Собиратель цветов и цветочный фей

Хуа Чэн проснулся от интенсивного, тихого сопения прямо под ухом. Тёплое, ровное дыхание согревало кожу его шеи. Приоткрыв свой глаз, он заметил, как фей (да, Се Лянь снова стал феем) зарывшись лицом в его чёрные волосы, лежал на его же подушке, сладко посапывая почти в ухо. Золотистые крылья были небрежно расправлены по шелку, переливаясь в полумраке. Хуа Чэн легонько, кончиками пальцев, провёл по пушистым волосам принца, но тот во сне тут же схватил его за ладонь и притянул к себе, сонно бормоча: — Сань Лан, ещё минуточку… — и снова засопел, но на этот раз уже уткнулся носом и щекой в тёплую ладонь демона. Хуа Чэн позволил ему так полежать пару секунд, наслаждаясь этим милым жестом, а потом осторожно подхватил крошечного фея обеими руками, переложил на соседнюю подушку, а сам встал и потянулся, чувствуя, как мышцы спины приятно напрягаются. Сквозь неплотно задернутые шторы сочился яркий, золотистый дневной свет. Судя по высоте солнца, был уже полдень. — Сань Лан? — раздался сонный тонкий голосок за его спиной. Повернувшись, Хуа Чэн увидел милое, маленькое, слегка лохматое создание, сидящее на подушке и протирающее глаза. Его ослепительно красивые крылья были аккуратно сложены за спиной. На фее было простое белое ханьфу, на котором не было ни одной лишней складки даже после сна. Демон не смог сдержать улыбки. Ему нравился любой облик Се Ляня — будь то крошечный сияющий фей, или статный, прекрасный человек. — Да, гэгэ, я тут. Ты же хотел ещё поспать, — напомнил он. — Ну, я же сказал — ещё минуточку, — отшутился Се Лянь, зевнув. — Я так прекрасно сегодня спал… как будто побывал дома. Хуа Чэн присел на край кровати, подперев голову рукой, и просто смотрел на него. Пока фей пытался пригладить непослушные, торчащие в разные стороны волосы из чёлки, демон спросил: — Какие у нас планы на сегодня, гэгэ? — О, я бы очень хотел увидеться с Бань Юэ, — оживился Се Лянь. — Такой замечательный, храбрый ребёнок, Сань Лан. — Конечно, сходим сразу после завтрака. Вечером не получится — в больничном крыле строгий режим. Даже мне никак не повлиять на этого неуёмного докторишку, — с лёгкой усмешкой ответил Хуа Чэн. — Мгм… — сказал Се Лянь, зевая в свою маленькую ладонь. — Тогда умываться и завтрак! — Конечно, гэгэ, — вставая, произнёс Хуа Чэн и направился к двери купальни, отворяя её с лёгким поклоном. — Прошу, ваше высочество, — промурлыкал он, и в его голосе зазвучала лёгкая, игривая почтительность. Се Лянь фыркнул, щёки его слегка порозовели. Он расправил свои яркие золотые крылья и взмыл с кровати по направлению к демону. Но, вопреки ожиданиям Хуа Чэна, он не пролетел прямо в купальню, а грациозно приземлился на его плечо, удобно устроившись, как делал это раньше, когда его крыло ещё было на лечении. — Вот так-то лучше, — заявил Се Лянь, хлопая демона ладошкой по плечу. — Вперёд! Привычным движением с демона и фея упали одежды, и вскоре они уже сидели в тёплой воде, окружённые ароматным паром. Се Лянь, не изменяя себе, резвился в воде: нырял, выныривал, пускал пузыри, брызгался и от души смеялся, когда Хуа Чэн с улыбкой подхватывал его дурачество, подбрасывая лёгкие струи воды в ответ. Искупавшись, они вернулись в покои Хуа Чэна. Наполовину вынырнув из огромного пушистого полотенца, в которое его заботливо закутал Хуа Чэн, Се Лянь, немного волнуясь, задал вопрос: — Эм, Сань Лан… Ммм… а могу я снова одолжить у тебя твоей ци? — скулы фея порозовели, но на этот раз он не отвёл взгляд, а испытующе смотрел на лицо демона, которое в полумраке комнаты, казалось, тоже сменило оттенок на более тёплый. — Конечно, гэгэ, — без колебаний ответил Хуа Чэн, присаживаясь на корточки перед маленьким Се Лянем, чтобы быть с ним на одном уровне. — Тебе… нравится быть человеком? — Да, — прошептал Се Лянь. — Раньше, когда я выходил к людям, жил в деревне, помогал им, работал в поле… я всегда был человеком. Так что, мне очень нравится быть человеком, — сбивчиво объяснил он, пытаясь вкратце передать свои чувства. — Ну, тогда начнём, — тихо сказал Хуа Чэн, приближая лицо. — Мгм, — кивнул Се Лянь и приложился своими крошечными мягкими губами к губам демона. Хуа Чэн, как и в прошлый раз, запустил тонкий поток своей ци. И вот, в облаке золотистого сияния, снова возник Се Лянь-человек. Такой же статный и прекрасный в глазах Хуа Чэна, как и вчера. На нём было то же алое ханьфу, в котором он уснул после ужина. Кольцо на тонкой цепочке оттеняло цвет его кожи. После превращения, Хуа Чэн, оставаясь в той же позе, оказался прямо между двух оголённых коленей Се Ляня. Не удержавшись, он быстро и нежно, чмокнул сначала одно, потом второе, а потом сразу же накрыл их полами длинного ханьфу, словно пряча следы своей внезапной нежности. Се Ляня это нисколько не смутило, он лишь беззаботно рассмеялся, запахивая одеяние плотнее вокруг себя, следуя примеру Хуа Чэна. Тут же им подали лёгкий завтрак и свежий чай. После завтрака Се Лянь решил выбрать что-то из нарядов Хуа Чэна — его коллекция была богата, а ростом он теперь почти не уступал демону и вполне мог носить его одежду. Пока Се Лянь с интересом рылся в огромном сундуке, где, казалось, были собраны все оттенки красного, у Хуа Чэна в груди пело от счастья. Он даже не представлял, что когда-нибудь увидит такую картину: его гэгэ, примеряющий его вещи. Собравшись, Се Лянь повязал свои тёмные волосы в небрежный пучок на затылке, и они отправились в больничное крыло. Как только они переступили его порог, цвета вокруг сменились с привычных темно-красных на успокаивающие бирюзовые, зелёные и белые. В воздухе витал сложный запах целебных трав, свежеприготовленных отваров и сушёных растений. Вдоль стен стояли стеллажи с аккуратными баночками и свитками, на дверях висели защитные талисманы. Пройдя пару шагов по направлению к дальним ширмам, они услышали заливистый, звонкий смех Бань Юэ и такой же яркий, беззаботный смех молодого мужчины. Подойдя ближе, Се Лянь и Хуа Чэн увидели их двоих: Бань Юэ, которая попивала отвар из глиняной кружки, сидя на кушетке, и молодого парня с кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы и ярко-зелёными, словно весенняя листва, глазами. — Ох, Хуа Чэнджу, здравствуйте! Не знал, что вы сегодня придете, я бы тогда приготовил и вам какие-нибудь укрепляющие микстурки! — быстро затараторил парень, резко вскакивая. — О… а… а вы сегодня не один. Я — Ши Цинсюань, — он протянул руку Се Ляню, сияя улыбкой. — Я тут доктор, поэтому если у тебя заболит голова или живот, ты всегда можешь ко мне обратиться! Ши Цинсюань продолжал говорить, не скрывая своего энтузиазма и улыбки. — Меня зовут Се Лянь, — представился принц, вежливо пожав протянутую руку. Пока они знакомились, Бань Юэ, округлив свои тёмно-синие глаза, смотрела на Се Ляня так, будто тот только что вытащил живой цветок из-под ее подушки. — Господин Се Лянь…? — заторможенно спросила она. — Но ведь… Вы же… Как же… Так и не сумев договорить свою мысль, она просто закрыла рот и уставилась на Се Ляня в ожидании объяснения. Се Лянь захохотал, присаживаясь на краешек кушетки рядом с Бань Юэ. — Малышка, да это я. Просто я ведь волшебный фей, и я могу превращаться в человека. На самом деле, быть человеком мне нравится больше всего, а Сань Лан мне в этом помогает, без него я бы не смог сейчас выглядеть так. Когда Се Лянь произнёс имя демона, он повернулся к нему с тёплой улыбкой и сияющими глазами, в которых читалась бескрайняя благодарность. Хуа Чэн же в свою очередь просто опустил ладонь на плечо Се Ляня, легонько его сжав, давая понять, что всё в порядке. В палате они пробыли часа три. Бань Юэ с жадным интересом расспрашивала, что было после её потери сознания, а потом и сама рассказывала, как очнулась уже здесь. В разговоре активно участвовал и Ши Цинсюань, пересказывая комичные ситуации: как Бань Юэ по ошибке выпила не свой горький отвар и скривилась, а потом наотрез отказывалась принимать любое лекарство, пока он не подсунул ей мёд. Ши Цинсюань понравился Се Ляню — такой открытый, весёлый и энергичный демон. Он сразу пригласил заходить чаще, но «не по делу», потому что ему нравится, когда все в его крыле ходят здоровые. Так же Цинсюань, понизив голос, поделился, что слышал от придворных демониц слухи, будто у Хуа Чэна живёт то ли эльф, то ли фей. И ему тоже было жутко любопытно его увидеть. — И вот он тут, — закончил он чуть грустно, — но уже как человек. — Не переживай, Цинсюань, — смеясь, уверял Се Лянь доктора. — Я как-нибудь залечу к тебе… на своих двоих. На этот раз Хуа Чэн попросил накрыть обед в саду, в уединённой беседке, увитой живыми цветами. Тихо и неспешно прогуливаясь по тенистым дорожкам сада до беседки, они разговаривали. Подвески на поясе Хуа Чэна еле слышно позванивали в такт шагам. Делились мыслями, вспоминали мелочи. Они прошли мимо старого дерева, на котором Се Лянь когда-то повязал белую ленту, и он, хихикая, спросил: — А могу я повязать ещё одну ленту? — Что гэгэ хочет загадать на этот раз? — спросил Хуа Чэн, останавливаясь. — Если я скажу, то не сбудется, — с таинственностью ответил Се Лянь, подходя к дереву с новой белой лентой в руках. Закрыв глаза, он начал мысленно загадывать: «Уважаемые божества, даруйте, пожалуйста, этому демону счастья. Чтобы он просыпался с улыбкой и засыпал с ней же. Чтобы в его сердце всегда был уголок спокойствия и любви». И повязал ленту на низкую ветку. — Ну всё, пошли на обед! — оживился Се Лянь, хватая демона за руку и потягивая за собой. Плотно и вкусно пообедав, они снова прогулялись по саду, теперь в других, ещё не изведанных Се Лянем частях. Сад был настолько обширным, что и за три дня его бы не удалось обойти. Се Лянь восторгался невиданными цветами, спрашивал названия интересных видов и, как ребёнок, наклонялся, чтобы вдохнуть аромат каждого особенно красивого цветка на поляне. В саду порхали призрачные бабочки с полупрозрачными крыльями, мерцающими, как лунный свет. Они то и дело садились на плечо и даже на макушку Се Ляня, чем вызывали у него безудержный восторг и горящие, как у того же ребёнка, глаза. Вдруг Се Лянь резко остановился и повернулся к Хуа Чэну. — Сань Лан! А не хочешь пойти со мной посмотреть на вечерний Призрачный Город? Пожалуйста? Я бы очень хотел прогуляться с тобой при свете фонариков! Взяв нежно ладонь Хуа Чэна в свои, Се Лянь заглянул ему в сверкающий глаз и скорчил самую умоляющую и жалобную «моську», какую только мог. — Аха-ха-ха! — рассмеялся Хуа Чэн, проводя свободной рукой по волосам Се Ляня и на мгновение прижимая его к себе, чтобы вдохнуть знакомый тёплый аромат. — Конечно, гэгэ. Как я могу отказать моему гэгэ? Вечером они вновь вышли на улицы города. Энтузиазму Се Ляня мог бы позавидовать даже Ши Цинсюань — настолько неугомонным и любознательным он был. Се Лянь разыскал ту самую лавку с веерами и выбрал тот, что приглянулся ему в день нападения, — с серебряными бабочками на алом шёлке. Он купил его, и тут же, с лёгким поклоном, преподнёс Хуа Чэну. Себе же выбрал пару простых и изящных браслетов из зелёного нефрита и тонкую золотую заколку для волос. Все продавцы были несказанно рады, если у них что-то покупал сам Владыка города, и пытались отдать товар почти даром, но Хуа Чэн неизменно оставлял на прилавке щедрую плату. Вернувшись в покои, оба были абсолютно счастливы и умиротворены. Се Лянь уснул, едва умывшись и переодевшись в мягкую ночную одежду, даже не притронувшись к лёгкому ужину. Хуа Чэн, как и всегда, заботливо поправил одеяло, накрыв его с ног до головы, и прилёг рядом. И Се Лянь, не заставляя себя долго ждать, во сне сразу же придвинулся к нему, закинул ногу, обнял рукой поперёк тела и уткнулся щекой в его плечо. Хуа Чэн перевернулся лицом к нему, придвинулся ближе и так же обнял Се Ляня поперёк, чувствуя под ладонью ровное дыхание и тёплое биение сердца. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь этим дыханием и биением сердец.