Иллюзия 가상

Звук шагов Бом Ёна растворился в общем гуле клуба, словно мощный хищник ушел в глубину леса, оставив после себя лишь дрожь в воздухе. Крис медленно выдохнул, которого не замечал. Бокал в его руке был холодным, а кончики пальцев — горячими. Он вышел из ложа, и мир «Гасана» предстал перед ним в новом свете. Вернее, в новом полумраке. Световые прожектора выхватывали из темноты знакомые лица, но теперь они казались хрупкими, как фарфоровые куклы под стеклянным колпаком. Вот Хван Хёнджин, склонившись над столиком, что-то быстро рисует на салфетке для улыбающейся клиентки. Его движения, обычно плавные и страстные, теперь казались Крису защитным ритуалом. Он создает свой мирок, пока большой мир стучится в наши двери. Звон браслетов на запястье Криса прозвучал приглушенно, когда он провел рукой по лицу. Запах Бом Ёна все еще витал вокруг него, въевшись в шубу, в волосы. Сладкий, удушающий, навязчивый. Он напоминал запах церкви перед большим праздником — ладан, воск, ягоды — но с душком греха под алтарем. – Чанни хён? – тихий, кошачий голосок заставил его вздрогнуть. Рядом, бесшумно возник из тени, стоял Минхо. Его глаза, обычно блестящие от озорства, сейчас были серьезными и зоркими, как у его домашних любимцев. – Что сказал большой босс? Он будет покупать клуб? Крис хмыкнул, натянуто, вдыхая окружающий аромат. – Пока что только предлагает покормить. С золотой ложки или может с ножа. Он еще не решил. Минхо кивнул, его взгляд скользнул за спину Криса, к портьере ложи, а затем обратно. – Он смотрел на тебя, как на дорогую, но очень животинку. Которую очень хочется погладить, даже если она может укусить за палец. А ты… – Минхо прищурился, – ты смотрел на него, как на головоломку, которую ненавидишь, но не можешь перестать пытаться решить. – Прекрати быть таким проницательным, это раздражает, – буркнул Кристоффер беззлобно. Он потянулся, чувствуя, как напряжены мышцы плеч под шубой. Шпильки давали о себе знать. – Собери ребят. После закрытия. Нужно поговорить. Пока Минхо растворялся в пьяной толпе, Крис направился за барную стойку. Ему нужно было расстояние. Нужно было наблюдать. Его взгляд сам выискивал в толпе высокую фигуру, но Бом Ёна уже не было в основном зале. Чжэнь Ли, бледный и потный, суетливо что-то обсуждал со своим менеджером у входа в офис. Вид у него был окончательно побитого пса. Значит, «напугал до полусмерти» не был метафорой. Музыка сменила ритм, стал играть томный, чувственный трэп. На сцену, томно переваливаясь, вышел Ким Сынмин. Его номер всегда был образцом контролируемой страсти — аккуратные, выверенные движения, которые внезапно взрывались неожиданной, почти грубой энергетикой. Крис, прислонившись к стойке, смотрел, но не видел. Перед его внутренним взором стояли тёмные глаза, в которых читался не просто расчет, а… голод. Чувственный и абсолютный. «Человек, который выглядит как грех, а говорит как дипломат». Прозвучало в голове, глубоким голосом. «Мне нужен человек, который может очаровать японского инвестора». Пронзительный взгляд, что бил по цели. «Я не терпеливый человек. И когда я чего-то хочу, я это получаю». Жадная улыбка на губах. Фразы крутились в голове, нарезая болезненные, но сладкие круги. Крис взял со стойки предложеный барменом коктейль, машинально поднес к губам и отставил, почувствовав сладость ликёра. Ему вдруг захотелось чего-то крепкого, горького и чистого. Как правда. Но правда была мутной и многослойной, как сам Сеул за окнами клуба. Закрытие прошло в напряженной, приглушенной суете. «Мальчики», смывая грим и меняясь в тесной общей гримерке, перешептывались. Воздух был густ от запаха средства для снятия макияжа, пота и тревоги. Когда Чан вошел, все семеро замолчали, уставившись на него. Он облокотился о косяк двери, чувствуя, как каблуки наконец отрываются от пола, давая ногам желанное, но непривычное облегчение. Босиком он чувствовал себя уязвимее, ниже и ближе к реальности. – Итак, – начал он, нарочито медленно, на чистом корейском, отбрасывая всю показную эксцентричность. Голос звучал устало, но твердо. – Наш китайский «благодетель» продает клуб. Покупатель – тот самый метис, Пак Бом Ён. Джонатан Бейкер. Вы видели его. – Мафия, – четко произнес Со Чанбин, снимая накладные ресницы. Его лицо без сценического «темного» грима казалось молодым и серьезным. – Бизнесмен с мафиозными связями, – поправил Крис. – Для него это вложение и легализация. Он предлагает… партнерство. – Нам? – воскликнул Хан Джисон, его глаза расширились. Энергия в нем, казалось, клокотала даже сейчас. – Мне, – уточнил Крис. Его взгляд скользнул по каждому лицу: по внимательному Ёнбоку, по тихому, но собранному Сынмину, по юному, настороженному Чонину. – Он хочет использовать мои навыки, знание языков. Обаяние. Для своих дел за границей. Взамен – защита, стабильность и развитие «Гасана» таким, какой он есть. – А цена? – спросил Минхо, скрестив руки на груди. Он сидел на стуле задом наперед, подбородком на спинке. – Помимо того, что ты станешь его козырём. В гримерке повисла тишина. Слышно было, как капает вода из недозакрученного крана. – Цена, – тихо сказал Крис, – это то, что мы становимся частью его мира и правил. И если я соглашусь… вы все будете под его крылом. Это и защита, и золотая клетка. – Мы и так в клетке, хён, – мягко заметил Ёнбок. Его низкий, теплый голос звучал успокаивающе. – Просто решетки были ржавые и шаткие. Теперь они могут стать позолоченными или титановыми. Вопрос… хотим ли мы новую клетку? И доверяем ли мы новому владельцу? Доверие. Этого не было в предложении Бом Ёна. Был расчет, интерес, желание обладать. Но не доверие. – У нас есть время? – спросил Хёнджин, отрываясь от нового рисунка на своей руке – он машинально выводил что-то черной ручкой. – До закрытия, сказал он, – Крис усмехнулся беззвучно. – Но я не думаю, что его терпение ограничивается одним вечером. Он будет давить на Чжэнь Ли. А тот, в панике, начнет давить на нас. – Значит, решать надо сейчас, – подвёл итоги Сынмин, аккуратно складывая свое сценическое белье. Его практичный ум уже работал над вариантами. Чан посмотрел на них – этих семерых парней, которых он подобрал в разное время из мира ночных улиц, неудачных прослушиваний, одиночества. Они были его творением, его семьей, его самым большим риском и самой большой гордостью. – Я не приму решение без вас, – сказал он наконец, и голос его дрогнул, выдав усталость и груз ответственности. – Это ваши жизни. Но я скажу так: мир за стенами «Иллюзии» не становится добрее. Чжэнь Ли продаст нас в любом случае – Бом Ёну или кому-то еще, кто, возможно, не оценит… нашего своеобразия. Бом Ён, каким бы опасным он ни был, оценил. Он видит ценность. В искусстве. В уникальности. – он запнулся, – И во мне. Последние слова повисли в воздухе, наполненные невысказанным смыслом. Все мальчики переглянулись. Между ними прошло безмолвное соглашение, понимание, выработанное за годы жизни бок о бок. – Хён, – первым нарушил тишину Чонин, его голос был чистым и ясным. – Мы доверяем тебе. Ты всегда вел нас. Куда бы ты ни пошел… мы с тобой. Один за другим они кивали. Даже скептичный Минхо. Даже осторожный Сынмин. Это был не энтузиазм, а скорее, мрачная решимость семьи. Крис закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них была привычная сталь. – Хорошо. Тогда я дам ему ответ. А сейчас все домой, в душ и спать. Завтра будет долгий день. Они стали собираться, шурша одеждой, перешептываясь. Крис остался последним в опустевшей гримерке. Запах «Back to Black» все еще висел в воздухе, смешавшись с запахами косметики и пота. Он подошел к своему шкафчику, чтобы переодеться в уличную одежду – простые черные штаны, свитер, кроссовки. И тут его взгляд упал на полку. Там, рядом с его розовым Nokia 3310, лежал небольшой черный бархатный мешочек, которого там не было час назад. Сердце Чана пропустило удар. Он оглянулся. Никого. Медленно, кончиками пальцев, он развязал шелковый шнурок и вытряхнул содержимое на ладонь. Это были часы. Мужские, тонкие, из платины, с темно-синим циферблатом, усыпанным мельчайшими бриллиантами, расположенными в виде созвездий. Без логотипа. Только безупречная, тихая роскошь. И тяжесть. Невероятная, сокрушительная тяжесть настоящей ценности. Под ними лежала плотная визитка, на ней, выведенным острым, уверенным почерком, было простое: «До закрытия. J.B.» Он обернул часы вокруг запястья. Металл был холодным, но быстро нагревался от кожи. Они сидели идеально. Слишком идеально. Как будто их размер знали. Крис выключил свет в гримерке и вышел в пустой, прибранный зал «Гасана». Только дежурные огни освещали пустую сцену и ряды столиков. Его каблуки, которые он нес в руке, теперь казались просто декорацией, театральным атрибутом по сравнению с этим холодным, реальным весом часов на запястье. На улице его ждал прохладный ночной воздух Сеула и черный седан с тонированными стеклами, припаркованный ровно напротив входа. Водитель, крупный мужчина в простом костюме, увидев его, вышел и молча открыл заднюю дверь. Крис замер. Это был не вопрос. Это была констатация. Он посмотрел на часы, блеснувшие под уличным фонарем. «До закрытия» уже наступило. Его ответ был запоздалым. Или, может, его уже приняли за него. Он глубоко вдохнул, запах мегаполиса смешался со сладким призраком «Back to Black», все еще цеплявшимся за его одежду. Затем он шагнул вперед, склонился и сел в мягкие кожаные кресла салона. Дверь закрылась с тихим, герметичным щелчком. Машина тронулась, увозя его от «Иллюзии» в новую, еще неясную реальность. А на его запястье, в такт биению сердца, тикали звезды, подаренные Дьяволом.