Нам нельзя быть вместе !

Следующие несколько дней прошли в напряженном, но, казалось бы, обычном режиме. Лань Чжань старательно избегал Вэй Ина, держась от него на максимально возможном расстоянии. Но Вэй Ин, словно приклеенный, находил способы появиться. Он садился на первую парту, «случайно» проходил мимо кабинета профессора, когда тот был один, задавал вопросы по литературе, которые можно было бы задать и на общей лекции. Лань Чжань чувствовал себя загнанным в угол. Он знал, что Вэй Ин знает его слабость, и это знание давало ему уверенность, которой он, казалось, пользовался с удовольствием. Однажды, когда Лань Чжань выходил из здания университета после очередной утомительной лекции, он увидел Вэй Ина, который спокойно ожидал его у фонтана. На этот раз он не ухмылялся. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах по-прежнему горел огонек вызова. — Профессор, — начал Вэй Ин, и Лань Чжань уже приготовился к очередному приступу дерзости. — Нам нужно поговорить. Серьезно. Лань Чжань вздохнул. Он знал, что от разговора не уйти. — Хорошо, — сказал он, подходя к фонтану. — Но только если мы поговорим о литературе. И я не намерен обсуждать… прошлые события. — О, профессор, — Вэй Ин слегка улыбнулся, но это была уже не та бесстыдная ухмылка. — Мы можем говорить о чем угодно. Но сначала… я бы хотел вас угостить кофе. Есть одно очень милое кафе неподалеку. Лань Чжань колебался. Кофе с Вэй Ином? Это было немыслимо. Это было бы признанием его власти, его влияния. Но и отказать было уже сложно. Вэй Ин смотрел на него с таким выжидающим взглядом, что любое отрицание казалось бы детским. — Хорошо, — неохотно согласился Лань Чжань. — Но только кофе. И никаких больше намеков. — Договорились, профессор! — Вэй Ин подмигнул и направился в сторону улицы. — За мной! Кафе оказалось небольшим, уютным, с мягкой музыкой и ароматом свежесваренного кофе. Они сели за столик в дальнем углу. Вэй Ин, на удивление, вел себя сдержанно. Он заказал себе капучино, а Лань Чжань – черный кофе, как всегда. — Итак, — начал Вэй Ин, помешивая сахар в своем капучино. — Я хотел сказать, что… я знаю, что вы не хотели, чтобы это случилось. И я тоже. Ну, в тот момент. Лань Чжань приподнял бровь, но промолчал. — Но это случилось, — продолжил Вэй Ин, его голос стал тише. — И теперь… теперь у меня есть информация, которая может здорово навредить вашей карьере. Вы же профессор, верно? Вам важна репутация. Лань Чжань почувствовал, как внутри него всё похолодело. Вот оно. Начало шантажа. — Что именно вы имеете в виду, господин Вэй? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — О, вы знаете, — Вэй Ин посмотрел ему прямо в глаза. — Я имею в виду ту ночь. Когда вы, подшофе, не совсем профессионально провели время со своим студентом. Я, конечно, никому ничего не расскажу. Если… Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Если вы будете мне помогать. — Помогать? — переспросил Лань Чжань. — Ну да. Например… — Вэй Ин прищурился, — вы знаете, через две недели у нас большой экзамен по античной литературе, верно? Сложный. Очень сложный. И я, честно говоря, не в лучшей форме. А вот вы – отличный преподаватель. И наверняка знаете ответы на все вопросы. Лань Чжань отшатнулся. Шантажировать его ответами на экзамен? Это было верхом наглости. — Вы не можете этого требовать, — сказал Лань Чжань, его голос дрожал от негодования. — Почему же? — Вэй Ин улыбнулся. — Вы же хотите, чтобы я не рассказал? Я ведь не прошу многого. Просто… небольшую помощь. Экзамен – это ведь такая мелочь по сравнению с вашей репутацией, правда? Он сделал глоток капучино, словно обсуждал погоду. — Представьте, что это… просто еще один способ «просветить» меня, профессор. Вне расписания. Лань Чжань почувствовал, как его охватывает отчаяние. Он не знал,что делать. Отказать – и рискнуть всем. Или согласиться – и стать игрушкой в руках этого дерзкого студента. — Я… я не знаю, — прошептал он. — Ну, я подожду вашего решения, — Вэй Ин поставил чашку на блюдце. — Не торопитесь. Но помните, профессор, я очень терпелив. И очень изобретателен, когда дело касается… получения желаемого. Он встал, оставив Лань Чжаня одного за столиком, с чашкой остывшего кофе и тяжестью на сердце. Игра только начиналась, и правила ее были совершенно новыми, совершенно чужими для строгого профессора.