Выжившие, что пишут историю

В первый момент, увидев вывеску таверны, Индро грешным делом думает, что этот незнакомый ему пока Сухой Черт — совершеннейший идиот. Ну кто станет прятаться в Чертовом Месте, имея такое прозвище?! Это же вовсе кретином надо быть! Впрочем, когда пьяница, валяющийся в грязи, оказывается, по словам Жижки, «лучшим стрелком по эту сторону Альп», Индржих перестает сомневаться. Теперь он абсолютно уверен: и Черт, и его люди знамениты чем угодно, но не умом и сообразительностью. Но это не самая плохая новость. Вести о том, что от банды, на которую они рассчитывали, остался один-разъединственный мужик, — гораздо, гораздо хуже. Впрочем, Кубенка — пьянчуга представился именно так — кажется, не так туп, как выглядит. Предлагает разумное: добыть ручницы и напасть на обоз. На ногах, даже пьяный, держится уверенно, правда, благоухает, как разбитая винная бочка. Похоже, Индржих надышался этими парами до миражей. Ничем иным он не может объяснить появление во дворе перед таверной Славки, да еще и с Иржиком на руках. — Пани, вы здесь! — у Жижки вид делается какой-то хищный, а голос словно густеет. — По-прежнему помощник аптекаря? — По-прежнему, пан, — Славка откидывает с лица прядь волос, пачкая щеку чем-то зеленым. — Пан Кубенка, я всех обошла, ее не видел никто! Индро раньше наблюдать не доводилось, как из пьяного дурака в сурового воина одним моментом превращаются. Кубенка коротко бросает: — Разберусь. Мелкий на тебе! — и, схватив Индржиха под руку, волочет его к лошадям. — Давай, пацан, спасем по-быстрому Черта и займемся действительно важным. Найдем бешеного Ягненочка. Они срываются с места, не слушая, что им вслед кричит Жижка. А тот плюет на землю и, махнув рукой на идиотов, поворачивается к Славке. Он, уехав тогда из Чертова Места, думал о ней неожиданно много. Не то чтобы не чаял увидеть снова, хотя и это тоже, больше пытался понять: как подступиться-то к ней? Давненько ему не приходилось пани, как крепость, измором брать. И уж точно ни разу он подобной ерундой не занимался с простолюдинками. — Прошу прощения, пан, нам идти надобно, — Славка смотрит, как обычно, куда-то ему под ноги, и голос у нее чуть громче шепота. Она шагает чуть в сторону, и Жижка сдвигается вслед, перегораживая ей путь. — Позвольте помочь? — Он протягивает руки к ребенку, который вцепился Славке в плечи. — Не знал, что у вас есть дети. — Это мой... племянник, — врет она совершенно неумело и неловко, пацана прижимает ближе. А тот, развернувшись к Жижке лицом, смешно округляет рот и протягивает руку, пытаясь схватить атамана за усы. — Иржи! Прекрати! Что я говорила о поведении?! Жижка шагает чуть ближе, позволяя мальчишке ухватить себя за ус. Иржи восторженно щупает странные штуки, растущие у незнакомого пана на лице. Он таких отродясь не видел так близко. Жижку разбирает смех от того священного ужаса, что на лице Славки проступает. — Не тревожьтесь так, пани, ребенку любопытно. Никто ему руку рубить не станет, — голос у него смягчается. — Ну что же вы меня совсем каким-то душегубом считаете! Славка молчит, хотя очень хочется ответить, что не нужно душегубом быть для того, чтобы чудовищем оказаться. Но пан Жижка стоит слишком близко, она даже увернуться не успеет от удара. Он поднимает руку; Славка замирает, ожидая резкой боли, но чувствует внезапно нежное прикосновение. Пан касается ее лица совсем легко, явно оттирая что-то, и склоняется чуть ближе. Славка совершенно не хочет знать, для чего: поцелуя, укуса или очередного приглашения на сеновал. У нее ладони потеют и сердце колотится почти в горле. От сухого тепла его руки по коже бегут мурашки. Пальцы пахнут выделанной кожей, сухой дорожной пылью и воском. Катерина стоит у телеги и, как никогда остро, жалеет, что метать кинжал так и не научилась. Жижка любезничает с очередной девицей, будто сухдольской мыльщицы ему не хватило! От воспоминаний о том, как, зайдя вечером проведать атамана — просто раны осмотреть, — она обнаружила того в совершенно неподобающем виде в компании Зузанны, у Катки кулаки сжимаются. Вот, право слово, иной раз Жижка ничем не лучше Комара. Разве что чуть разборчивее. Но ладно Зузанна, Клара — юные красивые девочки. Но эта! Моль бледная! Жижка говорит с девкой о чем-то мягко, мурлычет почти, подходит ближе и щеки ее касается, стирая грязь. Катерина от злости пинает лошадь, та взвизгивает, и неловкая гармония момента осыпается, как угли в прогоревшем костре. Девка, до этого примерзшая к месту, отступает осторожно, словно каждое мгновение ждет, что ее окрикнут или схватят. Жижка оборачивается резко и осматривается внимательно, а девица пользуется тем, что он отвлекся, и скрывается в таверне. — Если ты закончил с барышнями миловаться, мы можем делом заняться? План у вас какой? — Катка подходит ближе. — Ты же не всерьез надеешься с отрядом Сигизмунда биться втроем? — Шла бы ты... вон, лошадей расседлывать, — Жижка трет переносицу и, уже привычно, сожалеет, что баб бить не приучен. Может, выпороть бы Катку пару раз, поумнела бы. Катерина фыркает не хуже иной кобылы, на атамана смотрит, недобро прищурившись, но лошадей уводит и оставляет на попечении мальчишки, помощника конюха. Жижка, оставшись в одиночестве, вздыхает мечтательно и тоскливо: опять аптекарша сбежала. Что за неуловимая, несговорчивая, упрямая девица?! Восторг просто! Он уходит в таверну — первым делом надо вызволить Черта, а уж после личную жизнь устраивать. Тем более как только Гинек на пороге таверны покажется, — Катку мигом унесет хоть в Кутна-Гору, хоть в Прагу. Все меньше будет проблем. А если Черт на Славку все еще зол, так это тоже неплохо. Они сыграют в чудную игру «плохой стражник, хороший стражник». Жижка спасет прекрасную даму от злобного чудища и... Впрочем, эти все фантазии лучше отложить. Пока еще Черт на пути к колесованию, Славка прячется где-то в купальнях, а Катка, как исповедник, стоит над душой — невозможно трахаться в таких условиях! Жижка кивает сам себе: вначале Черт. Потом секс. Главное — не перепутать! — Ну я же говорил, что они закопаны где-то здесь! — Кубенка пьяно рыгает, отравляя лесной воздух ароматами чеснока, перегара и петрушки. — Молодец, пацан! Отлично раскапываешь могилы! Чем ты занят завтра вечером? Есть тут неподалеку один погост... Индро очень хочется придурку по хребтине лопатой врезать и в яме из-под ручниц закопать. Это не человек — это бурдюк винный, обличие помятого бандита принявший! Они шляются по лесу полдня. За это время Индржих откопал: труп мужской — один, заячьих — три, заначку с одеждой, заначку с бухлом, яму, полную факелов, и еще одну, набитую камнями. И только сейчас, когда Индро покрыт землей, потом, ожогами и готов крыть по матушке все живое, ручницы нашлись. Нет, однозначно банда у Черта какая-то неправильная. Хотя — тут Индро бросает в холодный пот — если даже с такими дурнями этот тип умудрялся громить Сигизмунда и в хвост и в гриву, то на что он способен при нормальных-то наемниках?! Ох, Пресвятые небеса, может, не стоит такого человека спасать? У Индро пиздецки плохое предчувствие!