Под небом двух солнц

В карете было уже совсем не продохнуть. Рубашка мерзко липла к телу, а ворот слегка продавливал гортань. Бесконечные подъемы уже неимоверно уматывали, к горлу подступала ноющая тошнота. Майк уже снял с себя всё, что только мог: перевязь отшвырнул в угол, ворот расстегнул, засучил рукава, но легче не становилось. Дальше раздеваться уже некуда. Не хватало только перед рыцарским сопровождением и сестрой голым остаться. Наконец Майк не выдержал и застучал в стенку. Гвардейцы спорить не стали — им в железе под солнцем приходилось еще хуже. Они остановились у обочины, чтобы дать лошадям перевести дух, и Майк вышел наружу. Ноги на гравии подкашивались так, что пришлось ухватиться за борт кареты, лишь бы не упасть под копыта лошадям. Хотелось глотнуть воздуха, но в Орелии он в легкие не лез. Здесь он казался приторным. В носу засвербило сразу. Майк потер лицо рукавом, злясь на этот запах гари и цветов. Повсюду были эти проклятые розы. Они облепили стены, свисали с оград и лезли к дороге.  Город внизу слепил глаза. Стены слепили белизной так, что Майку пришлось сощуриться. На балконах висело какое-то тряпье, служанки перекрикивались через улицу, вытряхивая коврики, а рыжие крыши начали сливаться с закатом. Мимо проехал патруль в лазурных мундирах, и Майк опять прикрыл глаза ладонью, их кирасы сияли на солнце так, что больно было смотреть. Кони под ними шли ровно, с вычесанными гривами, сытые. На Севере таких коней не было даже в королевских конюшнях. Глядя на них, Майк чувствовал себя здесь лишним. Слишком всё было правильно, дорого и чуждо. — Посмотри на них, — сказал отец, выбираясь следом. Тед выглядел плохо. Изможденный и в этом южном свете он казался совсем стариком. — Ставни не закрывают. Совсем страх потеряли, живут нараспашку. Майк ничего не ответил и лишь запрыгнул обратно в карету. — Потерпите совсем немного, мы уже совсем близко, — окрикнул один из рыцарей караула, и карета двинулась снова. Вилла Роз располагалась впереди, на самом верху холма. Прежний хозяин, маркиз де Валанс, был настолько предан короне, что перед смертью завещал всё имущество государству. Забавно было думать, что теперь в этих комнатах будут спать северяне, те самые люди, которых маркиз наверняка ненавидел больше всего на свете. Знай он это, он бы просто перевернулся в гробу. Поместье представляло собой целый комплекс: основное здание с небольшими террасами, отдельная массивная конюшня и каменная мастерская чуть поодаль, заросшая кустарниками. Майк задержал на ней взгляд. Если вынести оттуда старую рухлядь и поставить наковальню, места хватило бы и для горна, и для верстака. Можно было бы часами возиться с оружием, не слушая ничьи причитания. Сад за главным домом переходил в виноградники, уходящие прямо к обрыву. Потенциал у земли был огромный: если вложить деньги, которых у них сейчас не было, и хорошенько поработать, здесь можно было бы снова запустить производство вина. В подвалах наверняка еще стояли пустые бочки, ждущие своего часа. Но сейчас всё выглядело запущенным. Лозы засохли, штукатурка на конюшне облупилась, а сад превратился в колючие заросли. Гравий во дворе хрустнул под сапогами слишком громко, разрушая тишину, в которой только вода лениво билась об стенки треснувшего фонтана. — Пахнет как на похоронах, — буркнула Нэнси. Она задела плечом куст, и шип розы распорол ей рукав. — Слишком много всего. Аж тошнит. Майк её понимал. На Севере так густо заваливали всё цветами только во время похорон, когда нужно было хоть как-то перебить тяжелый трупный запах. Здесь же этот приторный аромат стоял повсюду. Внутри виллы было прохладно и отдавало сыростью. Как только они вошли в холл, стало ясно, что работы здесь не меньше, чем снаружи. Стены были затянуты выцветшими обоями, мебель выглядела безнадежно устаревшей и обшарпанной, а ковер — такое чувство, что сейчас распадется на волокна. Здесь нужно было менять всё. Майк замер, не зная, куда деть руки. Были они серыми от дорожной пыли, с черной грязью под ногтями и мозолями от рукояти меча. Кажется, такое никаким мылом сразу не смоешь. Один из сопровождавших их рыцарей, оглядев отштукатуренный потолок, поправил перевязь и небрежно бросил: — Дом хоть и старый, но точно не хуже вашей усадьбы на севере. Если подойдете к делу с умом и вложитесь в ремонт, получите результат шикарнее вашего северного дворца. Рыцарь усмехнулся, заметив, как Майк скептически рассматривает пятна сырости на обоях. — Хотя, сдается мне, вы тут так часто пить будете, что и время ремонта пропустите. Майк и Тед переглянулись. Шутка висела в воздухе, но они совершенно не понимали, к чему он клонит. Пить? С чего бы им вдруг уходить в запой в этом заброшенном доме? Тед нахмурился, его лицо осталось непроницаемым, как и всегда. — Спиваться мы не планируем, — прямо и сухо ответил Тед. — У нас дел здесь по горло. Рыцарь только хохотнул, ничуть не смутившись их суровости. Он подошел к Майку и с размаху влепил ему ладонью по плечу. Так панибратски и легко, будто они сто лет были знакомы. Майк от этой фамильярности едва заметно напрягся, но промолчал. — Полегче, дружище! — рыцарь снова расплылся в улыбке. — Вы просто еще не поняли, куда попали. Орелия просто живет в предвкушении одного праздника, сразу сменяющегося вторым. Тут если не пьешь сам, то пьянеешь от того, как празднуют соседи. У нас повод не нужен, чтобы выкатить бочку на площадь. Он небрежно кивнул в сторону окна, где за холмами раскинулся город. — На этой неделе, например, Праздник Цветения. Музыка, танцы до рассвета и такие любовные интриги, в которые втягиваются все, от уличного пьяницы до последнего герцога. Рыцарь красноречиво перевел взгляд на Нэнси, которая ковыряла носком сапога край ковра, а затем снова на Майка.  — Смотрите в оба, многоуважаемые. Здесь легко потерять связь с реальностью. Может, через неделю ваши дети найдут себе по паре среди местных, да и съедут от вас. И останетесь вы тут вдвоем этим своим ремонтом заниматься. Майк обернулся к сестре, и успел поймать её взгляд. Они практически одновременно коротко ухмыльнулись друг другу. В этой ухмылке было всё: и понимание того, насколько нелепо они оба смотрятся среди этих виноградников, и ответ на заносчивость южан. Мысль о том, что кто-то из них может всерьез увлечься местной пустой болтовней или танцами, казалась настолько далекой, что даже не вызывала злости. — О, вы так реагируете только до первого праздника, — бросил рыцарь, явно заметив, как они переглянулись. — Все вы сначала ходите с такими лицами, а потом музыка начинает играть, вино льется, и всё, уже за уши не оттащишь. Вы еще попомните мои слова. Он кивнул напарнику, приглашая того к выходу. — Отдыхайте, уже вечер. Завтра к Королю, так что мы заедем за вами поутру. Смотрите не проспите. Его Величество терпеть не может, когда солнце уже встало, а гости еще глаза не открыли. Тяжелые двери захлопнулись, и эхо их шагов еще долго затихало в пустых коридорах. В холле воцарилась тишина, прерываемая лишь плеском воды из фонтана. Пыль медленно опускалась на затянутые тканью стулья. Майк побрел вглубь коридора, ведя ладонью по стенам. Стоило коснуться полки, как пальцы измазались в сером налете. В конце галереи он наткнулся на купальню, огромную мраморную чашу, вмурованную в пол. Кран скрипнул так, будто его не открывали вечность. Из него вырвалась смесь из ржавчины и воздуха, а затем потекла вода. Майк бессильно опустился на край. Его руки охватила неконтролируемая дрожь. Перед глазами то и дело всплывало лицо короля в ту последнюю секунду, а в ушах стоял рев толпы на Севере, когда его вели к карете. Майк невольно коснулся виска, почувствовав, как теплая вода разбудила гнойную рану. Кровь поползла вниз, разбиваясь о скользкий пол. Удар был не смертельным, но клеймо предателя жгло сильнее любой раны. — Дай я, — тихо сказала Нэнси, входя следом. Она видела, что он даже не может толком умыться: вода просто выплескивалась из дрожащих ладоней. Майк послушно наклонил голову. Нэнси закатала рукава и принялась поливать его затылок из ковша, вымывая из волос запекшуюся кровь. — Ты слышал, что этот рыцарь нес? — Майк фыркнул, стараясь отвлечься от боли в виске. — Я сначала подумал, он список праздников на год зачитывает. Как у них еще печень не отказала от такого графика? Нэнси рассмеялась, втирая мыло в его волосы. Дрожь в его плечах начала утихать. — Так это они еще сезон не открыли, — хмыкнула она. — Видимо, сейчас у них просто тихие будни. А ты видел, как они уходили? Этот их реверанс... Она отставила кувшин, вытерев мокрые руки о юбку, попыталась изобразить то самое южное изящество. Нэнси присела в глубоком поклоне, но ноги на влажном мраморе поехали в разные стороны. Она коротко вскрикнула, и Майк едва успел подхватить её за локоть, не дав растянуться на луже. — Тише ты, — Майк усмехнулся, помогая ей встать ровно. — Если ты и завтра будешь такой неловкой, какой-нибудь местный аристократ тебя быстро в этих коридорах зажмет. — Еще чего, — Нэнси поправила волосы, приходя в себя. — Пусть только попробуют.   После того как Нэнси закончила, Майк вышел из купальни и побрел в свою комнату, не глядя по сторонам. Мокрое полотенце еще лежало на голове, пропитываясь влагой от волос, а во рту остался привкус мыла. Хотелось просто подышать, поэтому он сразу направился к балкону. Он толкнул створки и вышел на свежий воздух. Но стоило ему вдохнуть полной грудью, как послышался скрежет копыта об гравий.  Резко показался хруст промерзшей грязи под тяжелыми сапогами и тот самый голос, перекрывающий утренний туман: «Мясо, подъем! Живее!» Майк замер, вцепившись в теплые перила. Полотенце съехало на плечи, но он этого уже не заметил. Их будили так каждое утро: сержанты вваливались в палатки, хватали за шиворот и трясли. Офицеры не стеснялись вкладывать в этот подъем тяжелый кулак. Удары в живот были вместо завтрака. Перед глазами всплыло лицо Тони. Тот был на пару лет старше, но на фронте они оба считались самыми молодыми и неопытными. Майку тогда просто повезло: он остался в безопасной зоне за скалами, пока Тони бежал по открытому плацу. Стрела пробила его грудь насквозь, наконечник вышел со спины вместе с ошметками легкого. Майк выскочил к нему и подхватил обмякшее тело. Он видел его глаза и понимал, что Тони мертв, но всё равно взвалил его на спину. Он тащил его через всё поле, только чтобы парня похоронили, а не оставили гнить. Но когда он добрался до своих, сержант даже не посмотрел на лицо убитого. Он просто пнул труп сапогом, отшвыривая его в грязь: «Бросай этот мусор! В строй встал, быстро!» Офицеры не запоминали их имен. Зачем называть по имени того, кто не через день, так через месяц всё равно превратится в бесформенный фарш под копытами лошадей? Для них они были просто расходным материалом, который бросали в пекло, чтобы заткнуть дыры в обороне. Майк перекинул ноги через перила и сел на самый край. Высота больше не пугала. Она казалась самым простым способом всё закончить. Он медленно разжал пальцы, чувствуя, как ладони отлипают от камня. Всего один толчок, и этот шум в голове наконец-то заткнется. Он уже почти подался вперед, но перед глазами всплыло лицо матери. Он вспомнил, как она встречала его каждый раз: не говорила ни слова, просто стояла рядом и плакала, касаясь его щек и плеч, проверяя, точно ли это он. Она провожала его так же. Молча, глядя в спину, пока он не скрывался из виду. Если он сейчас сделает этот шаг, она просто не выдержит. Это ее и добьет. Следом он вспомнил Нэнси. Сегодня он впервые за долгое время услышал, как она по-настоящему смеется. Не ради приличия, а просто потому, что ей было смешно. И отец — Майк знал, что тому сейчас не легче, — но старик держался, не позволяя себе сорваться. Спрыгнуть сейчас значило просто бросить их одних разгребать всё это, лишь бы самому больше не было так тошно. Это был бы самый подлый поступок.  Настоящая трусость — уйти, когда им всем паршиво. Его смерть ничего бы не исправила, она бы только заставила отца хоронить собственного сына, а мать окончательно сойти с ума от горя.  А младшая сестра? Она была еще ребенком. Если он останется и перетерпит всё, что их ждет в этом дворце, у нее будет шанс вырасти не такой сломленной, как они все. Майк стиснул зубы и до боли вцепился в перила. Его трясло, но он рывком перетащил ноги обратно и рухнул на каменный пол балкона. Шатаясь, Майк завалился в комнату и рухнул на кровать. Его трусило так сильно, что зубы стучали друг о друга. Он обхватил себя руками, пытаясь унять эту дрожь, но тело его не слушалось. Перед глазами все еще стояла пустота под балконом. В этот момент дверь тихо скрипнула. В узкую щель пробился слабый свет из коридора, и в комнату заглянула Нэнси. Она не спала, видимо, тоже не могла найти себе места в этом огромном, чужом доме. Она замерла, увидев его силуэт в темноте. Нэнси сразу поняла, что что-то не так: Майк сидел сгорбившись, и даже в сумерках было видно, как ходят ходуном его плечи. Она тихо подошла и опустилась на кровать рядом. — Майк… — тихо позвала она. Он не ответил, только сильнее сжался. Нэнси не стала расспрашивать. Она просто обхватила его со спины, прижалась щекой к его спине и крепко обняла. От нее пахло тем самым мылом, но сейчас этот запах был самым лучшим на свете. — Тсс, я здесь, — шепнула она, чувствуя, как его все еще бьет дрожь. — Мы справимся. Слышишь?  Майк наконец выдохнул, хоть немного расслабившись. Он медленно откинулся назад, увлекая ее за собой на подушки. Они не раздевались, сил на это не было. Нэнси продолжала гладить его по руке, пока его дыхание понемногу не выровнялось. В этой тишине, прижавшись друг к другу, они незаметно провалились в глубокий сон.  Майк открыл глаза и несколько секунд просто рассматривал трещины на потолке. В комнате было непривычно тихо, настолько, что он отчетливо слышал собственное дыхание, а с улицы доносилось лишь щебетание птиц. Майк даже не помнил, когда в последний раз спал вот так: не просыпаясь от каждого шороха, который раньше всегда означал только одно: опасность. Он повернул голову: место на кровати, где ночью лежала Нэнси, уже пустовало. Сестра встала раньше него. В коридоре гулял сквозняк, и от полов всё так и тянуло сыростью, хотя в окна вовсю жарило южное солнце. Семья ждала у самого выхода. Тед, Карен и девочки сидели на длинной деревянной скамье, сбившись в кучу. — Доброе утро, — Майк подошел к ним, разминая затекшую шею. — Вы чего тут? Давно сидите? — Да уже часа два как, — Тед поднял голову. Глаза у него были красные, будто он и не ложился. — Те повара, которых вчера рыцарь привел, еще на рассвете притащили кашу какую-то, фрукты... Мы зашли, постояли и вышли. Не лезет ничего. — Майк, ну хоть ты съешь хоть ложку, — Карен кивнула в сторону столовой. — Силы-то нужны будут. — Не хочу, мам, — Майк привалился плечом к косяку. — Оставьте. Нэнси сидела, обхватив себя за плечи, и то и дело морщилась. — Воздух тут... тошнотворный какой-то. У меня всю ночь нос закладывало, дышать нечем. И голова из-за этого уже с самого утра раскалывается, — она потерла виски. — Лучше бы мы на Севере остались, а то еще здесь задохнемся. Карен только вздохнула, рассматривая облупившуюся позолоту на светильниках. — А я вообще не знала, что так богато можно жить. Вы видели карету, на которой мы приехали? Еще постоянно где-то музыка, какие-то праздники, рыцари эти в золоте с ног до головы. Климат этот... солнце так жжет, что и не верится.  Тед наклонился вперед и заговорил совсем тихо: — Майк, я всю ночь обдумывал. Мы же тут вообще никто. На каких правах мы приехали? Что мы делать-то будем? А дом? Тут полную реставрацию делать надо. Сказали, надо будет свой штат нанимать, если хотим тут осесть. А деньги где брать? Мы же без гроша сюда приехали. — Пообещали, что всё дадут, отец, — ответил Майк, хотя сам в это верил слабо. В конце холла раздался тяжелый лязг. Семья разом выпрямилась. Тед суетливо поправил свою одежду, явно переживая, как будет выглядеть в глазах нового короля. В дверях показался рыцарь — без шлема, со скучающим лицом. — Пора, — бросил он. — Карета у входа.  Майк первым пошел к дверям, чувствуя, как за спиной вжимает голову в плечи его семья. Дорога в резиденцию тянулась в полном молчании. Каждый смотрел в свое окно, стараясь не встречаться друг с другом взглядами. Карен без остановки теребила подол юбки, накручивая ткань на пальцы и тут же ее разглаживая. Этот монотонный звук в тишине кареты скоро стал невыносимым. — Мам, хватит, — не выдержал Майк, перехватив ее руку. — Ты ее в тряпку превратишь. Карен вздрогнула и виновато притихла, сложив ладони на коленях. Рядом Нэнси продолжала шмыгать носом, который от постоянного трения стал совсем красным. Она то и дело морщилась, безуспешно пытаясь избавиться от ощущения заложенности. Когда карета наконец замерла, их вывели в просторный вестибюль. Там их уже ждал человек в строгом темном камзоле. Он не стал тратить время на приветствия, сразу перейдя к делу. — Смотрите на меня, — сухо распорядился он. — Преклоняете колено вот так: левую ногу назад, спину прямо. Глаза в пол. Пока Его Величество не заговорит, вы ни производите ни звука, ни лишнего движения. Майкл попробовал повторить поклон, стараясь в точности следовать плавным указаниям. Движение вышло четким и уверенным, всё-таки он не был новичком, основы аристократического воспитания сидели в нем достаточно крепко. Но в тишине зала стало очевидно, что ему не хватает той самой южной легкости. Поклон получился слишком сухим.  Церемониймейстер же лишь поджал губы, оценивая эту попытку. Было видно, что Майкл справляется достойно, но для искушенного южного двора он всё еще был недостаточно хорош. Старик молча подал знак страже у дверей. Тяжелые створки медленно разошлись. Семья двинулась вперед по дорожке. В самом конце зала, на возвышении, виднелся трон. Они дошли до середины и разом опустились на колени. Майк смотрел в ворс ковра, слыша, как рядом тяжело дышит отец. Король долго молчал, словно изучая эту странную группу людей. Наконец сверху раздался спокойный, глубокий голос: — Поднимите головы. Я хочу видеть лица тех, о ком столько слышал. — Встаньте, — голос короля прозвучал мягко, но в этой тишине он казался весомее любого приказа. Они поднялись, едва справляясь с дрожью в ногах. Майк чувствовал, как в пустом зале, где были только они, монарх и пара безмолвных стражей у дверей, каждое слово обретает пугающую значимость. От всего этого кружилась голова. Ощущения накрывали такой плотной волной, что они переставали понимать, где находятся. — Я решил официально наделить вас статусом, которого вы достойны по праву своего мужества, — начал король, медленно перебирая пальцами. — Отныне вы — герцоги. Для семьи, которая на Севере едва удерживала за собой графский титул, это был не просто подарок — это был неимоверный скачок в сословии. В иерархии империи между графом и герцогом лежала пропасть, которую другие роды преодолевали столетиями. Получить такой титул из рук короля в один день было событием, почти нереальным и в то же время пугающим. Даже Тед, который всегда гордился своей выдержкой и умением держать лицо, не справился с эмоциями. Он замер, нелепо приоткрыв рот и глядя на монарха абсолютно непонимающими глазами. Карен и вовсе пошатнулась, вцепившись в плечо мужа. — Пока вы не приживетесь и не найдете свое место в столице, вам будет выделено щедрое содержание из казны, — продолжал король, делая вид, что не замечает их шока. — Живите, ни в чем себе не отказывая, и приводите дела в порядок. Он перевел взгляд на Нэнси, и Майкл заметил, как та несмело повела плечами. — А ты, дитя? — голос монарха стал льстивым. — В твоих глазах я вижу жажду, которую не утолить светскими беседами. Скажи мне, чем бы ты хотела заниматься здесь, в самом сердце Орелии? Нэнси на мгновение замешкалась, застигнутая врасплох. Она переступила с ноги на ногу, опустив взгляд на узоры ковра, прежде чем снова посмотреть на короля. — Я… Ваше Величество, я всегда мечтала получить образование. На Севере это казалось несбыточной мечтой, но я жила этой мыслью каждую ночь. — Вопрос решен. Завтра же распоряжусь подготовить бумаги, — кивнул король, словно этот жест ему ничего не стоил. Он вновь посмотрел на Теда, который только сейчас сумел проглотить комок, застрявший в горле. — А вы, Тед? Разве вы не мечтали когда-то выбрать совершенно любое дело, какое только пожелаете, и развивать его, не озираясь на пустые закрома и вечный холод? Торговля, мануфактуры, любое ремесло, я дам вам ресурсы. Тед застыл, ошеломленный открывшимися перспективами, но Майк кожей чувствовал, как за этими сладкими речами скрывается подвох. И скрежет его челюстей не заставил себя ждать. — Однако, — тон короля неуловимо изменился, становясь суше и острее, — у меня есть и другие планы. Майкл, ты поступишь в Государственную военную академию Орелии через месяц. Обычно обучение там длится год, но твоего боевого опыта с лихвой хватит, чтобы закрыть первые полгода экстерном. Это необходимая формальность, чтобы ты официально принял рыцарский чин и стал нашим офицером. Майкл нахмурился, ощутив, как его придавило. Стать рыцарем Орелии — это уже не просто слова. Теперь он понимал, какой груз берет на плечи: пути назад больше не было. — И наконец, самое важное, — король подался вперед, заглядывая, прощупывая реакцию Майкла. — Всё, что я пообещал вашей семье, останется при вас лишь при одном условии. Через три дня — большой парад Объединения. Ты пойдешь в самом центре города, неся знамя Этернии и знамя Юга. Перед всем народом. Ты станешь символом объединения. В зале повисла тяжелая тишина. Майк стиснул зубы до хруста, осознавая всю ситуацию. Король всё рассчитал идеально. Он понимал, что у этой семьи больше нет земли под ногами. Когда они покидали Север, все видели их в роскошной южной карете с золочеными гербами. Там, дома, их уже заклеймили предателями. Их вздернут на первом же дереве в ту секунду, как они пересекут границу обратно. Сбежать в другую страну или на дальний материк? Там они — никто. Без связей и золота они мгновенно скатятся на самое дно, став чернорабочими, если их вообще не прирежут в первом же порту за отказ подчиниться. Они окончательно всё потеряли, и теперь их единственная надежда — этот трон. — Я согласен, — процедил Майк сквозь зубы. — Прекрасно, — король откинулся на спинку трона, и в его глазах блеснуло холодное торжество. — Тогда не теряйте времени. Сегодня вечером здесь, во дворце, аристократия празднует начало Праздника Цветения. Это будет ваш официальный дебют. Оденьтесь так, чтобы ни у одного человека не возникло сомнений, почему я выбрал именно вас. Когда они вернулись на Виллу Роз, их уже ждал целый отряд слуг в униформе Орелии. Это было и облегчение, и ловушка одновременно: с одной стороны, они готовы были исполнить любую прихоть; с другой, Майкл понимал, что теперь за каждым их шагом следят. Любой разговор на кухне или случайная фраза в коридоре к вечеру окажется в покоях у короля. Это была идеальная прослушка под видом заботы. К ним вышел мужчина с прямой спиной и очень проницательным взглядом. — Меня зовут Мюррей, — представился он, низко поклонившись. — Мой отец служил в этом поместье еще старому маркизу. Я вырос здесь и знаю здесь каждый угол. Буду рад стать вашим помощником, чтобы вы здесь быстрее освоились. Мюррей повел их по дому, с легкой грустью поглядывая на обстановку. — Знаете, мебель даже жаль выкидывать, столько воспоминаний с ней связано... Но ничего не поделаешь. Завтра приедут рабочие: стены перекрасят, сад очистят от сорняков, а старую рухлядь заменят на новые, по-настоящему роскошные гарнитуры. Майк слушал его вполуха, разглядывая в окно каменную пристройку. — Вон там сделайте мне мастерскую, — коротко бросил он. — Как пожелаете, лорд Майкл, — Мюррей понимающе кивнул. Он обвел взглядом семью, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на тихую тревогу. — Послушайте, я здесь вырос и знаю, как живет этот город. В Орелии аристократия — это не просто титулы или дорогие усадьбы. Это — всё. Здесь каждый ваш вдох будет обсуждаем, и если вы не впишетесь в этот ритм, город вас просто не примет. Он подошел чуть ближе, понизив голос до полушепота. — И мой первый совет касается семьи Байерсов. Это старейшее дворянство нашего края, любимчики Короны и, что важнее, публики. Их слово или даже случайное мнение о ком-то значит в обществе слишком много. На первом балу я бы очень не советовал вам с ними лишний раз контактировать. Майкл слушал, и от вкрадчивого голоса Мюррея сознание понемногу плыло. Он чувствовал себя совершенно потерянным, будто его заставили играть по правилам, которых он не знал, и за каждую ошибку теперь придется платить. — Если вы им чем-то не угодите, манеры не те проявите или скажете что-то невпопад, считайте, что настоящего одобрения от нашего света вы уже не дождетесь. Если Байерсы посмотрят на вас косо, за ними это сделает и весь остальной зал. Будьте со всеми учтивы, но не позволяйте им сокращать дистанцию. Держитесь от них подальше, пока не освоитесь. Мюррей продолжил говорить, но при этом чуть смягчил тон. — Ищите Синклеров. Они сами не из Орелии, так что с ними вам будет куда проще найти общий язык, они не такие... церемонные. И Хендерсонов. С их сыном, Дастином, подружиться легче всего. Он бард, душа любой компании. Если он примет вас за своих, остальные тоже наконец расслабятся. Он замолчал, медленно и тяжело выдохнул, словно сбрасывая с плеч груз этих наставлений.  — Обед будет через полчаса, — закончил Мюррей. — А после я отправлюсь в город, в лучший бутик. Увы, сшить мундиры на заказ мы уже не успеем, времени слишком мало. Я выберу и привезу готовую одежду на выбор, чтобы вы могли примерить и решить, в чем явитесь свету. Постарайтесь отдохнуть, пока есть возможность. Обед прошел в полной тишине — каждый был слишком занят тем, что переваривал недавно услышанную информацию. Огромный стол ломился от еды, а праздничная посуда и серебро только добавляли неловкости. Аппетита не было. Присутствие слуг, застывших вдоль стен, давило, и говорить не хотелось совсем. Все просто уткнулись в свои тарелки, стараясь лишний раз не поднимать глаз.  Когда с едой наконец было покончено, Мюррей распорядился подготовить Майкла к вечеру. Сначала всю семью проводили в купальни, чтобы смыть дорожную пыль и усталость последних дней, и только после этого за молодого человека взялись цирюльники. Майкл, недавно вернувшийся с войны, выглядел диковато для южных широт: отросшие волосы и жесткая щетина на лице выдавали в нем солдата, который слишком долго не заботился о своей внешности. Его усадили в глубокое кресло, и под тихий стрекот ножниц и опасное сверкание бритвы облик Майкла начал меняться. Мастер не стал состригать волосы слишком коротко, он лишь убрал лишнюю длину, придав голове аккуратную форму, но при этом сохранив природную густоту его кудрявых волос. После тщательного бритья исчезла и колючая щетина, открывая четкую линию челюсти и скул. Только после этого в залу внесли тяжелые чехлы и коробки, из которых заманчиво выглядывали шелк, бархат и золото. — Ну что же, — Мюррей хлопнул в ладоши. — Времени на индивидуальный пошив не было, но я отобрал в лучшем бутике города то, что действительно достойно. Он с гордостью извлек из чехла ярко-алый камзол, густо расшитый золотой нитью по воротнику и манжетам. — Майкл, я настоятельно рекомендую именно это. На Юге любят цвет. Яркий мундир — это символ вашей новой силы. Поверьте, тут оценят такую смелость. Майк покосился на это алое великолепие и едва не поморщился. — Нет, — отрезал он, отодвигая вешалку подальше. — Слишком броско. Я не собираюсь становиться мишенью для насмешек в первый же вечер. — Но послушайте, серость — это удел слуг! — попытался возразить Мюррей. Майкл лишь покачал головой и сам подошел к развешанным вещам. Он вытянул из кучи одежды белоснежную рубашку из тонкого хлопка. Ее рукава были широкими и свободными, мягко собираясь в пышные складки у высоких манжет. К ней он подобрал строгий черный жилет, плотно облегающий фигуру, и светлые брюки из дорогой, плотной ткани. — Вот это, — Майкл кивнул на свой выбор, прикладывая жилет к груди. — Никакого золота сегодня. Я хочу иметь возможность дышать и двигаться. Мюррей обреченно вздохнул, глядя на этот лаконичный образ. Однако, когда Майкл надел жилет и расправил плечи, Мюррей вдруг замер. — Признаться честно, лорд Майкл... вам в этом весьма неплохо, — наконец произнес Мюррей. — В этом что-то есть. Скромно, но со вкусом.  Когда жилет был застегнут, а Мюррей отошел в сторону, Майк наконец подошел к большому зеркалу. Он замер, не сразу узнав того, кто смотрел на него из глубины стекла. Это не был тот измотанный солдат с обветренным лицом и вечно нахмуренным лбом, которого он привык видеть в отражениях щитов. Аккуратная стрижка открыла лицо, а кудри теперь лежали мягкими волнами, а не торчали в разные стороны.  Белая рубашка и строгий жилет сидели как влитые. Майк невольно коснулся гладкой щеки. — Неужели я всегда так выглядел? — пробормотал он. В голову пришла ироничная мысль: сколько же времени он вообще не смотрел в зеркало? На войне было не до того — там в отражениях была только грязь, кровь да усталость.  Оказывается, под слоями запекшейся крови и дорожной грязи всё это время скрывался человек, которому очень шел этот благородный образ. — Вы всегда были таким, — заметил Мюррей, поправляя ему манжет. — Просто раньше у вас не было времени это замечать. Майк еще раз окинул себя взглядом. Теперь он хотя бы не был похож на разбойника. — Главное — не молчите как истукан, — подытожил Мюррей. — Идемте, карета подана. Ваша семья уже ждет внизу. Карета покачивалась, проезжая через массивные кованые ворота дворца. Внутри было тесно: Тед, Карен с Холли на руках, Нэнси и Майкл сидели почти вплотную. — Я сейчас просто отключусь, — прохрипел Тед, пытаясь поудобнее устроиться на сиденье. — Мюррей сказал, это «идеальный крой», но, по-моему, этот мундир шили на человека, который не планировал дышать. Карен, если я упаду в обморок прямо перед королем, скажи, что это от избытка чувств, а не от того, что я переоценил возможности своей талии. — Перестань, Тед, ты выглядишь очень солидно, — успокоила его Карен. — Посмотри на Майка, он ведь не жалуется. Майк лишь поправил широкий манжет своей белой рубашки. — А я и не жалуюсь. Я просто вовремя понял, что если надену тот алый камзол, то превращусь в статую еще на пороге. В этой жилетке я хотя бы могу шевелить плечами. — И то верно, — хмыкнула Нэнси, оглядывая брата. — Ты единственный из нас выглядишь так, будто просто вышел на променад погулять. Но ты на знакомства сегодня особо не рассчитывай. Слишком уж просто смотришься. Тебя в этой жилете за лакея примут, если будешь в углу молчать. — А ты, я смотрю, уже вовсю думаешь, как бы быстрее за кого-нибудь выскочить? — резко ответил Майк. — Решила придерживаться плана того рыцаря, который нас до Орелии сопровождал? Помнишь, как он вещал, что нас уведут? — И пусть уводят! — Нэнси парировала словом. — Уеду к кому-нибудь в поместье и буду там всеми командовать. — Ты и тут с этим неплохо справляешься, — вставил Майкл с усмешкой. Нэнси, не раздумывая, чувствительно пнула его каблуком по голени. — Ай! — Майкл поморщился, потирая ногу. — Вот видишь? Ты уже тренируешься. Но вообще, можешь не переживать за меня. Я не расстроюсь, если сегодня ни с кем не познакомлюсь. У них тут по десять поводов для празднований на неделю. Не выгорит сегодня — просто через два дня пойду на другое празднование и попробую еще раз. Карен, до этого молча качавшая Холли, подняла на него глаза и не выдержала: — Майк, если ты будешь ходить на праздники с таким лицом, как обычно, то люди от тебя бегать будут, а не наоборот. Тебе никакие десять шансов не помогут, если ты будешь смотреть на всех, как на вражеский авангард. Нэнси залилась со смеху, а Майкл только вздохнул. — Да я не хмурюсь, просто непривычно без доспехов. Такое чувство, что я голый. Тед, который до этого только кряхтел от тесноты, вдруг посерьезнел и обвел детей взглядом. — Так, шутки шутками, но слушайте меня. Вино можно, я не изверг, но чтобы не напивались! — он строго погрозил пальцем. — И никаких романов! Надумали еще... Мы еще никуда не приехали, во двор не зашли, а вы уже сидите и спорите, кто из вас будет популярнее. Как я вас потом по всей Орелии искать буду? Я не собираюсь завтра нанимать ищеек из королевской казны, чтобы выяснить, в чьем поместье вы решили загоститься. — Ну вот, началось, — вздохнула Нэнси, закатив глаза. — Мы еще из кареты не вышли, а нас уже под домашний арест посадили. Карета окончательно замерла. Лакей снаружи дважды стукнул по дверце. Музыка из залов теперь звучала совсем близко, перекрывая шум толпы. — Всё, — Тед судорожно выдохнул и принял важный вид. — Пора. Майк, выходи первым. Показывай, что северяне не боятся ни тесных мундиров, ни южных приемов. Дверца распахнулась. В салон ворвался ослепительный свет факелов и гул голосов. Майк спрыгнул на дорожку, и гравий отозвался сухим скрежетом. Он подал руку Нэнси, затем матери. Пальцы Карен были холодными и впились в его ладонь так крепко, что он почувствовал каждый ноготь. Они двинулись к лестнице. Факелы на верхушке колебались, отбрасывая на камни дерганые блики. Придворные не расступались, они просто замирали, образуя живой коридор. — Это и есть тот самый паладин? — шепнул кто-то справа. — Я думала, они... крупнее. Майк не повернул головы, но почувствовал, как потяжелели плечи. Он дернул воротник, шелк рубашки кусал шею, а спина без привычной тяжести железа казалась совсем оголенной перед всеми этими взглядами. — Сэр Майкл! — их перехватила дама, чье платье занимало почти весь проход. — Скажите, вы долго добирались? Говорят, дорогу через перевал размыло и кареты тонут в грязи. — Грязи хватало, миледи. Но лошади справились. — Ах, какая стойкость. А я слышала, климат в ваших краях такой, что даже летом у вас деревья не пускают листья. Это правда? — Правда, — коротко бросил он и шагнул мимо, чувствуя, как Нэнси тянет его ближе за локоть. И именно в тот миг, когда Майк уже готов был дернуться назад, нарушая все законы вежливости, толпа впереди дрогнула. — Прошу прощения, господа. Нам необходимо пройти, — голос, прозвучавший из гущи гостей, обладал той пугающей уверенностью, которая заставляет расступаться даже самых заносчивых лордов. К ним пробился юноша, которого Майк видел впервые. Он был одет с той безупречной простотой, что доступна лишь тем, кто чувствует себя здесь полноправным хозяином. Темно-синий бархат его одежды казался черным в свете факелов, а кожа гладкая, цвета теплого янтаря, мягко контрастировала с белизной платка. В его темных глазах светились искры искреннего понимания той неловкости, в которой оказался Майкл. — А, вот ты где! Наконец-то, — произнес он. Сделав шаг вперед, он положил ладонь на предплечье Майка. Это прикосновение заставило Майкла прийти в себя. Чужая ладонь ощущалась как нечто надежное, за что хотелось ухватиться. Лицо собеседника вызывало странное доверие, которого Майк сейчас совсем не ожидал. — Ты мне срочно нужен, — продолжал юноша, не давая придворным опомниться и полностью игнорируя замешательство самого Майка. — Нам необходимо обговорить один секретный и крайне важный вопрос. Прошу, это не терпит ни минуты промедления. Майк не знал ни о каких секретах, но пальцы незнакомца, едва ощутимо сжавшие его руку сквозь рукав, дали понять: это маневр. Это побег. — Да, конечно, — быстро отозвался Майк, ловя этот шанс. — Простите, господа. Юноша ловко развернул его,таща за собой. Он прокладывал путь сквозь толпу с такой легкостью, что Майку оставалось только поспевать за ним. Шум бала затихал, сменяясь прохладным воздухом сада. Когда они оказались в глубоких тенях между колоннами, незнакомец сбавил шаг и наконец выпустил его руку. — Еще бы пара минут, и они бы протерли в тебе дыру своими взглядами, — негромко произнес он, оборачиваясь. Его улыбка была едва заметной, но сочувственной. — Ты выглядел так, словно готов был начать рубить дорогу к выходу, жаль только, меча тебе сегодня не выдали Майкл с облегчением выдохнул, наконец-то расправляя плечи. На плече все еще осталось ощущение чужой руки, мимолетный жест, который здесь, среди каменных колонн, значил для него больше, чем весь праздничный шум в зале. — Ты вовремя, — признался он, разглядывая своего спасителя. — Хотя я понятия не имею, кто ты и какой такой секретный вопрос мы должны обсуждать. Юноша негромко рассмеялся, и этот смех прозвучал на удивление искренне. — Секретный вопрос заключается в том, — он понизил голос, — как скоро ты планировал прокладывать себе путь обратно к карете? Судя по твоему лицу, ты уже думал, не проще ли будет прорваться прямо сквозь толпу, чем снова подниматься по этим ступеням. Он предложил руку для рукопожатия, просто и открыто. Никаких церемоний или фальшивых поклонов, которыми Майка весь вечер пытались задобрить придворные. — Лукас. Лукас Синклер. Майкл замер. Это имя напомнило о совете Мюррея, тот искренне рекомендовал подружиться с этой семьей, называя их на редкость простыми и миролюбивыми людьми. Глядя на парня, Майкл понял, что Мюррей не ошибся. В Лукасе не было той скользкой фальши, которой Майкл так боялся. Он казался по-настоящему прямым и понятным. Майк крепко пожал протянутую ладонь. Вместо мягкой руки изнеженного аристократа он почувствовал привычную твердость и мозоли, верный знак того, что этот человек знал цену настоящему делу. — Майкл, — представился он, и в этот момент жилетка на груди перестала казаться ему такой уж тесной. — И ты прав: я уже всерьез подумывал о дезертирстве. Спасибо.. — О, поверь, ты недооцениваешь их аппетиты, — Лукас весело подмигнул ему. Из тени ближайшей колонны, мягко ступая по гравию, вышел еще один парень. Он двигался легко и как-то очень свободно, так что на него хотелось смотреть. У него было открытое, симпатичное лицо, а во всем облике чувствовалось что-то доброе, как у тех бардов, которые умеют расположить к себе целую толпу одной улыбкой. Он не выглядел важным или заносчивым, наоборот, казалось, он свой парень в любой компании. И действительно, стоило ему заговорить, как вся эта загадочность исчезла, уступив место самой обычной, дружеской простоте. — Позволь представить тебе моего близкого друга, — Лукас кивнул в сторону подошедшего. — Это Дастин. Он голос нашего круга и, пожалуй, единственный, кто способен превратить этот пафосный балаган в нечто стоящее. Дастин чуть склонил голову, улыбаясь Майклу открыто и просто, без всякого высокомерия. — Майкл, — произнес Дастин. Голос у него был глубокий и спокойный. — Не бери в голову всё это золото и шелк. Это просто декорации. Если честно, я сам едва держусь, чтобы не бросить всё и не сбежать отсюда. Тут, снаружи, куда лучше, чем под этот оркестр, уж поверь мне на слово. Он рассмеялся, и этот смех, такой же живой и простой, как у Лукаса, окончательно разрушил остатки напряжения Майкла. В Дастине чувствовалась та же легкость общения, которую так ценил Майк. — Мы как раз собирались увести тебя в одно укромное место, — добавил Лукас, переглянувшись с другом. — Там вино холоднее, а люди... ну, скажем так, немного проще и не кусаются.Идем? Майк не выдержал и впервые за вечер искренне улыбнулся. — Идем, — кивнул Майк, делая шаг вслед за ними. — С такой компанией я, пожалуй, рискну остаться на этом балу чуть дольше пяти минут. Сад встретил их приятной прохладой. Под виноградными лозами шум вечеринки почти стих, и дышалось здесь гораздо легче. Они устроились в тени беседки и Лукас тут же открыл вино и наполнил бокалы. — Ну и как тебе наш высший свет? — Дастин со вздохом откинулся на спинку скамьи, привычным жестом заправляя выбившуюся кудрявую прядь за ухо. — Меня сегодня чуть на сцену не вытащили. Представляешь? «Спой нам!». А я вовремя смылся. Я на сегодня вообще не был готов, только бы голос сорвал. Выступать перед такими важными господами это тебе не в баре горланить. — Дастин у нас местная звезда, — усмехнулся Лукас, устраиваясь на перилах. — Поет баллады во всех кабаках Орелии. Выйдет, ударит по струнам, и все суровые мужики начинают слезы вытирать. Это его страсть, хотя вообще-то этот оболтус со мной в Военной академии учится. Мечтает стать изобретателем, вечно в каких-то чертежах и шестеренках копается. — Музыка для души, а механизмы для дела! — поднял палец Дастин. — А ты про свою учебу что молчишь? — Я в рейнджеры готовлюсь. Моя семья же с Первого материка приехала, Майкл. Когда война закончилась и пришлось отдавать территории, соглашаться на выплату репараций... В общем, мир вышел боком для тех, кто привык побеждать. Лукас сорвал травинку и задумчиво ее покрутил в пальцах. — Мои приехали сюда сразу после тех событий, я тогда еще даже не родился. Изначально думали временно, а в итоге так обжились, так им тут понравилось, что решили остаться навсегда. Здесь мои нашли дом. Отец всегда говорит: хочешь выжить — умей сражаться за то, что полюбил. Вот я и учусь в Академии. Хотя, честно говоря, на полосе препятствий мне легче, чем дома. У меня же сестра есть, Эрика. Он страдальчески закатил глаза. — Боже, Майкл, какая она невыносимая! Если увидишь девчонку, которая смотрит на тебя как на пустое место — это точно она. Ей палец в рот не клади. Иногда мне кажется, что она в этой семье главная. Дастин весело расхохотался, толкая друга в плечо. — Это точно! Эрика единственный человек, перед которым будущий рейнджер Синклер готов сдаться без боя. Лукас сразу посерьезнел. Он всегда держался слишком прямо, даже когда просто сидел в саду. — Понимаю тебя, Лукас, — Майк кивнул. — У меня ведь тоже две сестры. Есть Холли, она совсем маленькая, и старшая — Нэнси. И, если честно, с ними иногда бывает так тяжело, что хочется сбежать куда глаза глядят. Но вообще они нормальные. Майкл на мгновение задумался, вспоминая характер старшей сестры, и усмехнулся: — Знаешь, кажется, я нашел подружку для твоей сестры. Моя Нэнси такая же. Им точно стоит познакомиться, они бы быстро спелись. — О нет, только не это! — выдохнул Лукас. — Мне одной Эрики хватает, а если к ней добавится еще и твоя Нэнси... Я этого просто не переживу. Они просидели в беседке еще какое-то время, незаметно для себя перейдя на ты. С каждым новым бокалом вина, который они прихватили с собой из залы, напряжение уходило. Майкл чувствовал, как плечи наконец расслабляются, а скованность испаряется.  Парни стали более открытыми, шутки — смелее, и вскоре они, удобно развалившись на скамьях, принялись вполголоса обсуждать местную публику. — Видишь виконта Роше у фонтана? — Дастин придвинулся ближе, понизив голос. — Говорят, он так запутался в своих интригах между первым министром и его супругой, что теперь боится поворачиваться к обоим спиной. Его стратегия выживания при дворе заслуживает отдельной поэмы, но вряд ли приличной. Все знают, что его больше интересует тактика в чужих спальнях, чем на поле боя. Майк смеялся, но ловил себя на том, что его внимание неумолимо утекает прочь. Там, в полосе света у террасы, постоянно мелькал один и тот же юноша, и Майку казалось, что он наблюдает за ним уже целую вечность — минут двадцать, не меньше. Конечно, он отводил взгляд, возвращаясь к собеседникам, но стоило Лукасу или Дастину увлечься новой деталью, как Майк снова искал в толпе ту самую фигуру. Вино мягко ударило в голову, стирая все лишние рамки. Мир сузился до мелочей. Ветер растрепал каштановые волосы незнакомца, и несколько прядей постоянно падали ему на лоб, мешая смотреть. Он то и дело поправлял их, вежливо кивая какому-то скучному вельможе, а Майкл в эти моменты просто переставал дышать, не в силах отвести взгляд. — А та дама в изумрудном — маркиза Трент, — Лукас подмигнул. — Она ищет себе очередную пару, и ей неважно, будет это рыцарь или графиня. Шепчутся, что её предыдущий супруг скончался от избытка мышьяка в чае, когда решил завести интрижку с конюхом. Присматривай за своим бокалом, Майкл. Майк что-то ответил Лукасу невпопад, не в силах отвести глаз. Эта улыбка, едва коснувшаяся губ незнакомца, казалась самым ярким, что он видел до этого. Когда каштановые волосы снова закрыли юноше обзор, Майка прошила безумная мысль — протянуть руку и просто поправить их. Слишком интимный жест. Перепугавшись собственного желания, он сделал большой глоток вина, надеясь, что это спишет его странное поведение. Они и не заметили, как первая бутылка опустела. Лукас, увлеченно рассказывая о своей сестре Эрике, привычным жестом потянулся к столу. На замену одной бутылке незаметно пришла вторая, а следом и третья. — Погоди, — Майк чуть прищурился, глядя на бокал. — Это вторая? Или уже третья? — Майкл, дружище, ты на Юге, — Дастин мягко откинулся на спинку скамьи. — Здесь счет идет не по бутылкам, а по качеству историй. Кажется, мы и сами не заметили, как на смену одной пришла уже третья. Но кто считает, когда компания так хороша? Майк взглянул на свои ладони, привычное напряжение в плечах сменилось легкой теплотой. Внезапно со стороны дворца их окликнул звонкий женский голос: — Лукас! Дастин! Хватит прятать нашего гостя, отец требует вашего присутствия! — Кажется, наше убежище раскрыто, — усмехнулся Лукас, поднимаясь. — Идем, Майкл, пора показать тебя этой толпе. Майк, чувствуя приятную легкость в теле и неожиданную смелость от выпитого вина, поднялся вслед за друзьями. Они вышли из тени сада в залитый светом зал. Майк ожидал, что сейчас его затянет в водоворот официальных представлений, но дорогу им преградил тот самый юноша. Он как раз ловко закончил разговор с группой придворных, оставив их позади с вежливым, но коротким кивком. Сделав шаг навстречу их компании, он мягко и открыто улыбнулся. Боже, в беседке он не казался настолько красивым. У него были очень аккуратные черты лица, а волосы сверху чуть растрепались, что только добавляло ему очарования. Но больше всего Майкла зацепили глаза: их цвет было просто не разобрать. В одну секунду они казались карими, но стоило юноше чуть пошевелиться, как они показались зелеными. Эта череда цветов сбивала с толку — Майк словил себя на том, что ждет каждого движения его головы, чтобы просто еще раз проверить, не показалось ли ему.  На незнакомце была светлая шелковая рубашка с пышными рукавами и кремовый жилет, который идеально сидел по фигуре. Вся эта одежда придавала ему невероятный шарм, и Майк невольно засмотрелся. — Сэр Лукас, лорд Дастин, — юноша формально склонил голову перед группой, а затем перевел взгляд на Майка. — Добрый вечер. Не отвлекаю? — Нисколько, — отозвался Лукас, выпрямляясь и принимая более официальный вид. Юноша снова посмотрел на Майка. Вблизи его глаза казались еще глубже, а каштановая прядь, упавшая на лицо, придавала ему почти мальчишеский, уютный вид. — Не хотите со мной потанцевать? — спросил незнакомец так просто, что в этом не нашлось ни капли неловкости. Майк, вообще не думая о последствиях и совершенно расслабившись под действием вина, только коротко кивнул: — С удовольствием. Они вышли в круг танцующих под аккомпанемент скрипок. Майк чувствовал тепло его ладони и легкое головокружение, которое подстегивало желание пофлиртовать. — Должен признать, вы очень активно перемещались по залу, — усмехнулся Майк, стараясь вести в танце уверенно. — Я едва успевал следить за вами. — О? — юноша лишь слегка улыбнулся. — Значит, мне не показалось, что вы с меня сегодня весь вечер взгляд не сводили? Майк не отвел глаз, а лишь чуть увереннее сжал его руку. В голове приятно шумело, а вино нашептывало слова, которые он вряд ли решился бы произнести на трезвую голову. — Скажем так: довольно сложно смотреть на кого-то другого, когда в этом зале есть вы. — Какая удачная случайность, — парировал тот. — Позвольте представиться, раз уж музыка нас свела. Уилльям. Уилл Байерс. Майка словно ошпарило ледяной водой. Алкоголь мгновенно выветрился. Байерс. Боже, это был Уилл Байерс. В голове тут же всплыли слова Мюррея о том, что от этого семейства стоит сначала держаться подальше. Майк, так увлекшись беседой с новыми лицами и вином, даже не знал его в лицо. Хуже всего было осознание того, что он не просто нарушил совет, а последние двадцать минут открыто пялился на Уилла, а теперь и вовсе прилюдно флиртует с ним в самом центре зала под прицелом сотен глаз. Майк старался держать ритм, но его навыков едва хватало. Майкл на фоне Уилла чувствовал себя слишком скованным. Юноша чуть наклонил голову, каштановые пряди снова скользнули по его лбу, закрывая глаза. — А как мне называть вас? — спросил он, внимательно глядя на Майка. Майкл запнулся, чувствуя, как язык внезапно стал неповоротливым. — Я... а, да, я... Майкл. Майкл Уилер, — выдохнул он, понимая, что пауза вышла слишком красноречивой. — Майкл Уилер, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Приятно наконец познакомиться. Вы так внезапно замолчали... Неужели я сказал что-то не то? Майк заставил себя выдавить улыбку, пытаясь вернуть остатки той непринужденности, что была у него до того, как прозвучала роковая фамилия. Он отвел взгляд, стараясь смотреть куда-то в сторону, лишь бы не в эти глаза. — Пугает? Нет, что вы, — Майк качнул головой. — Просто я на мгновение задумался, не слишком ли много вина было в той беседке. Кажется, оно ударило мне в голову сильнее, чем я предполагал. — Вы хотите сказать, что смотрели на меня в саду только из-за вина? — Уилл чуть склонил голову. — Даже немножко обидно. Я-то, признаться, надеялся, что просто вам приглянулся. Неужели нужно столько алкоголя, чтобы вы не могли оторвать от меня глаз? Майк почувствовал, как сердце предательски ускорилось. Он понимал: сейчас — самый опасный момент. Если он просто бросит Уилла или ответит грубостью, он в первый же вечер наживет себе врага. Нужно было срочно уводить разговор в безопасное русло. — И не пытайтесь свалить всё на вино, Майкл, — уже серьезнее добавил Уилл, не разрывая зрительного контакта. — Я видел ваш взгляд. Поверьте, я слишком хорошо знаю, когда на меня смотрят с настоящим интересом. — Возможно, вы правы, — выдохнул Майк, стараясь вернуть лицу невозмутимое выражение. — Но в любом случае, мне было очень приятно узнать вас поближе, мистер Байерс. Простите, если я немного переборщил. Вино и правда ударило в голову, ведь я давно не пил. Уилл на мгновение замер. Весь блеск в глазах потух. — Мистер Байерс? — повторил он уже явно с натянутой улыбкой. — Ах... вот оно что. Как быстро моя фамилия отрезвляет. Майк попытался быстро перевести тему в другое русло, понимая, какие трудности он может создать одним неверным высказыванием. — Дело в том, что я только сейчас осознал, как мало знаю о местных порядках, — Майк натянул вежливую улыбку. — Скажите лучше, как вам праздник в целом? Часто ли на Юге устраивают нечто подобное? Уилл наклонился к самому его уху, чтобы их разговор остался тайной, и его голос прозвучал с явной обидой: — Праздник? — Уилл наклонился чуть ближе. — Как интересно вы перескочили с откровенного флирта на обсуждение местных обычаев. — Я лишь пытаюсь соответствовать обстановке, — тихо ответил Майк, чувствуя, как немеют пальцы. — Нет, вы мне врете. Знаете, после танца вам точно стоит пойти и выпить еще вина. Раз оно так хорошо помогает вам быть смелым, не отказывайте себе в этом. Музыка затихла. Уилл изящно отстранился и склонился перед Майком с безупречном поклоне. — Было очень приятно познакомиться, мистер Уилер, — достаточно громко произнес он, отчетливо выговаривая каждое слово. Он ослепительно улыбнулся и скрылся в толпе. Майк остался стоять один, понимая, что он в полной заднице. Уилл не подал виду перед гостями, сохранив его репутацию, но лично Майку он только что вежливо дал понять, что разговор окончен — насовсем. После ухода Уилла Майкл честно пытался затеряться в толпе. Он переходил от одной группы гостей к другой, и, к его удивлению, всё получалось неплохо: он находил общие темы, вежливо кивал и даже ни разу не перепутал ничей титул. Но внутри всё равно было паршиво. Ему не хватало этой южной легкости, врожденной грации в движениях и понимания всех тех тонких манер, которыми местные обменивались так просто, словно дышали.  Каждый раз, когда в толпе мелькал затылок Уилла, Майкл невольно сжимался, чувствуя себя неуклюжим и виноватым. — Выглядите немного расстроенным, мистер Уилер, — раздался рядом знакомый голос. Это был мистер Кларк. Они общались всего минут пятнадцать назад, и тот показался Майку на редкость приятным человеком. Было видно, с каким уважением к нему относятся остальные: даже самые заносчивые лорды притихали, когда он проходил мимо. — Просто пытаюсь сориентироваться, — Майкл неловко улыбнулся. — Здесь столько тонкостей, боюсь что-то упустить. — Вы слишком зажаты, — Кларк мягко коснулся его плеча. — Южное гостеприимство  это танец, а вы пока просто чеканите шаг. Вы стараетесь быть вежливым, но ваша неуверенность в манерах бросается в глаза. Майкл опустил голову, признавая правду. — Знаете, я мог бы уделить вам немного времени, — предложил Кларк. — Я мог бы завтра к вам подъехать в полдень. Поговорим о том, как чувствовать себя в этом зале своим. Пара советов по этикету вам точно не повредит. Майк на мгновение растерялся от такой неожиданной любезности. — Это большая честь, сэр, но… — он замялся, вспоминая состояние своего нового жилья. — Боюсь, в моем доме сейчас идет ремонт. Там полный беспорядок, пыль, и я вряд ли смогу принять вас достойно. Кларк лишь снисходительно махнул рукой, и на его лице появилась понимающая улыбка. — Ничего страшного, Майкл. Не стоит беспокоиться о таких пустяках. Тогда давайте поступим иначе: просто заезжайте ко мне после обеда. Ворота моего дома всегда открыты для вас. Майк неуверенно кивнул, не зная, можно ли на самом деле довериться ему, хотя ему действительно не помешало бы научиться правильно держать спину и не путаться в тонкостях южного приветствия.  Но уже через секунду его прошибла внезапная мысль. Это же настоящий билет в высший свет! Если Кларк фактически возьмет над ним покровительство, это изменит всё. Если он проявит себя достойным учеником, маркиз сможет вводить его в те круги, куда вход чужакам воспрещен: на закрытые чаепития, камерные вечера и приемы для узкого круга старой аристократии. Это была возможность не просто влиться в толпу, а стать частью системы, обеспечив имя и безопасность всей своей семье. — Я… я буду у вас вовремя, мистер Кларк. Огромное вам спасибо, — искренне произнес Майкл, чувствуя, как уверенность вытесняет недавнюю растерянность. Праздник потихоньку затихал, и кареты одна за другой потянулись со двора. Когда Уилеры наконец забрались в свою и дверца захлопнулась, Тед первым облегченно выдохнул и ослабил воротник. — Ну и вечер, — буркнул он, хмурясь на Майкла. — Я там пытался с парой аристократов дела обсудить, связи наладить, а в итоге только и слышал вокруг шепотки. Стою, обсуждаю важные вопросы, а люди то и дело отвлекаются и говорят: «Глядите-ка, ваш сын уже Уильяма Байерса в танце закружил!». Сынок, как ты вообще с ним оказался в паре? Мюррей же ясно сказал пока не привлекать лишнего внимания этой семьи. А ты сделал всё наоборот! Потащил его в самую середину зала, чтобы уж точно каждый в этом городе вас заметил. Майк ничего не ответил, лишь опустил глаза, рассматривая свои ладони. — Папа, ну что ты на него нападаешь? — вступилась Нэнси. — Я рядом была, я видела. Уилл сам его пригласил. Что Майку оставалось делать? Грубить ему и отказываться при всех? Это бы привлекло еще больше внимания. Тед лишь недовольно хмыкнул и тут же переключился на саму Нэнси. — И тебя это тоже касается! Как там этого парня зовут? Харивтон? Мне уже успели шепнуть, что он за вечер ни одной юбки в зале не пропустил, а ты туда же. Последовала примеру остальных! — Харингтон, папа! — вспыхнула Нэнси. — И он вообще нормальный! Сам сидишь сплетни слушаешь, а на нас сваливаешь. — Да ладно тебе, папа, — не выдержал Майк, поднимая голову и заступаясь за сестру. — Ну и что, потанцевала и потанцевала. Она как раз больше вливается в местные обычаи этими танцами. Здесь все так делают, это часть их жизни. — Вот именно! — подхватила Нэнси, сложив руки на груди. — Вы с мамой сами простояли весь вечер в углу, а мы хотя бы пытаемся завести знакомства! Тед замолчал, обдумывая их слова, а Майкл, выждав паузу, добавил уже тише: — Вообще-то, ко мне подошел мистер Кларк. Мы пообщались, и он предложил мне заехать к нему завтра после обеда. Сказал, что я слишком зажат, и он хочет помочь мне освоиться с манерами. В карете резко стало тихо. Тед замер, а Карен удивленно округлила глаза. — Это тот самый меценат? — переспросила она. — Мистер Кларк? Очень серьезный человек, Майк. О нем сегодня говорили с таким почтением. Тед ошарашенно покачал головой и вдруг коротко рассмеялся — его гнев окончательно прошел. — Ну надо же. Если такой человек приглашает тебя к себе, это же настоящий шанс для всей семьи. Знаете... у меня тоже уже есть встреча на послезавтра. Он посмотрел в окно на удаляющиеся огни особняка и добавил с уверенностью: — Видимо, мы здесь всё-таки обживемся.