Ты забыл всех, кроме меня

Курасан: Так! То есть ты хочешь сказать, что во сне к тебе пришёл Суши-Бог и рассказал о том, что блохастая и каблук будут стоять у моря и смотреть на закат?! Серьёзно? Кнайф: Да, именно так...! Я отчётливо помню все его слова! Он описал эту же картину, только более... Заумными словами. За рамками моего умственного развития... Курасан цыкнул - он неуверенно глянул на друзей, что уже собрались прервать просмотр уходящего солнца. Казалось, он не до конца поверил в эти слова, тем более что тема с Суши-Богом всегда была для него лишь заурядной шуткой. Был бы на месте Кнайфа кто другой - он бы и не воспринял слова всерьёз. Курасан: Эм... И ты думаешь, что он сказал тебе о будущем? Типо... Как вещий сон? Кнайф: Верно! Только ничего путного он не сказал. Сказал про драгоценности жизни, про то, что мне нужно вспомнить себя... Дерьмо какое-то! Курасан: Вспомнить себя? А ты разве не... Кнайф: Да, я вроде помню себя. Но что он имел ввиду - я не понимаю! Он заставляет меня напрягать мозг... Кнайф скрестил руки на груди, посмотрев вслед солнцу - оно аккуратно и медленно спускалось вниз, будто подмигивая растерянному обджекту. Помолчав, Кнайф прикусил язык от злобы - его грызло ощущение того, что он ничего не понимал: это было похоже на чувство, когда все знают о какой-то новости, но лишь один он пребывал в неведении. Эти мысли прервало щёлканье перед носом Кнайфа. Курасан: Приятель, ты со мной? Не забывайся, пожалуйста. Кнайф: О, прости. Просто думаю над его словами... Курасан: Давай оставим это на потом? Ты выглядишь неважно, тебе стоит поспать. А утром уже всё решим. Хорошо? Кнайф: М-м... Угу. Кнайф послушно поднялся и пошёл следом за Курасаном, который осторожно взял его за руку - будто показывая, что рядом. Но это было ясно и без того. Ведь в их сердцах навечно горели имена друг друга. (⁠≧⁠▽⁠≦⁠) Обджекты ложились спать - вовремя вернулись Курасан, Кнайф, Брялок и Бутылыч, почти пересекаясь на половине пути. Садясь в круг, они стали подготавливать места для сна - кто-то мял траву, кто-то подлаживал под голову замену подушки (листву, вещи и т.п.), а кто-то просто ложился удобнее. Кнайф глянул на куст, который когда-то служил ему спальным местом. Однако решил не идти к нему: здесь, в кругу ребят, ему было теплее, чем одному там. Да и с Курасаном прощаться не хотелось. Смотря на то, как ребята готовятся ко сну, Кнайф потёр своё лезвие - он резко поднялся и ударил себя по лицу ладонью, будто сделал что-то глупое. Кнайф: О чёрт, я же забыл про терапию! Курасан: А? О чём ты? Кнайф: Я забыл придти к Ё на терапию! Вот же тупой нож!... Курасан: Так, так, на оскорбления не переходим. Терапия обязательная? Мне кажется, Ёшка уже спит, и провести её не выйдет. Кнайф немного грустно улыбнулся. Кнайф: Ну вообще обязательная - если я хочу вернуть память окончательно, то мне нужна терапия. Может, он ещё не спит? Пошли проверим! Курасан: Э-эх... Забывчивый ты мой... Пошли, конечно. Кнайф улыбнулся и неловко покраснел, а Курасан повёл его к палатке, которая до сих пор стояла на поляне - там горел фонарик и явно была жизнь. Обджекты переглянулись - хватило кивка, и они уже пошли к палатке, заглядывая внутрь. Первым заглянул Курасан: он встретился взглядом с Кратким, который лежал рядом со спящим Ёшкой. Краткий приложил палец к губам, давая понять, что обджектам стоит быть потише - ведь сиреневый хост сейчас спал. Наверно, он видел прекрасные сны, позабыв обо всех проблемах. Краткий вышел вместе с обджектами, выглядя недовольно - его только что прервали от чтения интересной книги (на самом деле Краткий не понимал смысл книги, лишь осуждал решения персонажей). И Краткий: Я надеюсь, это что-то срочное. Потому что я не до конца осудил автора этой убогой книжки. Кнайф: Вообще нам был нужен Ёж... Ёк... Э-э... Курасан: Ёшка! Нам нужен был Ёшка! И Краткий фыркнул - осуждающе глянув на подопечных, которые разозлили его сильнее. Он дал им по подзатыльнику, чтобы те навечно запомнили имя его любимого ассистента, а после сложил руки на груди, намотав на палец свой ус. И Краткий: Спешу огорчить - Ёшечка спит. Так что вы можете уйти. Кстати, зачем вам Ёшка? Кнайф: У нас типо терапия должна быть... И Краткий: Проснулся! Ты время видел?! Какая нахер терапия? Она должна была быть ещё два часа назад. Курасан: Мы понимаем, просто забыли о ней... Кхм. Тогда... Тогда может я проведу терапию? И Краткий: Оу... Можешь - но не знаю, сможешь ли ты вывести мозговые способности этого тупоголового. Да и терапия проводится довольно сложно. Но в целом, если вам совсем не в падлу - то пожалуйста. Курасан: О, имба! Ладно, мы пошли. Кнайф: Спокойной ночи. И Краткий: Ага, и вам не сдохнуть. И, с улыбкой на лице, Курасан повёл Кнайфа куда-то за кусты, чтобы в тишине и дружеском одиночестве провести терапию - подальше от обджектов, которые так и желали помочь ножу (что Кнайф, разумеется, ценил, хоть и не был до конца проникнут в их помощь). Усевшись на землю друг напротив друга, Курасан прохрустел пальцами и, хитро ухмыльнувшись, сложил руки в замок. Курасан: Итак, рассказывай! Что нужно делать? Кнайф: Вообще Ёшка делал мне массаж - я и сам не понял, как он его делал. Но он просто массировал мне лезвие. Курасан: О, а... Кнайф: Нет, ты этого делать не будешь. Поранишься... Курасан улыбнулся и хихикнул на эту заботу, которую получить от прошлого Кнайфа было труднее, чем обнять Краткого - сейчас же доброты и стеснительности ему было не занимать и вовсе. Это было очень мило с его стороны - Курасан знал. Курасан: Пхех, хорошо. Тогда как мне провести терапию? Кнайф: Ёшка задавал мне вопросы по поводу моей прошлой жизни - как я чувствую себя по отношению к остальным, что помню о себе. Ну в общем, я вспоминал детали своей жизни. Это помогало - "состояние стало стабильным", как сказал он. Курасан: Отлично! Тогда я попытаюсь помочь тебе вспомнить пару вещей. Кнайф тоже сел удобнее, внимательно глядя на Курасана - который улыбчиво вспоминал, каким же раньше был его дорогой нож. Курасан: Что ж. Тогда... Как ты видишь Краткого сейчас? Кнайф: Это который малиновый? Курасан: Ха, верно! Память уже возвращается! Кнайф хмыкнул. Кнайф: Ну... Он довольно весёлый. Грубый, но мне кажется, это выделяет в нём уверенность. Ну и он, может быть, даже добрый. Курасан удивлённо похлопал глазами - не веря в слова друга. Краткий... Добрый? Эти два понятия никогда бы не сошлись. Ни за что. Курасан: Ну... Ты не совсем прав - да, весёлый, но он убивает нас. Он очень злой и нихрена не добрый. А ещё он любит издеваться над тобой. Кнайф: Ой... А чем я так ему насолил? Курасан: Да кто ж знает. У него давно уже кукуха поехала, может, он втайне ножи на тебя точит. Кнайф удивлённо посмотрел на него, на что получил молчание и резкое покачивание головой. Курасан: Всмысле не ножи, а... Ну... Ты же сам нож. Короче, убить тебя хочет. Кнайф: Хех, понятно. Что ж, продолжаем? Курасан: А, да. Как ты видишь... Пшику? Пульверизаторшу? М? Кнайф: Оу... Она довольно дерзкая сама по себе. Я не уверен, но мне кажется, Пшика задира для некоторых обджектов. Курасан подумал. Курасан: Хм... Знаешь, она не прям задира, но пошутить любить. Окей, как насчёт Лампчки? Кнайф: Ам... Она добрая. И... Даже милая. Курасан: М... Что ж... Курасан немножко погрустнел, а после, подумав, что это лишь первое впечатление о Лампчке, которая сама по себе странная и ещё покажет себя, успокоился. Всё же, это лишь терапия - не признания в любви. Курасан: Хорошо. Как ты видишь себя? Старого себя? Что вообще помнишь о себе? Кнайф: Ох... Себя я не помню... Ну, то есть, каким был до этого - никак вспомнить не могу... Может, ты расскажешь? Курасан немножко улыбнулся - он уже и сам не помнил, каким был его приятель. Радостным и милым? Злым и холодным? Или... Он лишь помотал головой, взяв его за руку - передавая тепло и уют. Курасан: Давай не зацикливаться на прошлом. Сейчас ты идеальный. И раньше был таким - просто ты этого не понимал. Кнайф: ... Спасибо тебе. Ты мне правда дорог... Курасан: И ты мне. На этом они единогласно решили закончить терапию: да и спать хотелось до жути. Однако этот час запомнился им ликованием души, приятным общением и радостью, с которой они смотрели друг другу в глаза. Кто знает что же теперь они чувствуют? (⁠≧⁠▽⁠≦⁠) Ночь прошла, сменяясь утром - за обеденным столом уже собрались все ребята, включая Ёшку. Краткого, к счастью для них, не было - он подготавливал новое испытание, знатно соскучившись по страданиям и неудачам обджектов. На столе стояла пища, которую Ёшка приготовил по запросам подопечных - и сам уселся пить йогурт. Была комфортная тишина и утренняя сонливость, выделяющая этих милых существ среди Арматуры. Стёрка, что до этого сидела рядом с Замазыч, увела его ближе к Кнайфу, напомнив о их плане - стать для Кнайфа куда ближе, поддержать и помочь. Замазыч, имевший отнюдь добрый характер, не мог отказать подруге - и вскоре сел рядом с Курасаном, который не на минуту не отпускал облик ножа из виду. Стёрка: Привет, ребят! Приятного аппетита! Курасан: О, привет, Стёрка, привет Замазыч. И вам тоже. Вы так подошли, или по делу? Стёрка: Мы просто хотели напомнить, что рядом с вами! Кнайф: Оу, хехе. Это мило, спасибо. Четверо обджектов, уплетая любимую еду, продолжили активно разговаривать на различные темы - но главное было ощущение, что он были рядом. Как будто не близко, но здесь, в сердце. Это было дороже любых действий. Кнайф, сжимая руку Курасана под столом, улыбчиво смотрел на друзей. Как будто теперь они все ему дороже. Дороже, чем когда-либо. И вдруг он почувствовал, как в голове промелькнул момент - он сидит за столом, а перед ним тарелка с... Опилками? Краткий стоит впереди него, разглаживая перед остальными те же тарелки. Как будто этот момент... Из прошлого. Он что, что-то вспомнил? Секунда, и он вернулся в реальность, тут же осматриваясь и убеждаясь, что это не сон. И, как только Кнайф хотел сообщить об этом остальным, его перебил голос Краткого, появившегося из неоткуда. И Краткий: Кушаете? Жаль, что не опилки. Он глянул на Ёшку. И Краткий: Приятного аппетита, Ёши. Итак, амёбы, у меня для вас новое испытание!