Властелин

      XII. Оружие       В конечном счёте Темному Лорду требуется оружие, которое он сможет вручить своим последователям. В самом простом смысле это подразумевает волшебные палочки для магов, а дальше всё зависит от вашей базы. Оборотни поставляются с уже предустановленным вооружением, великаны вполне способны обходиться вырванными с корнем деревьями и тому подобным. Это, разумеется, традиционное оружие. Однако существует и ряд более необычных вариантов, способных сформировать ваш, так сказать, злодейский бренд. <i>В посохах, к примеру, определённо есть свой мистицизм, а если вы или ваши последователи готовы прибегнуть к магловским средствам… что ж, пуля убивает наповал. Не так надёжно, как смертельное проклятие, но со своими, вполне очевидными преимуществами.</i>       В зависимости от определения деньги тоже могут быть оружием ничуть не хуже волшебной палочки. Экономическая война — зверь иной породы, но и его при желании можно приручить. * * *       Перед тем как отправиться на поиски финансирования, Гарри решил заняться созданием проекта своего посоха. К сожалению, цена, которую Олливандер, главный мастер по изготовлению палочек в Британии, заломил за столь крупное и сложное изделие, оказалась внушительной. Особенно если учесть, что тот без особого труда зарабатывал лёгкие деньги на куда более привычных волшебных палочках.       От предварительного счёта, присланного Олливандером, у Гарри слегка закружилась голова, и это при том, что он давно привык иметь дело с крупными суммами. К счастью, возможно в знак признательности, Олливандер порекомендовал ему несколько фундаментальных трудов по магии палочек и даже предложил одолжить те из них, что считались относительно безопасными для чтения.       Гарри внимательно изучил каждую страницу всех книг, предоставленных Олливандером. Наличие Омута памяти позволило бы сделать копии… как только он раздобудет один такой. Эх. Ещё один пункт в списке расходов.       Тем не менее Гарри погрузился в хитроумный процесс изготовления посоха под чутким руководством Мэри. Замеры, которые она считала необходимым провести, показались ему, мягко говоря, избыточными, но девушка заверила, что всё это требуется для вычисления критически важных пропорций… ну, или чего-то в этом роде. Гарри предпочёл поверить ей на слово — особенно учитывая почти неприличную точность, с которой она вымеряла каждую деталь.       В сердцевине посоха находился длинный волос из хвоста фестрала, заботливо выщипанный у целой толпы добровольцев и сплетённый воедино. Здесь Гарри сознательно шёл на риск, рассчитывая таким образом сгладить причуды каждого отдельного существа, чего нельзя было бы добиться с одним-единственным волосом, сердечной жилой или пером, и создать нечто более универсальное. Эдакий усреднённый инструмент, если вообще уместно говорить о «среднем», когда речь идёт о посохе высотой с самого Гарри.       Древесиной, само собой, послужил виргинский дуб, добытый им в Америке. К счастью, заготовка оказалась достаточно крупной, чтобы выточить из неё прямой посох. Мэри едва не хватил удар, когда Гарри предложил добавить хотя бы малейший изгиб: она тут же пустилась в объяснения о том, каких нумерологических расчётов потребовало бы подобное изменение. Гарри благоразумно отступил и сосредоточился на филигранных замерах для каждого разреза.       Если бы ему пришлось подбирать слово, он назвал бы этот процесс почти интимным. Свою палочку из остролиста он, конечно, любил, но здесь всё было иначе. Пожалуй, Олливандер просто штамповал палочки широким ассортиментом, надеясь, что для каждого волшебника найдётся своя; Гарри же создавал инструмент, который должен был выбрать его сам. Он не собирался звучать как безумец, утверждая, будто разговаривает с деревом, и всё же по ходу работы планы менялись. То тут, то там появлялись штрихи, которые он изначально не закладывал, но которые казались до странности уместными.       Результат превзошёл все ожидания. Посох вышел невероятно красивым, ровно в рост Гарри — до последнего сантиметра (Мэри настояла, кто бы сомневался), украшенный искусной резьбой. Узоры не только обеспечивали надёжный хват, но и скрывали швы в местах соединений. Он справился куда лучше, чем рассчитывал, особенно учитывая, что плотницким делом отродясь не занимался. В итоге Гарри почти уверовал, что в самом процессе создания палочек и посохов заложено нечто глубоко магическое.       Сам того не осознавая, Гарри наделил своё творение мощнейшим символизмом, выбрав компоненты, которые были в каком-то смысле диаметрально противоположны. Волос фестрала принадлежал существу смерти и был с ней неразрывно связан. Не случайно Волдеморт так и не сумел выжать максимум из Бузинной палочки: он отрицал смерть и пытался от неё сбежать, тем самым отвергая саму суть инструмента. Виргинский же дуб, оправдывая своё название «Live Oak», буквально источал жизнь, и был воплощением силы, стойкости и витальности. Вечнозелёное дерево, дающее прочную древесину и щедро пускающее побеги.       И всё же, вопреки кажущемуся контрасту, материалы спелись идеально. Их природа сложилась во что-то большее, чем простая сумма частей. Волос был признанием смерти и разрушения — возможно, даже их принятием. Дуб же служил ответом самой жизни, её упрямой стойкости и воле выстоять, оставить след и дать потомство прежде, чем пробьёт час. Это был дерзкий вызов наступающей ночи. Вряд ли можно было подобрать лучший посох, чтобы опереться на него, выстраивая собственную историю и создавая нечто по-настоящему долговечное.       Разумеется, Гарри не особенно вникал в глубинный символизм, на котором зиждилась мощь его посоха, но он отчётливо чувствовал, как тот буквально вибрирует силой в его руках. Им нельзя было изящно взмахнуть, как палочкой, да и хват требовался специфический, но мощь инструмента была неоспорима. В целом, именно так Гарри и представлял себе разницу между ними: палочка — компактный, разумный инструмент, вроде долота или молоточка, позволяющий филигранно выверять мельчайшие детали…       В этой метафоре посох был кувалдой.       Но Гарри строил целый замок, и такой проект требовал соответствующих усилий. Под рукой у него были люди, способные подправить его широкие мазки своими палочками. Приноровиться к посоху оказалось тем ещё квестом, но стоило Гарри войти во вкус, как строительство пошло семимильными шагами. Разумеется, за ним ещё придётся всё перепроверять, но эта махина с лихвой компенсировала отсутствие Кричера, который теперь был слишком занят другими делами.

* * *

      Дуэль с посохом оказалась задачей не из простых. Коронный «Экспеллиармус» Гарри по-прежнему работал, причём пугающе эффективно: в воздух обычно улетал не только противник, но и его палочка за компанию. Вот только прицеливание превращалось в отдельный квест — габариты, мягко говоря, зашкаливали. Гарри ума не мог приложить, как вообще кто-то в мантиях умудрялся управляться с посохом любой длины и при этом не запутаться в собственных полах к чертям собачьим… Может, именно поэтому от них в итоге и отказались?       Ему удалось уломать нескольких добровольцев на дуэль — в основном из числа вампирш посмелее; остальные слишком уж робели. Выяснилось, что, несмотря на нехватку практики, вампиры держались молодцом. Опыт явно играл им на руку, хотя Гарри пришлось признать: в таком стиле, как он со своим посохом, не дрался вообще никто. Из-за проблем с прицелом он компенсировал меткость заклинаниями с широким радиусом поражения: призывал шквальные ветры, вовсю пользовался трансфигурацией и наколдовывал змей толщиной в добрую руку.       Вообще, посох будто и не был заточен под дуэли. Он раскрывался во всей красе, когда требовалось что-то менять, лепить, придавать форму. Масштабная трансфигурация и прочие подобные фокусы давались настолько легко, что Гарри почти поверил, что способен поднять со дна корабль и при этом даже не грохнуться в обморок. Впрочем, проверить это на практике пока не представилось случая…       Жажда приключений вновь дала о себе знать, но при всём уважении Гарри не хотелось «включать Сириуса». Он безумно любил крестного и тосковал по нему, однако трудно было не думать о том, насколько иначе могла бы сложиться его жизнь, умей тот вовремя обуздывать свой нрав. Гарри твёрдо решил, что никогда не бросит Тедди, а значит, вставал вполне резонный вопрос: как пуститься в странствия, не таская ребёнка за собой? Гарри был уверен, что Андромеда скорее убьёт его на месте, чем позволит взять Тедди туда, где ему грозит очевидная опасность.       Аппарация отпадала по понятным причинам — дальность не та. Просто гнать корабль обратно своим ходом означало, по сути, помножить всю затею на ноль. Летучий порох… ну, разве что если набраться храбрости и сунуть голову прямиком в ревущий двигатель. Эта блестящая идея отправилась в долгий ящик, едва Гарри вспомнил о (чисто теоретически) более простом решении: Исчезательном шкафе или, по крайней мере, о чём-то похожем.       К несчастью, быстро выяснилось, что такие шкафы — редкость, и их владельцы расстаются с ними крайне неохотно. Впрочем, ничто не мешало Гарри попытаться создать аналог. Не без помощи Мэри он откопал любопытное заклинание, которое, по сути, схлопывало пространство между двумя точками — и, разумеется, не существовало ни единой причины, почему бы одной из этих точек не быть мобильной.       Чары оказались занятными, хоть и с «приветом»: мозги можно было сломать, пытаясь осознать маршруты, плевать хотевшие на всякую логику. Гарри немного поразвлекался, проложив в замке странные короткие пути, которые заметно ускорили перемещение. Он припомнил, что для такого существует умное слово «неевклидовый», и тут же решил, что для магии это, в общем-то, норма.       Это заметно упростило бы доставку домой любой добычи или новых спутников, не говоря уже о возможности в любой момент навестить своих… или устроить срочную медэвакуацию, мрачно добавил какой-то внутренний голос. Конечно, Гарри понимал: если превратить все приключения в «поездки выходного дня», это несколько подпортит романтику. Зато он сможет регулярно видеть крестника и, при желании, забираться в такие дебри, о которых раньше и мечтать не смел.       Перспективы вырисовывались просто захватывающие.

* * *

      Первым пунктом назначения стали Карибы. Выбор был ничем не хуже любого другого: часть света, где Гарри прежде не бывал, и, если повезёт, занятий там найдётся вагон и маленькая тележка. Колониальные империи грызлись за эти острова сотни лет, так что, по прикидкам Гарри, здесь просто обязано было что-нибудь заваляться. И теперь, чтобы отыскать это «что-нибудь», у него в распоряжении была целая команда, а не только призраки и Маргарет.       Оборотни обеспечивали реальную силовую поддержку и острый нюх, а русалы с тритонами, которых везли в затопленном трюме, оказались поразительно эффективным средством для прочёсывания морского дна.       В целом Гарри старался держать корабль подальше от крупных городов и вообще от побережья — за исключением тех редких случаев, когда требовалась высадка. Он не хотел даже представлять, к чему, помимо обычной паники из-за тумана, может привести появление пузыря пространства, который маглы попросту не замечают, посреди людного места. А если произойдёт столкновение?       Впрочем, и вдали от берега хватало всяких диковинок. Попадались роскошные лагуны, подсвеченные биолюминесцентными водорослями, и огромные тёмные провалы посреди лазурной глади. Водились там и твари, которые, как подозревал Гарри, в туристические брошюры явно не попадали. В одной из таких дыр («голубой дыре», кажется) обитало поистине монументальное существо, напоминавшее кальмара. К счастью, темпераментом оно, судя по всему, пошло в гигантского кальмара из Хогвартса: то есть было по большей части безобидным, по крайней мере в отношении магов.       Где-то у побережья Колумбии тритоны с оборотнями наконец взяли след. Первыми добычу почуяли оборотни: от запаха поистине непристойного количества серебра у них едва не пошла кругом голова («будто стоишь прямо над сейфом в Гринготтсе»). Разумеется, Гарри тут же отправил тритонов на разведку.       Те вернулись с монетами — испанскими реалами, отчеканенными где-то в 1707-1708 годах. И тут до Гарри дошло, что он наткнулся на целое состояние или, по меньшей мере, на солидный куш, к которому «Гринготтс» уж точно не сможет перекрыть доступ.       Соблюдая осторожность, они заставили корабль погрузиться. Зрелище того, как вода поднимается всё выше и выше, пока окончательно не поглощает палубу над головой, действовало на нервы самым неприятным образом… но судно выдержало, и они пошли на глубину.       Гарри и сам совершил пару заплывов с заклятием головного пузыря, и от увиденного количества золота, серебра и самоцветов у него просто полезли глаза на лоб. Он постарался оставить немного и маглам на случай, если те когда-нибудь наткнутся на это место, и по той же причине наложил несколько чар, чтобы сохранить остов судна в приличном виде. В конце концов, это была меньшая из любезностей, на которые он мог расщедриться, обчищая корабль, как заправский бандит.       Экипаж был вне себя от счастья. И не то чтобы они собирались всё это тратить, просто сама возможность насолить испанцам, по их меркам, считалась делом святым. Ну а оборотни и вовсе закатили пир горой, когда Гарри выдал им их законную долю добычи.       У Гарри сложилось стойкое впечатление, что он наткнулся на нечто по-настоящему исключительное, и это стало лучшим доказательством того, что в затее с охотой за сокровищами определённо что-то есть. Надо будет разузнать про всякие там Эльдорадо. Существуют ли они вообще?       Для начала, пожалуй, стоило припахать кого-нибудь из вампирш — тем более что Гарри был почти уверен, что одна из них как раз взялась за изучение испанского.