Нежность к ядовитым побегам

Сон не брал Пэнси в плен. Он лишь слегка дразнил её обрывками образов: спокойные серые-голубые глаза, которые вдруг загорались безумным обожанием; сильные руки, тянущиеся к ней в немом молении; его голос, привычно тёплый, но ломающийся на полушепоте её имени. Она ворочалась на шёлковых простынях, раздражённая собственным нетерпением. Долгопупс. Никогда, с самого первого года, он не занимал в её мыслях столько места. Он был фоном, шуткой, пустым местом. А теперь он стал проблемой, которую она вот-вот изящно решит. И от предвкушения этого решения щекотало под ложечкой. Она сочла это чувство за радость от возвращения контроля. Утро было холодным и ясным. Пэнси надела платье цвета морозного утра — серебристо-серое, с высоким воротом, но открывающее изящную линию ключиц и спины. Броский, но не кричащий намёк. Если сегодня начнётся действо, её внешний вид должен быть безупречным. Она тщательно нанесла помаду оттенка «замёрзшая вишня» и отправилась в Большой зал, чувствуя себя режиссёром, выходящим на премьеру своего спектакля. Она заняла своё обычное место за слизеринским столом, рядом с Драко, который лениво ковырял овсянку. Её взгляд сразу же, будто случайно, скользнул к столу Гриффендора. Он был там. Сидел, обсуждая что-то с Эрни Макмилланом, откусывая тост. Ничего необычного. Никакого бледного, влюблённого вида. Пока. «Может, ещё не съел? Или действие отсроченное?» — пронеслось в голове. Лёгкая тень сомнения, но она тут же отогнала её. Зелье было сварено безупречно. Она сама проверяла кристаллизацию. Оно должно было сработать быстро. И тогда она увидела это. Невилл закончил разговор, положил руку в карман мантии и вынул тот самый льняной мешочек. У Пэнси на мгновение перехватило дыхание. Он развязал шнурок, заглянул внутрь, вытащил один леденец. С расстояния было не разобрать, верхний «тот самый» или нижний. Он на секунду задержал его в пальцах, глядя на тёмную глянцевую поверхность, а потом — просто положил в рот. Ничего театрального. Никакого взгляда в её сторону, никакой особой мимики. Он просто смахнул несуществующие крошки с мантии и продолжил слушать что-то, что говорила ему Сьюзен Боунс. Он медленно рассасывал конфету, его челюсть время от времени слегка двигалась. Всё как всегда. Но для Пэнси это было всё. Ловушка захлопнулась. Наживка проглочена. В его крови теперь текла её воля, её парфюм, её сущность. Оставалось только подождать, пока яд любви не дойдёт до сердца. Она наблюдала за ним краем глаза, пытаясь уловить первые признаки: замешательство, поиск её взгляда, лёгкий румянец. Пока ничего. Но это и к лучшему. Пусть зелье разгорится в тишине, а потом вырвется наружу таким ярким, неконтролируемым фейерверком обожания, что у него не останется шансов сохранить лицо. Она отвернулась к своей тарелке, но вкус триумфа на языке был слаще любого ананасного сока. «Где это начнётся? — размышляла она, намазывая маслом круассан. — По пути в библиотеку, где он впервые не среагировал? Или прямо здесь, в Зале? Подойдёт ко мне при всех, с пылающим лицом и дрожащими руками? Или подползёт в темном коридоре?» Она почти жалела, что это произойдёт так публично — слишком уж унизительно для него. Но с другой стороны… разве не в этом был смысл? Чтобы все увидели. Она представила, как он будет пытаться «случайно» оказаться рядом с ней у кафедры после зельеварения, как будет мямлить что-то невнятное, трогать её рукав кончиками пальцев. Как его глаза, теперь такие спокойные, наполнятся той самой жалкой, собачьей преданностью. Как он будет пытаться поцеловать её, вероятно, неловко, в каком-нибудь укромном уголке, и она позволит — на секунду, прежде чем отстраниться со смесью жалости и презрения. «Всё под контролем, — напомнила она себе, ловя на губах самодовольную улыбку. — Ты всё рассчитала. Он уже твой. Просто пока ещё не знает об этом». Она встала из-за стола, отряхнула несуществующие пылинки с платья. Её взгляд ещё раз скользнул в сторону стола Гриффендора. Невилл как раз вставал, собирая книги. Их взгляды встретились на долю секунды. Ровно. Нейтрально. Ничего. И тут, совсем неожиданно, он ей подмигнул. Не нагло, не вызывающе. Быстро, едва заметно, уголком глаза. И тут же отвернулся, заговорив с идущей рядом Ханной. Пэнси замерла на месте. Это… что это было? Случайный тик? Нервное подёргивание? Или… первый, самый ранний симптом? Лёгкая эйфория, раскрепощение? Да, должно быть, так. Зелье начинало работать, снимая его обычные барьеры, делая его чуть более импульсивным. Это объяснение успокоило её, но где-то в глубине, в самом дальнем уголке сознания, зашевелился крошечный, холодный червячок сомнения. Она прогнала его, выпрямив спину. Контроль. Всё под контролем. Она кивнула что-то Далии и вышла из Зала, чувствуя, как за её спиной разворачивается невидимая, но неотвратимая драма. Её драма. И главный герой вот-вот выйдет на сцену, чтобы сыграть предназначенную ему роль. Осталось лишь терпеливо дождаться его первого монолога.