает... – Мы этого не допустим, – сказал Грегор. – Ты выйдешь замуж только за того, за кого захочешь, если вообще за кого-то выйдешь. Заверши свою миссию, и нам больше никогда не придется отчитываться перед Лотаром. – Грегор? – спросила Софи. – Мы уже обсуждали это, не так ли? – Это глупая фантазия, но... – Если мы слепо последуем за Лотаром даже после того, как наш долг будет выплачен, мы обречем себя на гибель. Мы подведем Рапунцель, – Грегор прижал обоих к себе, заключая своих «девочек» в объятия. – Мы заслуживаем большего, чем этот эгоистичный грубиян. Гильдия заслуживает большего. Мы могли бы управлять этим делом намного лучше, чем он. Мы могли бы спасать жизни, вместо того чтобы только отнимать их, и бросать вызов Королеве по более важным причинам, чем ради собственной наживы. – Что ты предлагаешь, отец? – спросил Рап. – Только то, что мы всегда планировали на случай непредвиденных обстоятельств. Королеве все равно, кто руководит Гильдией, лишь бы казалось, что это в ее интересах. Она и глазом не моргнула, когда Лотар захватил власть десятилетия назад, сместив предыдущего лидера. Он верит, что мы передадим всю эту власть ему. Мы этого не сделаем. Мы можем забрать ее себе. Если ты завладеешь секретами башни, мы наконец-то сможем противостоять Лотару. Мы можем быть теми, кто выйдет вперед и поведет людей за собой, и у тебя будет такая жизнь, какую ты пожелаешь. Больше ничего в этой миссии меняться не должно, – Грегор вытер слезы с глаз Рапа и поцеловал его в щеку. – Мы справимся. Ты справишься, Рапунцель. Софи выглядела такой же оптимистичной. Они были правы, не так ли? Они все боялись Лотара и следовали за ним так долго, что не знали другого пути, но если бы Рапу удалось завладеть всей этой властью и сокровищами для себя, то не было причин отдавать что-либо из этого Лотару. Кроме того, родители Рапа могли бы вдохнуть новую жизнь в Гильдию Воров. Рап тоже мог бы, если бы захотел. Возможно, он даже захочет такой жизни, если это действительно будет его выбор. Рап сморгнул слезы и кивнул. – Я могу это сделать. И когда он это сделает, то наконец-то сможет стать Рапом.

***

Поездка за город мимо деревень через лес к башне колдуна заняла большую часть дня, а это означало, что они прибыли как раз к заходу солнца, в точности как и просил колдун. Любое путешествие в лес было опасным, как по дорогам, так и напрямик, даже до того, как они добрались до того места, которое некоторые считали самым опасным — Темного леса. Но Рап и его родители не встретили ни бандитов, ни зловещей магии. Казалось, колдун расчистил им путь. Чтобы Рапу было тепло, под плащ он надел плащ на подкладке и оторочке из меха. Он был хорошо сшит, хотя и несколько поношен — еще одна вещь, принадлежавшая матери Рапа, за которую он был благодарен. Несмотря на теплую одежду, кожа под его одеждой покрылась мурашками, когда они добрались до башни, которая всю его жизнь маячила где-то вдалеке, как памятник его незавидной судьбе. Он сказал своим родителям слова прощания перед тем, как они уехали из дома, а во время пути до башни они поддерживали непринужденный разговор, чтобы лицо Рапа не опухло и не покраснело от новых приступов слез. Он должен был стать идеальной невестой, даже если до свадьбы с колдуном оставался месяц. Ему так хотелось обнять родителей в последний раз, но он знал, что если сделает это, то снова разрыдается. Вместо этого, когда они отвернулись от него, чтобы направиться обратно по тропинке на своей общей лошади, он поднял руку в знак прощания, они сделали то же самое, и Рап собрался с духом, чтобы подойти к стене. Горе тем бандитам, которые попытаются напасть на его родителей по дороге домой, но Рап все еще беспокоился, что путь к башне был таким гладким только для него. Вместе со вчерашней партией рапунцеля была записка, в которой говорилось, чтобы он оставил все, что привез с собой, и лошадь, на которой приехал, за стеной, когда приблизится к башне. Это была лошадь Гильдии, как и та, на которой ехали его родители, содержать собственную лошадь было бы трудно во время голода. Рап не любил оставлять свои вещи без присмотра в столь трудные времена, не говоря уже о беззащитном животном, но он не осмелился пойти против указаний колдуна. Башня была узкой, а стена вокруг нее не намного шире. Родители Рапа рассказывали, что сад внутри тоже был небольшим, но таким пышным, что в большей площади просто не было необходимости. Даже когда Рап был всего в нескольких шагах от стены, в которой не было прохода, он мог увидеть весь ее периметр. Заметил ли он слева чью-то ногу, торчащую из кустов? – Только пу... – чья-то рука опустилась на плечо Рапа, и он схватил ее за запястье, перевернув обидчика, заставив его тяжело приземлиться на спину перед Рапом. – Руди! – Рап отпустил своего друга, позволив ему подняться на ноги. Руди тоже был укутан, но капюшон упал с его головы. – Что ты здесь делаешь? – Видимо, мне нужно было полностью произнести нашу кодовую фразу, прежде чем подходить к тебе со спины. Как я мог не прийти? Когда ты не встретилась со мной, чтобы попрощаться, мне пришлось последовать за тобой, чтобы увидеть тебя в последний раз. На тебе было мое ожерелье. Изумруды показались из-под плаща Рапа, и Руди смог это увидеть, поправив очки. – Конечно, я взял его с собой, – Рап вцепился в него. – Но Руди... Руди бросился вперед, поджав губы, и взял Рапа за щеку. – Ты с ума сошел? – Рап отшатнулся. – Возможно, он прямо сейчас наблюдает за нами! Руди оглянулся через плечо на башню. Вокруг по-прежнему царила тишина, но когда он оглянулся на Рапа, то расправил плечи и кивнул. – Прости меня. Тогда я просто друг, желающий попрощаться со своим другом. Я думаю, ты помнишь, как пять лет назад Карл пытался поцеловать тебя вот так? Улыбка тронула губы Рапа. Он вспомнил. Хотя среди их сверстников всегда царила настороженность по отношению к Рапу, чем больше он хорошел по мере взросления, тем чаще мальчики пытались испытать судьбу. Рап всегда отказывал им, используя их в качестве тренировки своих навыков соблазнения. Но Карл не принял отказа. – Ты оттащил его от меня за волосы и приготовился ударить, – усмехнулся Рап. – И ты, со скоростью и грацией уличной кошки, схватила меня за руку, чтобы остановить. Как только Карл вздохнул с облегчением, ты сама ударила его с такой силой, что у него целый час слезились глаза. Руди тоже усмехнулся, и знакомая непринужденность в его обществе почти помогла Рапу расслабиться. Но он не мог позволить себе потерять бдительность. По крайней мере, в течение следующего месяца. – Потому что меня не нужно спасать, – сказал Рап, повторяя слова, сказанные им тогда. Руди и не спасал, даже когда подарил ожерелье из цветов. – Я знаю. Но я всегда буду рядом на тот маловероятный случай, если однажды ты ошибешься. Я буду думать о тебе, Рапунцель. Рап. Я люблю тебя, – закончил Руди шепотом, но, глядя Рапу прямо в глаза, произнес привычные слова. – Мы еще увидимся. Когда Руди бросился обратно к деревьям, чтобы пройти по тропинке, по которой ушли Софи и Грегор, у Рапа внутри все болело. Он мог только предполагать, что у Руди где-то спрятана его собственная лошадь. С его стороны было глупо приходить, и Рап не мог бы сказать, что разделяет чувства Руди, но все равно было приятно снова увидеть своего друга. Романтичный дурак. Теперь пора возвращаться к более важным делам. Взгляд Рапа вернулся к подножию стены слева. Он приблизился к ботинку, но, прежде чем Рап смог убедиться, надет ли он на чью-то ногу или это просто потерянная обувь, камни в стене раздвинулись, открывая Рапу вход, которого раньше не было. Несмотря на всю свою осторожность, он шагнул в отверстие. Стена тут же сомкнулась за ним, и холод в воздухе рассеялся. Рапа окутало благоухание. Трава, разнотравье и цветы. Здесь был разгар весны, тогда как за пределами башни была уже поздняя осень. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и Рап остался под светом восходящей луны. Он пошел по той же тропинке, о которой ему рассказывала мать, и в конце концов наткнулся на знакомую грядку салата-латука. Он потрогал его листья, ярко-зеленые с золотистыми стеблями. Рап предположил, что он опоздал с ежедневным салатом, но, если колдун пожелает, чтобы сегодня Рап съел больше, он обеспечит его подходящей порцией. Рап нажал на нужный камень в соответствии с инструкциями родителей, и дверь в башню открылась точно так же, как и в стене. Колдун, вероятно, мог бы открыть ее с помощью магии, но Рап знал дорогу наверх, как будто бывал здесь раньше. Технически, он здесь действительно уже был, будучи едва сформировавшимся младенцем в утробе матери. Он также отметил, что вблизи внешняя поверхность башни переливалась всеми цветами радуги, как камни или стены пещеры, когда они намокали. Поднимаясь по ступеням, он с каждым этажом чувствовал себя все более и более похожим на приговоренного к виселице. Он был таким, каким должен был быть. Всем, чего должен был хотеть колдун. Но он не мог предсказать всего, что от него потребуют. Он не мог предсказать ничего. Единственным оружием, которое он носил с собой, был кинжал, спрятанный в ножнах на бедре под юбками. Он надеялся, что до конца месяца он ему не понадобится. Когда он добрался до вершины башни, дверь была уже открыта. За дверью было темно, поэтому, прежде чем сделать шаг вперед, Рап громко спросил: – Мастер чародей? Могу я войти и представиться вам? – Можешь, – прогремел в ответ голос, достаточно глубокий и звучный, чтобы Рап почувствовал его всем своим существом. Он осмелился войти в комнату башни, и как только обе ноги переступили порог, на стенах зажглись свечи и большие бра, осветив пространство, как будто он был на улице, где вдруг резко рассвело. Рап ахнул, потому что колдун стоял прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки, высокий, темноволосый и наводящий ужас, как и говорили его родители. И такой... такой красивый. – Довольно красива, – сказал колдун. – М-мой господин? – пробормотал Рап. Он сказал это вслух? Бесплотный мужчина подошел ближе к Рапу. Его кожа имела фиолетовый оттенок, как и его длинные, волнистые черные волосы. Очевидно, волосы Рапа отросли из-за того, что он ел растения из сада волшебника, потому что волосы колдуна тоже покрывали землю, только они были так похожи на пустоту ночного неба, что Рап мог видеть, как в них движутся звезды. Какими бы острыми ни были эльфийские уши мага, его взгляд был еще острее, как будто в нем бушевали небесные вихри. Эльфы по своей природе не были бессмертны, хотя один аспект их магии, казалось, старил их более изящно, чем людей. Рап не был уверен, был ли колдун эльфом или кем-то еще, но его внешняя оболочка, должно быть, перестала стареть с тех пор, как он обрел бессмертие. Его можно было с легкостью принять за тридцатилетнего. Он был одет в черно-фиолетовую мантию, которая закрывала большую часть его высокого, широкоплечего тела, что, безусловно, производило впечатление, и Рапу стало интересно, как же он выглядит под одеждой. – Ты красивее, чем я мог себе представить, – сказал колдун. – Двадцать зим назад, а сейчас почти двадцать одну, твои родители были привлекательной парой, но ты затмеваешь их своей красотой. – Но во мне есть что-то еще, кроме того, что передали мне родители? – спросил Рап. Он застыл на месте, пока колдун кружил вокруг него, распространяя ароматы лунных цветов и шалфея. – Да. В тебе есть часть моей магии. На самом деле, в тебе много магии, – в этот момент он оказался позади Рапа и откинул его капюшон. Как же этот жест отличался от прикосновений Лотара сегодняшним утром. Затем колдун расстегнул меховой плащ на шее Рапа, чтобы снять его, и велел: – Сними и нижний плащ тоже. Здесь тепло. Температура и правда была идеальной, как и в саду. Колдун продолжал кружить вокруг Рапа, забирая у него и плащ, и меховую накидку, хотя, казалось, он больше не держал в руках ни того, ни другого, когда обошел Рапа с другой стороны и встал перед ним. Он оглядел Рапа с ног до головы в свадебном платье и с короной из кос, украшенной цветами. – Посмотри на себя. Созрела благодаря моей магии. – Но зачем все это было? – спросил Рап, когда колдун попытался дотянуться до него. – Чтобы околдовать меня? Вы просто хотели, чтобы я стала для вас идеальной послушной невестой? Он всегда боялся, что, в башне колдун сможет контролировать его, а Рап не сможет сопротивляться. Чародей опустил левую руку, в то время как правая оставалась скрытой в складках его мантии. Выражение его лица было почти веселым. – Только слабые умы могут быть околдованы без применения магических средств, и даже в этом случае сердце или душа не могут быть подчинены чужой воле. Ты чувствуешь, что я околдовал тебя, Рапунцель? – Пожалуйста, милорд, зовите меня Рап, –  он сразу запаниковал из-за того, что попросил об этом. – Если вы не предпочитаете... – Это твое имя, а имена обладают силой. Твои предпочтения — вот что имеет значение... Рап. Рап вздрогнул. То, как этот единственный слог слетел с языка колдуна, было греховно. И хотя он сам выбрал Рапу имя, все равно с легкостью согласился на просьбу. – Я не была уверена. В конце концов, вы так назвали меня. – Это напоминание твоим родителям, но ты сама придумала себе новое имя. Я уважаю это. – Могу я узнать ваше имя, мастер-чародей? – Можешь, – он протянул левую руку к Рапу, но на этот раз повернул ее ладонью вверх, предлагая Рапу решить, прикасаться к ней или нет. Пепельного цвета ногти на этой руке были чистыми, красивыми, но почти неестественно острыми. – Я Ульрих. И да, ты можешь обращаться ко мне именно так. – Как пожелаете, милорд Ульрих, – Рап вложил свою руку в ладонь колдуна. – Если ты настаиваешь на том, чтобы называть меня лордом, то я не против, но я никому не хозяин. Больше нет. Ульрих поднес руку Рапа к своим губам и поцеловал ее, держа так нежно, что даже там, где его ногти касались кожи, они не причиняли ему боли. Аура, окружавшая Ульриха, действительно была пугающей, но в то же время притягательной, чего Рап никогда не чувствовал с Лотаром. И ни с кем другим. – Возможно, я нахожу вас немного завораживающим, – признался Рап. – Хорошо. Невеста не должна бояться будущего жениха. И не должна смотреть на него без желания. Но я уверяю тебя, нет такого заклинания, которое могло бы диктовать тебе, что ты чувствуешь или как поступаешь по отношению ко мне, и я бы не стал использовать ни один предмет, чтобы заставить тебя что-то сделать. Я ненавижу такого рода магию, потому что предпочитаю правду, – Ульрих задержал ладонь Рапа в своей, поглаживая его нежные пальцы. У Рапа заныли поджилки. Это было лучше, чем худший вариант развития событий, но все же не идеально, если Рап не сможет обуздать колдуна. По крайней мере, в некоторых вещах Ульрих превосходил Лотара, если не потворствовал магии, подобной той, что была в ошейниках главы Гильдии Воров. – Милорд, не могли бы вы удовлетворить просьбу вашей будущей невесты? – Спроси и узнаешь. – Обещаете ли вы не принуждать меня к близости, пока мы не поженимся? Улыбка смягчила пристальный взгляд Ульриха. – Ты считаешь меня грубияном? – Я не знаю, чего ожидать. Но вы не похожи на грубияна. – Могу я кое-что спросить у тебя, Рап? – Можете. – Ты девственница? Острие страха пронзило сердце Рапа. – Д-да. Ульрих пристально посмотрел на него. – Добродетель, ожидаемая от невесты, остается неизменной. Ульрих усмехнулся. – Вот это честный ответ. Ты честна, Рап? – В целом, да. – Как и я. Я не могу плохо обращаться с тобой. Этот месяц предназначен для того, чтобы я узнал тебя. – Чтобы оценить меня? – Да. – А если я не понравлюсь вам до конца месяца? – Ты собираешься не понравиться мне? – спросил Ульрих. – Не могу сказать наверняка, но до сих пор вы не вызывали у меня неприязни. – Еще один честный ответ, – Ульрих наклонился вперед, приблизив свое высокое тело к Рапу. – Я жестоко обращаюсь с обидчиками, нарушителями границ, ворами и лжецами в моем окружении, но к тем, кто показывает мне свою истинную сущность, я могу быть добр. Хочешь, я покажу тебе остальную часть башни? – он снова выпрямился, оставив Рапа размышлять над очевидной угрозой. – А здесь есть что-то еще? – Рап огляделся. Комната была именно такой, как описывали его родители. Единственное окно выходило в самое сердце королевства. Вдоль стен стояли полки с книгами, стеллажи были заставлены бутылочками и баночками. Но одной стояли волшебные безделушки. С одной стороны комнаты стояла кушетка, а с другой — письменный стол, рядом со второй дверью, которая, учитывая размеры башни, могла вести только в чулан или на другую лестницу. По крайней мере, так показалось Рапу. Движением руки Ульрих пригласил Рапа следовать за ним через комнату ко второй двери. Когда они подошли к ней, он достал ключ из внутреннего кармана своей мантии и протянул его Рапу. Ключ был из латуни, но настолько отполирован, что казался почти золотым. У него был бантик замысловатой формы. Овал в пустом пространстве бантика, казалось, переливался, словно радуга. Ножка была длинной, но три ключевых элемента были короткими, каждый из которых сужался к концу. – О да, – сказал Ульрих. – Здесь есть еще на что посмотреть.

Ульрих

Родители Рап действительно были привлекательной парой, хотя Ульриха, честно говоря, не волновало, унаследует ли ребенок их красоту. Он не просил о красоте. Он просил, чтобы соблюдались его правила, и они соблюдались. Те, кто был настолько глуп, что ели салат-латук без разрешения, понесли наказание, но Рап с самого рождения не пропускала ни дня, чтобы не съесть хотя бы листик салата Ульриха. Зеленые глаза и сияющие золотистые волосы были тому доказательством. Рап излучала всю эту магию, она была поистине великолепной невестой, уже одетой в свадебное платье. Ульрих был почти готов затащить юную смертную в свою постель той же ночью. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз ощущал прикосновение другого человека. Но он не был грубияном, и, в конце концов, Рап так трогательно просила его подождать. Какая замечательная обманщица. Идеально подходит на роль жертвы для достижения цели Ульриха. Он жестом показал Рап, чтобы та вставила ключ в замок. – Поверни его на четверть оборота. Затем открой дверь. Рап казалась осторожной, но поступила так, как ее просили, и повернула ключ на один щелчок вправо.