Собиратель цветов и цветочный фей

В таком медленном, размеренном темпе прошло около двух недель. Армия Хуа Чэна прочесывала все окрестные города и деревни, но никаких новых зацепок о Безликом Бае не было. Он затаился и, скорее всего, строил новый план. Несколько раз в неделю Хуа Чэн и Се Лянь проводили время в библиотеке, но поиски не давали новых результатов — попадалась лишь информация, которую они уже знали. Бань Юэ выписали, и Се Лянь стал часто проводить с ней и Ши Цинсюанем время. Они гуляли по городу, ходили за покупками, прогуливались в саду. Пару раз Се Лянь залетал к Ши Цинсюаню в облике фея, и тот чуть ли не визжал от восторга, осматривая его со всех сторон и аккуратно трогая кончиками пальцев сияющие крылья. Однажды Ши Цинсюань предложил Се Ляню искупаться в Тёмном море неподалёку и через портал перенёс их на пустынный песчаный берег. При виде бескрайних, тёмных, тяжёлых вод у Се Ляня дрогнуло сердце. Дыхание участилось, стало поверхностным и рваным. Он закрыл ладонями уши, пытаясь заглушить навязчивый шум прибоя, который теперь звучал как эхо его собственных кошмаров, и присел на корточки, стараясь дышать медленнее. Но это не помогало. В груди что-то болезненно сжалось, и начались тихие, сдавленные всхлипы, которые он не мог удержать. Ши Цинсюань, не ожидавший такого поворота, немедленно связался с Хуа Чэном через духовную сеть. Портал разверзся почти мгновенно, и из него шагнул демон. Его грозный глаз метнул на доктора молниеносный, злобный взгляд, от которого тот невольно «ойкнул» и отпрянул. Не говоря ни слова, Хуа Чэн аккуратно поднял на руки трясущегося Се Ляня, подбросил кубики и шагнул в портал, не оглядываясь. Уже в покоях, в надёжных, крепких объятиях Хуа Чэна, всхлипы Се Ляня постепенно становились реже, переходя в прерывистые вздохи. Хуа Чэн не спрашивал, что случилось. Он просто держал его, одной рукой прижимая к груди, а другой плавно и нежно поглаживая по волосам, затем по плечам, по спине — широкими, успокаивающими кругами. Се Лянь сам вжимался в демона, как в спасательный круг, постепенно успокаиваясь под его ладонями и под мерный, гулкий звук его сердца. — Прости… что я снова доставляю тебе неудобства, Сань Лан, — выговорил наконец Се Лянь, всхлипнув в последний раз. — Никаких неудобств гэгэ не доставляет. Не выдумывай, — мягко ответил Хуа Чэн, не прекращая поглаживаний. — Я тут и рядом с тобой, значит, всё хорошо. Я рад, что могу тебе с этим помочь. Он хотел донести до Се Ляня, насколько тот для него важен, но слова казались недостаточными. Тогда он нашёл другой способ. — Хочешь ещё моей ци? — тихо предложил он, отодвинувшись ровно настолько, чтобы заглянуть в заплаканные, красные от слёз глаза фея. — Проснёшься завтра человеком. На лице Се Ляня, ещё влажном от слёз, промелькнула слабая, но искренняя улыбка. — Да… да, хочу, Сань Лан, — прошептал он. Было видно, как ему нравится быть человеком, и если ему предлагают такую возможность — почувствовать себя по-другому, — он никогда не откажется. Хуа Чэн кивнул. Он закрыл свой глаз, положил одну руку Се Ляню на затылок, а другой обхватил его за талию, притягивая ближе. Он приблизил своё лицо, оставив между их губами лишь миллиметр расстояния, давая фею самому сделать последний шаг. Заминки не последовало. К его губам прикоснулись мягкие, чуть прохладные от слёз губы Се Ляня. Они ощущались иначе, чем крошечные губы фея — теперь они были больше, мягче, и на них был вкус соли. Хуа Чэн пустил привычный тёплый поток своей ци, позволяя телу Се Ляня наполняться ею. Но через мгновение раздался тихий сдавленный звук — не то стон, не то мычание. Хуа Чэн тут же отстранился, чтобы спросить, что случилось, но Се Лянь, не открывая глаз, обхватил его голову ладонями и притянул обратно к своим губам. Поток ци возобновился. И тут Хуа Чэн почувствовал нечто новое. Се Лянь начал осторожно покусывать его нижнюю губу, не отпуская. Сначала демон подумал, что ему показалось, но потом раздался отчётливый, мокрый, довольный чмокающий звук прямо у его рта. Это стало последней каплей, снесшей все барьеры. Вернув руку на затылок Се Ляня, он снова притянул его к себе, на этот раз без нерешительности. Он плавно провёл кончиком языка по его губам, прося разрешения войти. Поток ци бурлил мощнее, смешиваясь с нарастающим жаром. Се Лянь с тихим вздохом приоткрыл рот, и Хуа Чэн тут же ворвался внутрь. Его язык начал исследовать каждый сантиметр — нёбо, внутреннюю поверхность щёк, скользящий в ответ язык самого Се Ляня. Он пососал его, слегка затянув в свой рот, и вторая его рука крепче обхватила шею фея, прижимая его ещё ближе. И Се Лянь издал низкий, срывающийся стон прямо ему в рот. Он сам обвил руками шею Хуа Чэна, попытавшись теперь пробраться языком в его рот. Демон не был против — он охотно позволил своему принцу хозяйничать, отвечая на каждое движение. Се Лянь, издавая эти низкие, пошлые стоны и мокрые звуки от поцелуев, прижался к Хуа Чэну всем телом, удобно устроившись у него на коленях. Хуа Чэн отчётливо чувствовал через тонкую ткань горячий, твёрдый бугорок, давящий ему в низ живота. От осознания того, что его принц возбуждён от их поцелуя, у демона вырвался глухой, гортанный рык прямо посреди поцелуя. Они оторвались, чтобы перевести дыхание. Между их губами повисла тонкая, блестящая нить слюны. Картина была откровенно порочной и невероятно горячей. — Ох, Сань Лан… я… — начал было оправдываться Се Лянь, запыхавшийся, с разгорячёнными щеками. Но Хуа Чэн, не дав договорить, снова прикоснулся к его губам — сначала просто, вопросительно, ожидая. И Се Лянь сам впился в них с новой силой. Энергия ци уже давно перестала течь. Теперь это было просто наслаждение друг другом. Се Лянь, не отрываясь от поцелуя, начал медленно, почти неосознанно двигать бёдрами, растирая свой твёрдый член о пресс Хуа Чэна, и тихонько постанывал от каждого движения. Хуа Чэн, наконец, опустил свою свободную руку вниз. Он аккуратно накрыл ладонью то место, где уже проступало мокрое пятно от предэякулята, и взял в руку этот горячий, отчётливый бугорок через ткань. Се Лянь снова издал тот же низкий пошлый стон и толкнулся в его руку. Демон принял это как безоговорочное согласие. Он продолжил поглаживать, теперь уже более уверенно, прощупывая форму и длину через одежду. Потом его пальцы плавно обошли складки тонкой ткани. Он нащупал пояс, затянутый на талии Се Ляня, и, не прерывая глубокого, влажного поцелуя, проскользнул под него. Ткань поддалась, и его ладонь наконец коснулась обнажённой пылающей кожи. Он обхватил твёрдый, напряжённый ствол, который пульсировал в его руке отчаянным, быстрым ритмом. Кожа была бархатистой и невероятно горячей, а кончик уже был мокрым от прозрачной липкой влаги. Хуа Чэн провёл большим пальцем по этой влаге, собрал её, а потом начал медленно выводить круги вокруг чувствительной головки, ощущая, как под его прикосновением она ещё больше подрагивает. Его палец скользнул по узкой щели на самом кончике, и он почувствовал, как всё тело Се Ляня вздрогнуло в его объятиях. — М-м-мх… — в рот Хуа Чэну вырвался сдавленный стон. Хуа Чэн ответил на эту яростную мольбу, начав двигать рукой. Сначала медленно, просто обжимая его всей ладонью, чувствуя, как жилка на нижней стороне члена напрягается под его пальцами. Потом движение стало ритмичнее и увереннее. Он скользил от основания к головке, его большой палец продолжал играть с тем самым чувствительным местом рядом с головкой. Тело Се Ляня натянулось, как тетива. Он оторвался от поцелуя, запрокинув голову и обнажив длинную линию шеи. Его губы были приоткрыты, дыхание срывалось на хриплые, короткие всхлипы. Его бедра начали непроизвольно толкаться навстречу движениям руки Хуа Чэна, в такт этому нарастающему давлению внизу живота. — Сань… а-а… Лан… — его голос сорвался, превратившись в стон, когда пальцы Хуа Чэна сомкнулись чуть туже, а движение ускорилось. Этого оказалось достаточно. Горячая, вязкая волна выплеснулась демону на руку и на низ живота, пачкая ткань ханьфу. Он издал тихий стон и его тело безвольно повисло на Хуа Чэне, лишь прерывистые, глубокие вздохи поднимали грудь. Демон нежно поглаживал его по взмокшей спине и влажным волосам, время от времени целуя в висок. Но тут, тихо шепча прямо в ухо демона, Се Лянь произнёс: — Сань Лан… Ты наверное… сейчас изменишь ко мне своё отношение или мнение. Но я… я сам этого хотел. И мне понравилось… — его спина под ладонью Хуа Чэна снова слегка напряглась. Хуа Чэн отодвинул его голову, чтобы заглянуть в медовые, полные неуверенности глаза. — Я сам был счастлив этому поцелую, гэгэ, — сказал он твёрдо, и с каждым словом делал лёгкий, но отчётливый поцелуй: одна щека, другая, веки, лоб, кончик носа, мочка уха. — И если я стану относиться к тебе по-другому… то только с ещё большим трепетом, уважением и нежностью. Последний поцелуй он снова положил на его губы, и Се Лянь охотно ответил, уже без тени стеснения. Весь остаток дня они провели в покоях демона. И «тренировались с ци». Много раз.