Одна ночь в отеле Мельбурна, как же

Вдох. Выдох. Голос инженера в ухе, оповещающего о последней машине, заезжающей на стартовую решетку. Погасшие красные огни. Старт. Все всегда начинается со старта. Именно в этот момент ты понимаешь, что все, это и вправду началось. Борьба. Поворот вправо, затем влево. Потом снова вправо и снова влево. Он мчится впереди всех, срывается в первые миллисекунды, не давая никому обогнать его ни в первых поворотах, ни в каких вообще поворотах всю последующую гонку. Он впереди, на вершине, там, где он и должен быть. И тут странный звук, не вписывающийся в эту картину. Его инженер забыл нажать кнопку выключения радио? Он пытается сказать ему об этом, но слова почему-то не вылетают изо рта. Звук не прекращается, а только сильнее нарастает, и почему он так сильно напоминает ему… Звук его будильника…? Джордж резко садится в кровати и стонет. Его будильник все еще трезвонит, и он тянется, чтобы выключить его. Эти визуализации идеальных кругов, которые они — гонщики Ф1 делают — уже просачиваются в его сны. Правда, обычно это касается квалификационных кругов, а не кругов в гонке, ну да ладно. Австралия. Первая гонка сезона. Сезона, который, он предчувствует, наконец даст ему шанс, реальный шанс, а не тот, который ему навязывали последние два сезона, называя потом неудачником. До этого машина была хороша, и да, возможно, ее можно было назвать конкурентоспособной, но конкурентной для чего? Третьего места? Феррари в последние годы поднялись. Шарль с легкостью завоевал два титула подряд, а Карлос не сильно отставал от него. Джордж часто оказывался на подиуме. Он и выигрывал несколько раз. Но он все равно был третьим к концу года. Потому что машина Мерседес была хороша, но недостаточно. Этот год был другим. Он понял это в тот момент, как накатал круги на тестах в январе, а потом анализировал данные с командой. Цифры выглядели очень многообещающе. Машина была быстрой, имела потенциал, но что самое главное — она ощущалась так, будто бы была сделана для него. Во все предыдущие его года в Мерседесе у него была одна проблема (на самом деле не одна, а одна из) — Льюис Хэмилтон. Семикратный чемпион мира, который больше не выигрывал титулы, но на котором была построена вся команда. Все, что они делали с машиной, они делали для Льюиса, а Джорджу просто приходилось со всем мириться и надеяться, что команда заметит наконец, кто в последнее время зарабатывал больше очков и кто из пилотов оказывался в таблице зачетов выше. На самом деле Джорджа так и не выбрали. Тото Вольфф не открыл глаза в какой-то день и не понял, кто на самом деле сейчас имел больший потенциал. Нет, просто Льюис Хэмилтон решил уйти. Видимо, всю вину за проигрыши он возложил на команду Мерседес, а тот факт, что он проигрывает своему менее опытному напарнику, конечно же, не показатель. Да плевать, если честно, Джордж был рад. Потому что наконец он теперь был главным. Льюис мог сколько угодно позировать в своем новом красном костюме Феррари, но теперь у Джорджа была команда. Его команда. Люди, которые наконец начали обращать внимание на его чувство машины. Люди, которые теперь относились к нему как к главному пилоту, которым он и был. Новичок Кими был, бесспорно, молодым талантом, но в этом-то и дело — молодым. Теперь главным был Джордж, машина ощущалась прекрасно, и он собирался взять с этого сезона по максимуму. Но сначала нужно встать с постели, почистить зубы, сходить в душ, одеться, позавтракать и поехать на трассу. Сегодня суббота — третья практика и квалификация. Последнее самое важное. Завтра он хотел, как в своем сне — стартовать с поула и лидировать. Он хочет победу в гонке. Он хочет победу в чемпионате. Он получит обе. Потому что если не сейчас, он уже и не знал когда.

***

Паддок был сплошным громким звуком. Крики фанатов, разных работников, вип-гостей и самих гонщиков — все смешалось в одну кучу. Практика прошла быстро, она на самом деле не имела большого значения. Они уже выбрали стратегию и настройки для машины вчера, сегодня это было просто закрепление их выбора. Он вылез из машины, снял шлем, кивнул механику и отправился в сторону моторхоума Мерседес. Сейчас все, чего он хотел, — это тишины, чтобы настроиться перед квалификацией. Конечно же, он этого не получил. — Эй, Джордж! Парень в оранжевом костюме радостно подбежал к нему. — Ландо. — Могу с тобой? Моя пиарщица просто вывела меня. Только первая гонка сезона, а она столько от меня хочет. Единственное место, где она не станет меня искать, — территория другой команды. — Как я вижу, на квалификацию тебе плевать? — задал он вопрос, пока они продвигались сквозь толпу людей. — Я в себе уверен. Думаю, топ-5 мне обеспечено, на более я не сильно надеюсь. Феррари точно будут как всегда на высоте, ты тоже выглядишь уверенным, как и Даниэль на своем Ред Булл, так что что будет, то будет. — На самом деле я пытался намекнуть тебе, чтобы ты свалил и не мешал мне, но, конечно же, ты это не понял, — по-доброму вздохнул Джордж. — Я не захотел это понять, это разные вещи, — ухмыльнулся в ответ Ландо. Они были хорошими друзьями, дебютировали в один год, никогда по-настоящему не сражались за что-то, поэтому все еще имели хорошие отношения. Джордж не верил, что можно сохранить дружбу между соперниками, поэтому втайне он всегда надеялся, что судьба не сведет его с Ландо либо с Алексом в чемпионской битве. Он не хотел терять их дружбу, но знал, что пойдет на все ради победы. Они наконец пробрались в моторхоум Мерседеса, так что сразу несколько людей закивали им. Джордж уверенно прошел дальше в сторону своей комнаты, чувствуя, что Ландо следует за ним. Когда дверь за ними захлопнулась, стало немного тише, но заглушить все звуки голосов было невозможно. — Признавайся, как лето провел? Видел в инсте видео с вечеринок, если выпрут из команды, диджеем станешь? На эти его слова Ландо только рассмеялся и развалился на диване. Джордж закатил глаза, а затем столкнул его ноги, чтобы освободить место и для себя. — А что? Завидуешь, что не проводил время так круто, как я? Я-то звал тебя, чувак, а у тебя вечные отговорки. — Неправда, я был занят. — Ага, что ты, весь перерыв тренировался? Вообще-то да, но он этого не скажет. Потому что если все его старания за последний год не оправдаются, он не переживет, когда все будут знать, что он вкалывал так много ни для чего. Пусть в случае чего думают, что он не сильно старался, и не будут удивлены провалу. — Какая разница, что я делал, а ты-то точно всех свободных девчонок в Монако трахнул. — И не только свободных, — приподнял брови Ландо, — передо мной никто не может устоять. — Еще бы, ты ведь шлюха настоящая. — А ты монашка. Когда уже себе девушку найдешь, раз не спишь с кем попало? — Не нужен мне никто, и откуда тебе знать, как часто и с кем у меня секс? — Да по тебе видно, ты вечно напряженный последнее время. — Тяжелый прошлый сезон. — Ага, — вздохнул Ландо. — Зато наконец ты теперь босс. Интересно, как Льюис в Феррари поедет. А мелкий твой, Кими? Как он тебе? Джордж пожал плечами: — Пацан как пацан, я с ним почти не пересекался. Он немного нервный, но кто бы на его месте не был. — Хотел бы я себе снова в напарники новичка. — Что, сильная версия Оскара тебе не по душе? — позлорадствовал Джордж. — Мне нравилось, когда этот парень давал мне просто спокойно ездить. Теперь он заставляет меня все время напрягаться, быстрый засранец. Да и вообще я… Черт. Раздался звук звонка из телефона Ландо. — Блять, моя пиарщица. Она точно в бешенстве. — Если проигнорируешь, уверен, все будет еще хуже. Ландо мучительно застонал, посмотрел на экран телефона несколько секунд, но потом все же принял вызов. Джордж не разобрал слов, но злобный крик девушки был вполне слышен. Ландо пытался как-то оправдаться, но та не давала вставить ему и слова, и вскоре он сдался. Спустя несколько минут, на протяжении которых Джордж успел пролистать сторис больше тридцати людей, Ландо наконец оторвал телефон от уха и с самым жалостным лицом, известным миру, сообщил: — Мне жопа, но если не вернусь к команде на протяжении двух минут, мне еще большая жопа. Джордж только рассмеялся вслед вылетающему другу, который, конечно же, не счел за необходимое закрыть за собой дверь. Шум, доносившийся с первого этажа, раздражал его, но не настолько сильно, чтобы встать и закрыть дверь прямо сейчас. Он должен был признать, что Ландо хорошенько его взбодрил, и теперь тот настрой, который у него был раньше, как ветром сдуло. Нужно было несколько минут, чтобы вернуться к состоянию сосредоточенности. Это он и сделал. Затем встал и закрыл дверь, лег на диван, закрыл глаза и начал визуализировать идеальный круг. Он сделает это. Он должен. Вскоре наступила квалификация, которая, если честно, мало чем отличалась от остальных квалификаций, которые Джордж проводил последние годы. Разница только в том, что это первая квалификация сезона — вот здесь наконец и станет точно понятно, за какие же стартовые места он на самом деле сможет бороться. Что ж, как оказывается — за первые. Потому что это был поул. Едва выхваченный у Шарля в последнюю минуту сессии, но с превосходством в четыре (четыре!) десятые. Этого было достаточно, чтобы дать ему еще немного надежды. Еще немного уверенности. А затем было воскресенье. И все было как в том сне. Вдох. Выдох. Голос инженера в ухе, оповещающего о последней машине, заезжающей на стартовую решетку. Погасшие красные огни. Старт. А затем лидирование. Первую половину гонки он просто создавал все больший и больший отрыв от Шарля. Инженер сообщал ему о борьбе за вторую позицию между Леклером, Норрисом и Риккардо, но на самом деле это не имело значения. А вот что имело — его семисекундный отрыв. Более чем достаточно для уверенности. Затем хороший пит-стоп. Затем еще один хороший пит-стоп. Он совершал обгоны, когда оказывался в гуще пилотов, которые боролись за хоть какие-то очки. Но ни Шарль, ни Ландо, ни Даниэль ни разу не оказались впереди него. И он выиграл. Десять секунд. Тогда по радио он спросил своего инженера, где финишировал Кими. Тот ответил, что шестым. Затем он сказал ему всю топ-10. Льюиса там не было. Ха. Уже позже он узнал, что тому просто не повезло, стратеги Феррари что-то наплутали, и из-за этого легендарный гонщик финишировал одиннадцатым. Ему было плевать на причины. Он просто был рад, что он первый, Кими заработал неплохие очки, и оба зачета возглавляла команда Мерседес. Он с радостью стоял на верхней ступени, слушая гимн Великобритании. Он с радостью взял в руки кубок и подкинул его вверх. Он с радостью схватил бутылку шампанского после и обрызгал ими Шарля и Ландо. Он просто дышал с радостью. Он был прав. Это его год. Где-то в моменте между общим фото с командой и обливанием шампанским он поднял взгляд на вип-ложу. На самом деле его глаза просто скользнули в ту сторону, там не было никого, кого он бы знал либо помнил, но там явно был кто-то, кто был заинтересован им. Кто-то, кто в упор смотрел на него. И не так, как это делают фанаты либо заинтересованные спонсоры. Нет, это был другой взгляд. Интенсивный. Такой, из-за которого на одну короткую секунду Джордж замер. На самом деле секунда для него — это непозволительно много. Это был мужчина. Джордж предположил, что ему где-то столько же, сколько и самому гонщику. Он был в деловом костюме, и если быть честным? Выглядел чертовски хорошо. Он выглядел как тот самый бизнесмен-мафиозник, которого представляют девчонки-подростки, читая по ночам книги, которые им бы не стоило читать. А Джордж упоминал, что ему нравятся не только девушки?