Властелин

      XIII. Благоразумие       Превыше всего — умение здраво судить о вещах. Данный текст, при всей своей фундаментальности, не исчерпывает всего того, что составляет суть злодейства. Жизненно важно уметь адаптироваться к ситуациям, выходящим за рамки изложенного здесь. Нужно знать, когда следует идти ва-банк, а когда зафиксировать убытки и отступить. Уметь распознавать, когда дело того не стоит, а когда кто-то, напротив, безусловно заслуживает внимания. Помните: одна-единственная ошибка в суждении может привести к тому, что все ваши труды рухнут и похоронят вас под собственными обломками.

* * *

      Возможности Гарри предпринять хоть что-то в Колумбии (а почему бы, собственно, не начать именно оттуда?) были ограничены весьма прозаичным обстоятельством: его переводчица буквально не могла пережить дневной свет. Поэтому на берег Гарри сходил исключительно после захода солнца. К счастью, ему хватило предусмотрительности заранее выяснить, где в этой местности находится магический квартал.       Он прекрасно понимал, что они выглядят странной парой — британский джентльмен и его спутница-вампирша с дичайшим акцентом, исполняющая роль переводчицы. Внимания они привлекали предостаточно.       Тем не менее магический квартал города очаровал Гарри. Архитектура выглядела так, словно её возвели ещё в те времена, когда здесь правила Испания, а возможно, так оно и было. Гарри не считал себя экспертом в подобных вопросах.       Разумеется, его неудержимо потянуло в книжную лавку, будто по закону какого-то извращённого тяготения. Он прекрасно знал, что не сможет прочесть эти книги, но всё равно отчаянно их хотел… Настоящая дилемма.       Гарри всё же удалось взять себя в руки и напомнить себе, что оплачивать крупные покупки золотом с затонувшего казначейского судна было бы, мягко говоря, подозрительно. Однако он не мог не заметить, с каким тщетным усердием его спутница пыталась изобразить полное отсутствие интереса к одной из книг.       Пока она обсуждала условия покупки (возможно, даже пыталась торговаться), Гарри подтолкнул её расспросить хозяина лавки о местных мифах и легендах: об Эльдорадо и всём в таком духе. Тот разразился смехом, а затем пустился в пространные объяснения.       — Он говорит, что, если честно, Эльдорадо — это… — она запнулась, подыскивая слово, — …полная херня. Да. Полная херня.       Гарри фыркнул, и она продолжила:       — Испанцы сами себя убедили, что золотой город обязан существовать, и люди до сих пор гоняются за этой фантазией конкистадоров.       Гарри ненадолго задумался. Узнать об этом было любопытно, пусть и слегка разочаровывало. Тем не менее лавочник оказался человеком любезным и рассказал им об истоках мифа: об озере Гуатавита, где проходила церемония «Золотого человека». Вождя покрывали золотой пылью, которую он смывал в воде, а подданные бросали в озеро подношения. Он даже подсказал, где именно стоит его искать.       Оказалось, что коренной народ муиски сбрасывал в озеро огромное количество золота в рамках ритуалов. Истинная причина была проста: они не придавали золоту той ценности, какую ему приписывали европейцы. Испанцы же, разумеется, решили иначе: если туземцы могут выбрасывать золото столь щедро, значит, у них его столько, что хватит на целые города.       Гарри всё же посетил озеро. Оно и вправду было красивым, особенно ночью, когда в его тёмной глади отражались звёзды. Зрелище было по-настоящему великолепным.       В теории Гарри мог бы забрать золото со дна. Магловские попытки осушить озеро закончились провалом, но он, вероятно, сумел бы преуспеть там, где другие потерпели неудачу. Однако грабить ритуальное хранилище коренного народа — это совсем не то же самое, что обчищать затонувший казначейский корабль.       Он решил оставить всё как есть. Тревожить церемониальные места казалось дурной идеей. Как минимум, в этих краях наверняка обитала неудачливость, если судить по тому, сколько попыток добыть золото здесь закончились полным крахом.

      * * *

      Поколесив по Карибам, Гарри в конце концов взял курс на Мексику. Он с некоторым удивлением осознал, что стал своего рода фанатом истории — по крайней мере, той её части, где магия ещё не выветрилась окончательно. Магия коренных народов казалась ему особенно заманчивой, и он был уверен, что изучение её окажется захватывающим занятием.       Первой остановкой стал полуостров Юкатан, колыбель цивилизации майя, и он не разочаровал. Пирамиды, наполовину поглощённые джунглями, внушали благоговейный трепет и острое ощущение собственной незначительности. Гарри поймал себя на мысли, что надеется на то, что его собственный замок простоит не меньше и, желательно, всё это время останется обитаемым.       Он пришёл в восторг (хотя и не слишком удивился), обнаружив пирамиды, о существовании которых маглы и не подозревали. Некоторые находились буквально в прямой видимости от знаменитых собратьев, но были надёжно скрыты чарами. К сожалению, было весьма вероятно, что если современные волшебники потрудились их спрятать, то всё по-настоящему ценное они вынесли задолго до Гарри. И всё же это не повод не попытаться или, по крайней мере, не побаловать себя, взобравшись на одну из них пешком. На обычные пирамиды подъём был запрещён из соображений безопасности, но у Гарри имелись археологические фантазии, настойчиво требовавшие воплощения.       Тот факт, что внутренняя комнатка на вершине пирамиды оказалась значительно больше, чем позволяли внешние размеры, стал лишь вишенкой на торте.       Бродить по странным, давно заброшенным залам пирамиды майя, таща за собой вампиршу-переводчицу, было… занятно. Совсем не то, где Гарри представлял себя год назад, но уж точно не скучно.       Он почти не сомневался, что с этой пирамидой что-то не так. Пространство внутри вело себя откровенно неправильно. Конечно, Гарри предусмотрительно оставил за собой путеводную нить, но ощущение странности не исчезало. Он повернул направо раз пять подряд, не заметив ни малейшего перепада высоты, а затем они прошли по тоннелю, который был явно слишком длинным, чтобы уместиться внутри сооружения. Без нити, Гарри был в этом уверен, он заблудился бы, если не до безумия, то уж точно безвозвратно.       В конце концов они вышли в зал, от пола до потолка покрытый резьбой. В других переходах изображения встречались лишь фрагментарно, но здесь всё пространство занимала единая монолитная композиция: огромная змея с пышными перьями, чьи кольца образовывали стены комнаты.       Гарри провёл ладонью по холодному бирюзовому камню, ощущая поразительную детализацию перьев до того живых, что они казались настоящими, пока не дотянулся до головы, выступавшей из стены.       Морда змеи застыла в оскале; тёмные обсидиановые клыки слабо поблёскивали. Гарри осторожно коснулся одного из них пальцем, получил небольшой порез, тут же залечил его палочкой… и сразу понял, что камень под его рукой начал трескаться.       Он мгновенно активировал щитовые чары, но комната не рушилась под собственным весом. Трескался лишь камень, из которого была высечена змея: куски отваливались, обнажая нежные перья под слоем породы. Гарри снова взглянул на голову и встретился взглядом с парой змеиных глаз.       — Приветствую, — произнесла змея. Её тихий голос прозвучал оглушительно в замкнутом древнем пространстве. — Есть ли имя у моего… освободителя?       — Гарри Поттер, — ответил он. И лишь затем осознал, что говорит на парселтанге.       — Что привело тебя сюда, Гарри Поттер? Какая цель гнала тебя к этим стенам?       Гарри пожал плечами.       — Жажда приключений, полагаю. И, наверное, древние знания.       — Причина не хуже любой другой и получше многих, — отозвалась змея. — В конце концов, «ума палата дороже злата», верно?       Гарри моргнул. Откуда пернатый змей знал эту цитату? Неужели он умеет читать?       — Разум — не книга, которую можно раскрыть, когда вздумается, и изучать на досуге.       Уроки окклюменции со Снейпом.       Гарри сглотнул.       — Кто ты такой?       — Интересный вопрос, — ответила змея, улыбнувшись оскалом, полным кинжально-острых зубов. — Быть может, я — Кецалькоатль, владыка дня и ветров, правитель Запада. Быть может, я — Кукулькан, бог народа ица и предвестник дождя. Быть может, я и тот, и другой. А может — ни один из них. Хочешь угадать?       Ответ застрял у Гарри в пересохшем горле. Он ясно чувствовал, что ввязался в игру куда более серьёзную, чем рассчитывал. Возможно, скромность здесь была бы уместнее всего.       — Не знаю.       — Признавать своё незнание неприятно, но необходимо, — кивнула змея, неспешно обходя Гарри и его спутницу.       Гарри стало жаль вампиршу: она неуклюже пыталась переводить парселтанг, пока гигантский пернатый змей буквально дышал ей в затылок.       — Разумеется, признание незнания — первый шаг к знанию. Ты кажешься достаточно умным, Гарри Поттер, и я, как возможный бог знаний, предлагаю тебе рискнуть и выдвинуть свою лучшую догадку.       Гарри вдохнул, собираясь ответить, но змея снова прервала его:       — Не сейчас. Подумай. Изучи вопрос. И, возможно, если мы встретимся вновь до того, как мой близнец, если он мой близнец, представится тебе, я дам тебе ответ.       Змей склонился к нему так близко, что почти касался лица, так близко, что его обсидиановые клыки могли вонзиться в любой момент.       — Но пусть никогда не говорят, что я дал тебе невыполнимое задание или установил недостижимые ожидания. Забирай всё, что сможешь найти в этой комнате. И вот это.       Гарри ощутил прикосновение пера ко лбу. Затем колени подкосились, и последним, что он почувствовал перед тем, как потерять сознание, был резкий порыв ветра.

      * * *

      Очнулся Гарри у кого-то на коленях. К счастью, он был всё ещё жив, хотя голову пронзала такая боль, будто внутри кто-то старательно колотил молотком.       — Вы в порядке, сэр?       Гарри простонал, но всё же сел.       — Кажется… да.       Комната изменилась. Те её части, которые прежде скрывал пернатый змей (Кецалькоатль? Кукулькан?) теперь были полностью открыты. Сам он исчез.       Зато осталось содержимое. И Гарри определённо собирался его забрать, раз уж получил разрешение: ножи, идолы, кодексы, выглядевшие до мучительности хрупкими. Однако сильнее всего его притягивали стены. Стены, которые он теперь мог читать, пусть каждое слово и отзывалось в голове невыносимой пульсацией.       Неужели эта змеиная сущность просто взяла и вложила языки майя и ацтеков (какая-то часть его сознания услужливо подсказала слово науатль) прямо ему в череп? Что ж, если так, Гарри не собирался жаловаться. Он лишь надеялся, что головная боль со временем утихнет.       — Прежде чем уйдём, нужно сделать кое-какие записи.       Если он и впрямь сможет читать древние магические кодексы майя… О, это сулило нечто по-настоящему грандиозное. Мысль чрезвычайно его радовала.

* * *

      Гарри задержался в Мексике надолго — отчасти из желания разобраться с пернатым змеем, отчасти потому, что хотел собственными глазами увидеть, что же это за праздник такой — День мёртвых. И желательно в Мехико.       Как и следовало ожидать, его снова потянуло в самые старые и наиболее магические районы города. Он нашёл жильё, где можно было укрываться от дневного света и читать (или, по крайней мере, пытаться читать) добытые книги. Гарри был почти уверен, что хозяин дома их в чём-то подозревает: тот то и дело бросал на него понимающие взгляды или, по крайней мере, взгляды человека, искренне считающего, что он всё понял.       Сам город был удивительным. Он буквально стоял поверх древней столицы ацтеков — Теночтитлана, и это ощущалось особенно остро в некоторых магических кварталах. Там, в пещерах и гротах под улицами, процветали плавучие сады, словно вырезанные магией прямо из реальности. В них росло множество волшебных растений, которых Гарри никогда прежде не видел, и он купил несколько образцов, чтобы отправить Невиллу.       После нескольких любопытных обедов у уличных торговцев (кактусовые лепёшки, требуха, говяжий язык) и долгих ночей, проведённых в исследованиях города, наконец наступил День мёртвых.       Гарри был в полном восторге. Хэллоуин никогда не занимал в его жизни особого места — и из-за опасностей, которые слишком часто сопровождали этот день, и из-за горького осознания того, что это годовщина гибели его родителей. Возможно, именно поэтому День мёртвых пришёлся ему по душе: радостное, светлое торжество, сосредоточенное не на утрате, а на памяти и прославлении ушедших. И хотя у Гарри было не так уж много собственных воспоминаний, он всё равно наслаждался этим праздником.       Могилы и домашние алтари украшали с поразительной щедростью. На них оставляли любимую еду и напитки покойных, чтобы привлечь духов, и, судя по всему, это работало: Гарри то и дело замечал призраков, бесшумно проплывающих мимо. Где-то в глубине души он задумался, понравилось бы нечто подобное привидениям Хогвартса или его собственной, весьма своеобразной команде.       Разумеется, Гарри набрал гостинцев, чтобы привезти домой: ярко-золотые цветы, которыми украшали могилы (он украдкой наложил на них чары стазиса, чтобы те не увяли), маленькие сахарные черепа, другие сладости и даже немного мексиканской выпивки. Гарри не знал наверняка, были ли его родители или их друзья любителями выпить, но идея плеснуть по одной в их честь казалась ему правильной.       Было слегка забавно идти среди множества мужчин и женщин с лицами, раскрашенными под черепа. Они и не подозревали, что рядом с ними шагает самая настоящая представительница живых мертвецов. Полуулыбка на лице его спутницы-вампирши заставила Гарри задуматься о том, что наверняка и они кого-то теряли. Людей, живших сотни лет назад, но всё равно остававшихся важными.

* * *

      Вернувшись с гостинцами, Гарри тихо добавил к своему замку ещё одну комнату, пока остальные были заняты сахарными черепами и хлебом мёртвых — пан де муэрто, как называли его местные. Он спрятал это помещение подальше: тихое место, скрытое от солнца — скорее из удобства для вампирш, чем из желания создать мрачную атмосферу.       Там он расставил несколько фотографий и большие букеты цветов. Это было место для скорби по родителям, чьи могилы стали слишком публичными. По Сириусу Блэку, чьё тело так и не нашли для захоронения. И, конечно, по Тонкс и Ремусу — столько же ради себя, сколько ради Тедди, когда тот подрастёт и сможет всё понять.       Гарри подумывал заполнить комнату фотографиями других героев битвы за Хогвартс, и он даже написал несколько писем с просьбой прислать магические снимки, если таковые сохранились, но, похоже, остальные обитатели замка и без того уже уловили саму суть замысла.       Единственным знакомым лицом для Гарри оказался снимок Теда Тонкса: тот широко улыбался, держа на руках лепечущего младенца. Все остальные были ему незнакомы — фотографии с заметными следами слёз и царапинами по краям, словно их сжимали когтистые лапы; портреты французов и вейл; а некоторые изображения были всего лишь рисунками — вероятно, потому что в ту эпоху фотоаппарат ещё не был изобретён.       Мексика оказалась одной из самых стоящих поездок, в которых Гарри когда-либо бывал, и это даже не считая языков, которые он выучил, и кодексов с книгами, что ему удалось заполучить.