Договор искупления

      Он не следил за ней.       Как это делают люди. Не крался, не считал шаги, чтобы знать дистанцию, не смотрел на следы на земле, которые были хорошо заметны. Он просто знал, где она будет. Как знают путь капли по стеклу — она все равно упадет вниз.       Ручей был одним из немногих мест, где его воспоминания позволял себе звучать живыми. Узкая лента воды среди камней, тянулась куда-то вдаль, разрезая привычный и скучный лес своим блеском. И Арйрис пришла туда снова.       И он знал, что она пойдет туда.       Девушка присела на корточки и сунула руки в поток. Словно в очередной раз пыталась доказать себе, что это не мираж. Потом плеснула жидкость на лицо и отдернула ладони, вздрогнув всем телом.       Ари засмеялась и взвизгнула слишком по-детски, когда прохлада пробежала по коже, и этот звук ударил по лесу, будто сирена.       Генри стоял в тени деревьев, достаточно далеко, чтобы она не обратила на него внимания, но достаточно близко, чтобы видеть женский силуэт. Он не нарушал их договор, ее пол часа свободы принадлежали лишь ей. Но в их соглашении не было пункта, что гласил бы о том, что Крил не имел права наблюдать.       Его костюм идеально вписывался в пространство, не нарушая гармонии пейзажа, однако лицо, на фоне мирного леса было не спокойным. Слишком сосредоточенное — брови слегка сведены, взгляд пристальный и холодный, как у змеи, что уже обвилась вокруг обреченного кролика, и теперь лишь наблюдает, как свет в его глазах постепенно тухнет.       И когда вновь раздался визг, с какой-то нелепой, и неуместной радостью, его пальцы сжались так, что побелели костяшки, а затем разжались.       Жест был быстрым, инстинктивным, неосознанным. Генри сжал запястье второй рукой, крепко стискивая, словно отмечая одну ему понятную ошибку, что не следовало допускать.       Мужчина наблюдал, как девушка играла с водой, словно даже не сомневалась в том, что договор крепок. Она позволяла себе быть легкой, веселой, даже в заточении, где каждый ее вздох зависел лишь от него, где каждая секунда могла быть последней. Айрис была настолько беззаботной в моменты свободы, словно у нее было будущее вне воспоминаний Крила.       Казалось, что если бы этот ручей был глубже, она бы залезла туда целиком. Без одежды. Без защиты. Лишь с их мнимым словесным пактом.       Это раздражало.       И притягивало.       Генри задержал взгляд еще на мгновение, изучая пристальнее — губы изогнутые в улыбке, мокрые пальцы и то, как она встряхнула руки и капли разлетелись в воздух, как маленькие искры.       Затем развернулся.       Шаги растворились в лесу беззвучно, не оставляя следов, словно сама природа иллюзорного мира была на стороне Крила. В голове еще разносился чужой голос, словно яд, проникая глубже, из-за чего мысль сверкнула подобно молнии.       Охота будет. Но она будет иной.

***

      Айрис выпрямилась, вытирая мокрые ладони о штаны, и только тогда вспомнила о самом главном.       О времени.       Девушка вытащила из кармана ее поводок. Часы, которые дал ей Генри, легли в руку непривычной, леденящей тяжестью ответственности, напоминающей о контроле. Она поднесла их ближе к лицу и увидела, как стрелка неумолимо ползет вперед, откусывая ее свободу маленькими, аккуратными кусочками.       — Черт… — выдохнула Ари. — Уже…       Осталось совсем немного.       Взгляд переместился с циферблата и скользнул по пространству, зацепился за что-то маленькое, белое. Девушка улыбнулась сама себе.       Тонкие стебли тянулись к солнцу, словно старались обнять его своими цветочными лапками. Гипсофилы. Они выросли тут, словно назло всему миру, крича о своем противостоянии каменистому берегу. Кажущиеся слишком хрупкими и невинными, они были гораздо сильнее, чем дорогие розы, которые слишком привередливы в уходе.       Ари колебалась всего секунду, затем присела и сорвала несколько штук, составляя в маленький и осторожный букетик, который бы скрасил ее унылую обитель в пещере.       Казалось бы просто растения, но когда девушка рвала их, на мгновение сердце пропустило удар. Гипсофилы — сухостой. Они лишь на первый взгляд выглядели слишком хрупкими, слишком слабыми, но что-то в них продолжало быть сильными и дарить красоту, даже после того, как их жизненный цикл останавливался.       Она поправила волосы, что спали на глаза, поднялась и пошла в сторону своего убежища. В одной руке растения — упрямые и своенравные, не смотря на впечатление, что создают. В другой часы — холодный метал, контроль и договор. А Айрис, словно Фемида, что несет в себе равновесие и беспристрастие, способная уместить в себе мягкость и тяжесть ответственности.       Дорога к пещере показалась короче, чем раньше. Может, потому что ее больше не гнал страх. Может, потому что теперь она знала, что над обоими висит клеймо начального договора, что был слегка неровный и кривой, вроде с четкими и понятными условиями, но как правило, в контракт, всегда добавляются пункты.       Лес шуршал тихо, привычно. Но у знакомой кромки, где начинался песок, она заметила силуэт.       Генри стоял поодаль, на границе деревьев, почти растворенный в сумраке теней. Костюм не выделялся среди стволов деревьев, лицо было скрыто мраком. Он не двигался. Не приближался. Не уходил.       Девушка остановилась, пристально всматриваясь в фигуру. Мужчина ее не пугал. Она не чувствовала отвращения и злобы к нему, хотя казалось, что должна была бы. Любой бы чувствовал, наверное.       Когда тебя похищают, ты ничего не понимаешь, и долгое время вы просто играете в глупые и бессмысленные догонялки.       Айрис подняла голову к небу, рассматривая безоблачную бирюзу. Ее жизнь и так была похожа на догонялки, но гнались за ней в реальной жизни совершенно другие проблемы, которые выглядели явно хуже, чем симпатичной наружности мужчина. Эта была ответственность, бесконечные часы работы, запах хлорки на руках, кофе в волосах, в голове рассказы людей…       От части она была даже рада оказаться тут. Если бы ей дали хоть немного больше безопасного времени… Но даже так. Она все равно смогла выдохнуть, после всей этой бесконечной гонки, в которой жила с рождения.       Девушка однажды даже задумалась о том, что если бы ее не ждала сестра, она бы и вовсе осталась тут. Эта мысль тогда прозвучала болезненного глупо, но правдиво. Генри явно просчитался в том, что выбрал не кого-то другого, а взрослого человека, что даже не успевает дышать между рабочими сменами.       Айрис подняла руку и махнула ему, как будто увидела знакомого на остановке.       — Эй, — сказала она чуть громче, чем собиралась. — Как дела?       Ответа не было.       Генри просто стоял. Внимательный. Спокойный. Не злой.       Ари не понимала его в целом, но частично принимала. Его взгляд не давил, не вминал ее в землю. Он был наблюдающим. Будто он действительно просто смотрел и слушал, словно бы она была жирафом в зоопарке.       Девушка фыркнула. В груди поднялась привычная потребность заполнить тишину словами. Она знала, что это не лучшее ее качество, однако оно всегда одерживало победу.       — Ладно, раз ты молчишь, я буду говорить, — выпалила она и сама себе улыбнулась. — Я, кстати, нашла ручей. Не знаю, знаешь ли ты про него или нет, но он холодненький. Не в смысле прям я в восторге, было бы круче, если бы он был поглубже.       Генри не отвечал. Айрис даже лица его не видела. Скрытое тенью, оно превратилось просто в пятно, по которому она ничего не могла прочитать.       — И еще мне дико нравится, когда я не бегу от тебя как в каком-то дурацком мультике. И не влетаю в пещеру, как мешок с картошкой. И не ору, что ты психопат. Ну… — она прищурилась, — почти не ору.       Девушка шевельнула букетиком, лепестки дрогнули.       — И вот! — Ари подняла руку выше. — Я даже нарвала цветы. Представляешь? Цветы. Я бы сейчас сказала что-нибудь поэтичное, если бы умела, но я плохо училась в школе. Поэтому просто скажу: они красивые. И они… — ее взгляд задержался на стеблях, — сильные.       Генри все это время стоял неподвижно.       И вдруг Ари заметила по краю его лица, там, где тень чуть отступала, что-то дрогнуло. Не усмешка, не презрение.       Улыбка.       Она появилась и исчезла так быстро, что Ари на мгновение решила, что ей показалось. Но сердце тут же застучало быстрее, будто именно этот короткий миг был самым громким звуком за весь день.       И сразу после этого она услышала биение часов, не где-то снаружи, а словно у себя в голове. Тик. Так. Тик. Так.       Время напоминало о себе настойчиво и безжалостно. Оно истекает, и цепь ее поводка начинает душить, а не быть тем простым колье на шее.       Девушка резко опустила взгляд. Стрелка почти дошла до конца.       — О, черт… Да, ладно тебе! — выдохнула она.       Но все же инстинкт самосохранения и мутность их контракта, взяли главенство над телом. Девушка развернулась, не желая проверять убьет ли он ее или нет, если она задержится чуть подольше, нарушая уговор.       Песок зашуршал под ногами, прохлада пещеры раскрылась перед ней, и Айрис вошла туда, не бегом, но достаточно быстрым шагом.       Девушка обернулась.       Генри шел следом, спокойно, без рывков, но уверенно. Не как преследователь, а как тот, кто сопровождает ровно до дозволенного предела. И, дойдя до границы, он остановился там же, где всегда, на самом краю их невидимой линии.       В воздухе натянулось напряжение, словно тетива лука, готовая стрельнуть в любой момент. В ее глазах исследование его, в его — страх. Тот самый ужас перед каньоном, который она видела всегда. Тихий, тягучий, словно смола. Его явно что-то не пускало сюда глубже, но вот, что именно Айрис не понимала. Но радовалась тому, что из-за этого у нее есть безопасность.       Однако его взгляд был немного иным сегодня, словно с двойным дном. Под страхом таилось что-то еще.       Будто мужчина смотрел не на добычу, как обычно, а на что-то, что ему самому было неприятно осознавать.       Он молчал.       Так долго, что Ари уже хотела открыть рот, но тут же мысленно себя остановила.       Сегодня они оба смотрели друг на друга внимательно, долго. Изучали каждую деталь и каждый неровный вздох. Словно оба повисли на двух сторонах каната над пропастью, и если сорвется один, второй тоже погибнет.       А затем Генри первым нарушил тишину.       — Иди сюда.       Мягкий баритон, окаймленный сталью, словно бриллиант в золоте, озарил пространство.       Айрис моргнула, а затем усмехнулась:       — Ага, конечно, — тут же заговорила она, быстрее. — Я иди сюда. Ты серьезно думаешь, что это так должно работать? Что теперь ты можешь просто сказать «иди сюда», и я такая послушно вышла, а ты меня убил? — девушка махнула рукой, словно отмахиваясь от самой идеи, что звучала слишком подозрительно. — Нет, так не работает. Вообще. Ни в одной нормальной реальности. Даже в этой, — она неопределенно кивнула вглубь леса. — Потому что если ты хочешь исполнять наш договор, то давай делать это… Честно. Чтобы было сразу понятно, кто и что имеет ввиду.       Айрис чуть подалась вперед, но все еще не переходила границу.       — Нам нужно другое слово, — продолжила она, уже тише, но все так же быстро. — Не «иди сюда». Потому что так это слишком удобно для манипуляций. Сказал, я вышла, и все. Под предлогом договора, ты меня убиваешь. Мне такое не нравится.       Девушка замолчала на секунду, вдохнула и задумалась.       — А слово… — Ари нахмурилась. — Слово должно значить, что сейчас правда время. Что мы оба это понимаем. Не чтобы тянуть друг друга за нитки, а чтобы… — она поискала формулировку, — чтобы не врать.       Генри смотрел на нее внимательно, пристально, изучающе. Не перебивал. Не хмурился. Его взгляд был сосредоточенным, почти неподвижным, из-за чего казалось, что он тоже думает над словами девушки, осознавая их вес.       Прошла секунда. Потом еще одна.       Генри кивнул.       — Какое слово? — спросил он.       Ари растерялась. Совсем чуть-чуть, но это было заметно, по тому, как открылся ее рот.       — Я… — она дернула плечом. — Я не знаю. Правда. Без понятия. Без малейшего. — она посмотрела куда-то в сторону, потом снова на него. — Но оно должно быть, — упрямо добавила. — У договора должно быть слово.       Генри снова замолчал. Его взгляд на мгновение ушел вглубь, словно он прокручивал варианты, взвешивал смысл, проверял звучание, словно вкус. Он не торопился.       — Ты можешь предложить любое слово, — сказал он наконец спокойно. — Любое, которое хочешь.       Ари посмотрела на него почти с глупым отчаянием.       — Я же сказала, я не знаю, — пробормотала она. — Я в этом вообще не сильна. — Потом добавила, уже с усталой честностью, — Выбирать должен ты. Я слишком долго в своей жизни делала выборы. Мне от этого… Тяжело.       Генри смотрел на нее спокойно, будто взвешивал не слово, а саму возможность назвать происходящее.       — Давай назовем это договор, — сказал он наконец.       Ари поморщилась почти сразу.       — Нет, — отрезала и даже дернула плечом. — Это странно. И страшно. — Она фыркнула, — Договор — это тревожность. Договор — это работа. Работа — это зарплата. Зарплата — это налоги. И я уже начинаю нервничать.       На секунду Генри неровно выдохнул и почти закатил глаза с заметным оттенком раздражения. Ари уловила это сразу и замолчала, прикусив язык.       — Хорошо, — сказал он после паузы. — Как насчет слова «время».       Ари задумалась, затем покачала головой.       — Тоже нет. Ты будешь дразнить меня тем, что время заканчивается. — она чуть улыбнулась краешком губ. — И «сейчас» не подойдет. Это про один момент, а не про то, что происходит между нами.       Генри молчал, сохраняя то же ровное выражение лица.       Ари тяжело выдохнула.       — Это сложнее, чем я думала.       — Ты сама все усложняешь, — спокойно ответил он.       Девушка подняла на него взгляд.       — А разве можно усложнить и так сложную ситуацию? Согласись.       Генри долго смотрел на нее, не отводя глаз, будто проверял эти слова на прочность. Потом коротко кивнул.       Айрис отложила цветы в сторону и начала ходить из стороны в сторону, перебирая варианты в голове, хмурясь, останавливаясь и снова начиная шагать. Песок тихо шуршал под ногами.       — Игра, — сказал вдруг Генри.       Она остановилась, уставившись на мужчину.       — Что?       — Давай назовем это игрой, — повторил он. — Потому что это и есть игра.       Ари нахмурилась, свела брови на переносице, задумалась. Несколько секунд она просто смотрела в пол, потом подняла взгляд прямо на него.       — Игра… — медленно повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Да. Это подойдет.       Генри ухмыльнулся:       — Тогда пришло время игры.       Он отступил на шаг, давая ей пространство выйти.       Айрис вышла из пещеры, но держалась на расстоянии, внимательно следя за ним.       — У меня есть еще один вопрос, — неровно сказала она.       — У тебя есть возможность его задать.       Ари сжала край футболки, будто собиралась с духом.       — Если ты бывал в моей голове, — начала она осторожно, — то ты знаешь обо мне многое. В том числе то, что… Не должен был бы знать.       Генри кивнул.       Девушка цокнула языком, сложила руки под грудью и закатила глаза, словно ругая саму себя за очевидность. Потом выдохнула, положила руки на бедра и посмотрела на него уже прямо.       — Только ты можешь говорить слово «игра»? Или у меня тоже есть на это право?       Генри задумался. Это было почти незаметным, когда он начал подходить к ней медленно, плавно, без угрозы. Он остановился совсем близко, поднял руку и положил пальцы ей под подбородок, заставляя поднять лицо.       Щеки Айрис слегка порозовели, из-за чего веснушки стали ярче. Она попыталась отвернуть взгляд, губы надулись почти по-детски недовольно.       — Смотри на меня, — тихо потребовал мужчина.       Ари нервно выдохнула, закусила нижнюю губу и все же подняла на него взгляд. Его глаза напомнили ей сапфиры в витрине дорогого ювелирного магазина, мимо которого она когда-то часто проходила, останавливаясь посмотреть на серьги. Холодные, глубокие, безэмоциональные, и при этом в них играло что-то живое, неуловимое.       Генри наклонился ближе, к ее уху. Девушка почувствовала тепло его дыхания, и по коже побежали мурашки.       — Ты тоже можешь говорить «игра», — произнес он.       Мужчина отступил на шаг, словно давая ей время принять этот факт.       Ари несколько секунд смотрела в пустоту, потом медленно кивнула.       Генри заметил, как меняется ее взгляд, он в мгновение стал более пылким, одурманенным. На щеках появился теплый румянец, и светлые глаза будто засияли ярче.       Айрис снова закусила нижнюю губу, словно сдерживая себя, еще не желая отдаваться во власть вожделению так быстро.       — Тогда сегодня я могу быть понапористее, — сказала она. — Если тебе не понравится, насколько далеко я зайду, ты тоже можешь меня остановить.       Мужчина кивнул.       Девушка подошла ближе, положила ладонь ему на грудь и слегка надавила, вынуждая его отступить на несколько шагов. Песок у пещеры закончился, переходя в мягкий, чуть влажный мох.       Она подняла на него взгляд.       — Имеет ли значение, если твоя одежда запачкается?       — Мне все равно.       Девушка улыбнулась. Пальцы осторожно скользнули по ключицам, скрытым под белой рубашкой, плавно спустились чуть ниже, притянув мужчину к себе, за ворот пиджака, так что он наклонился, уже понимая, чего Ари добивается.       Генри склонил голову на бок, когда рука легла на его затылок, стягивая золотые пряди волос. Ощущение мягкого языка на вчерашнем укусе показалось ему чем-то новым. Чем-то пьянящим разум — безумный танец боли в объятьях нежности.       — Если что… Останови меня.       Словно из другого измерения, шепот был мягким с той самой дрожью предвкушения.       Когда тепло дыхания исчезло от уха, переместившись вновь на шею, а женская рука скользнула по ноге вверх, найдя свое место на неистово ноющем паху, пальцы сами вцепились в мягкие и широкие бедра, желая притянуть ближе, когда давление на возбужденную плоть постепенно уменьшилось.       Тело действовало на инстинктах.       Айрис обошла его, плавно и неспешно стягивая пиджак, расстелив его на земле. Осторожно положила руки на плечи, крепко сжимая, из-за чего по жилистому телу стрельнул импульс, будто вынуждая расслабиться.       Генри сам потянулся к пуговицам жилетки, расстегивая, пока Айрис продолжала давить на мышцы, снимая упрямое напряжение, задевая ровно все точки, которые ныли. Подобно пианистка, играющая лучшую симфонию на его теле.       Ткань песочного цвета, улетела в сторону, мужчина обернулся быстро, нетерпеливо; желая продолжения, но девушка лишь посмотрела на него из-под вуали прикрытых ресниц и улыбнулась. Она потянулась к его запястью, и Крил вздрогнул, когда так его коснулась, окаймляя руку.       Он внимательно осмотрел Ари, которая, казалось, не осознавала сама, что делает, но все же затем расслабился, когда девушка положила его ладонь на свою грудь. Сама направила его так, что подушечки коснулись затвердевшего соска. Задала мягкость ласк.       И когда Генри провел, девушка слегка застонала. Бушующий океан глаз скрылся под ресницами, а бедра сами подались вперед.       Пьянящая и будоражащая неспешность в ее движениях, действовала словно гипноз, вынуждая покорно следовать всему, что она делает.       Мужчина сам подвинул навстречу вторую руку, когда девушка за ней потянулась. Под его внимательным взглядом, она плавно подняла ее к своему рту. Губы коснулись кончиков пальцев, затем осторожно обвились вокруг. От неистового жара ее тела и прикосновений, Крил прикрыл глаза, подобно довольному коту. Пульсация в паху, вынудила нервные окончания вспомнить о вчерашней теплой влаге, вытянув из его груди стон.       Он вновь почувствовал приятное и тянущее давление на штанах, из-за чего невольно сжал женскую грудь сильнее. Раздался тонкий полустон, небрежно оборванный всхлипом.       — Больно? — моментально открыв глаза и пытаясь сосредоточиться на девичьем лице, спросил Генри.       Кудри цвета корицы вздрогнули в отрицании.       — Тебе нравится?       Ари кивнула, не обратив на него взгляда, сосредоточенно играя языком с его пальцем. То обводя вокруг, то посасывая так, что сводило внизу живота, словно стараясь напомнить телу то, что она делала вчера.       Крил выдохнул, осторожно отстранился от девушки, которая в ту же секунду с непониманием посмотрела на него. Глаза виновато забегали из стороны в сторону, а затем остановились на его лице, в поиске ответов.       Пауза повисла тонкой и напряженной нитью. Губы девушки дрогнули и приоткрылись, готовые вымолвить очередную глупость, выбив усмешку на лице мужчины.       Он сделал шаг вперед, нависнув тенью над невысокой фигурой, не отрывая взгляда, затем быстро посмотрел на пиджак, лежащий на траве за невысокой фигурой. Генри видел, как девушка нервничала, как не решалась что-то сказать, пытаясь поймать и уловить реакцию. На ресницах уже дрогнули безмолвные слезы, когда он поднял ее лицо за подбородок.       Пальцы утонули в кудрявых прядях, оттягивая и направляя голову, как ему это было удобно. Крил шагнул вперед, вынуждая ее отступить, затем еще раз, и потянул вниз. Девушка нерешительно ухмыльнулась и опустилась на колени, и тогда последовал толчок.       Она соскользнула на землю, прикрытую тканью, продолжая удивленно и непонимающе смотреть на мужчину перед собой. Взгляд скользил от спокойных глаз, цвета неба над ними, к губам, изогнутых улыбкой. Привстала на локтях, напряженная, как зверь, готовый броситься бежать, а затем Генри сам опустился на колени, навис сверху, вынуждая послушно лечь.       Горячее дыхание скользнуло по тонкой коже шеи, и Крил почувствовал, как она выгибается под ним, подставляясь ласкам, словно забыв о той минуте беспокойств. А когда губы осторожно коснулись ключицы, девушка схватилась за его волосы и застонала. Горячее напряжение в паху моментально отреагировало пульсацией, что стало для него уже паттерном.       Ладонь легла на грудь, большой палец поглаживал через ткань набухшую выпуклость. Но Ари, словно ей было этого мало, прерывисто задышала, просунула свою ногу меж его и проскользила бедрами по его колену. Тело вздрогнуло, а из груди вырвался громкий стон, который она попыталась остановить, прикусив губу и замычав.       — Можешь кричать. Мы одни. — прошептал Генри куда-то ей на ухо.       Бедра Айрис вновь поднялись, желая получить больше, пока мужчина измывался над ее шеей, но ее остановила твердая хватка, вынуждая опуститься. Она недовольно поерзала на месте, но сдалась, позволив ему делать то, что задумал.       Поцелуи, укусы ускользали все ниже по груди, пока мужчина не прикусил одну из грудей зубами. Не сильно, а просто сжал. Девушка вновь выгнулась и застонала, описав полукруг тазом, пытаясь найти столь необходимое давление.       Генри отстранился, внимательно посмотрел на Ари, та, поняв, смутилась и отвернулась, сбегая от такого пристального взгляда.       — Это что было? — тихо спросил мужчина.       — А ты сам посмотри.       Легкий вызов в голосе побудил его ухватиться за края черной ткани, а девушку, податливо выгнуться, помогая избавить ее от одежды. Хлопок давно царапал кожу, словно внезапно в одежде стало тесно и жарко, и сейчас, когда она плавно скользил вверх, оголяя тело, девушка наслаждалась прохладе лесного ветра, который хоть как-то сбивал повышенный градус в организме.       Когда текстиль слегка зацепился за грудь, девушка вновь посмотрела на Крила, который выглядел предельно сосредоточенным. Он слегка притормозил, зацепил пальцем спортивный топ под майкой и смахнул бесполезное тряпье с чужого тела в одно движение.       — Про это ты не знал? — кротко усмехнулась Ари, забавляясь реакцией Генри, который уставился на ее грудь.       Он смотрел долго, так изучающе, что в какой-то момент девушка потянулась прикрыться руками, и когда она почти закрыла ему вид, Генри ровно приказал.       — Не смей. Руки мне на плечи.       Бархат в его голосе, подобно яду, проскользнул в тело, пьяня и опаляя еще сильнее крепкого алкоголя.       Мужчина даже не поднял на ее лицо взгляда, но Айрис заметила, как он рвано сглотнул — кадык опустился слишком медленно для него. Но девушка послушалась, одна ладонь легла на его плечо, вторая осторожно зарылась в волосы, чередуя поглаживания и давление.       Веки прикрылись. Крил стал похож на кота, у которого почесали за ушком, а затем так же быстро открыл их.       Изящные пальцы, чертя линию на животе, поднялись от бедра к груди, осторожно касаясь металлической штанги, слегка задевая чувствительные окончания. Из-за чего нервы, что успели расслабиться, напряглись вновь, стягиваясь в напряжение сосков.       Айрис слегка вздрогнула, но успела заметить, как светлая бровь скользнула на аристократично красивом лице наверх. Поясница слегка прогнулась навстречу, когда она потянула его голову вниз, выпрашивая ласк.       Шумный выдох предвкушения, вылился в стон, когда влажный язык коснулся соска, сперва легко — проверяя, а затем прошелся по нему уже смелее, слегка поиграв с пирсингом. Девушка заерзала, отвечая на прикосновение. Колено уперлось прямо в пах мужчине, играючи распаляя и без того горячий воздух между ними, который и так был готов поглотить их пожаром.       Пальцы в золотых волосах, цеплялись за пряди, изящно направляя, творя беспорядок в идеальной прическе, пока чужие руки судорожно бродили, изучая изгибы женского тела.       Мужчина промычал, стиснув губы на металле, когда Ари потянулась к ремню на его штанах, расстегивая, и слишком быстро забираясь под ткань, подобно змее обившись пальцами вокруг члена и медленно начав двигать рукой.       Воздух, разряженный до предела, был готов вспыхнуть в любое мгновение. Его катастрофически не хватало обоим, из-за чего голова кружилась, словно опьяненная.       Генри не выдержал первым, он рванул рубашку так, словно она внезапно обратилась пламенем. Раздался жалобный треск ткани, и пуговицы посыпались, подобно граду на Айрис. Она сдалась следующей. Пальцы судорожно вцепились в застежку шорт, но из-за слишком резкого движения молния въелась в текстиль.       — Я дам тебе новую одежду.       Заметив мешканья со штанами, Крил рванул хлопок так, что у того не осталось и шанса. Раздался оглушающий треск ткани, подобно грому.       — Ложись. — сказала Ари, привставая на локтях, стягивая мешающую одежду с себя.       Генри не спорил, он поменялся с ней местами, устроившись на расстеленном пиджаке, помогая девушке избавить его от брюк. Движения обоих стали рванными, быстрыми. Тела разогрелись до предела, вожделение обернулось мучением, прося найти выход.       Ари села на чужие бедра и внимательно посмотрела в кобальтовые глаза:       — Резинку. — она протянула руку вперед.       Лицо Крила стало странным. Оно явно граничило с безумием возбужденности и искреннего непонимания.       — Чтобы я не заразилась или не залетела. — пояснила Аириз.       — Ты не заразишься и не забеременеешь. — отозвался мужчина спокойно, но все еще настороженно.       Девушка закусила губу, явно о чем-то задумавшись, прямиком сидя на блондине. Тот выдохнул, положил руки на ее бедра, слегка сдавливая, словно возвращая мгновение.       — Ари, доверие.       И это было действительно единственным верным ответом. Единственным на чем держались оба, избрав путь уязвимости друг для друга и нечеткого договора.       Девушка согласно кивнула. Шоколадные кудри вздрогнули. Она уперлась руками в широкую грудь, чуть привстала.       Генри даже не осознал, что вдохнул слишком резко, почувствовав, как чувствительная головка уперлась во что-то горячее, невероятно влажное. Ари повела тазом, скользя по всей длине. Она наклонилась вперед, провела языком по пульсирующей артерии на шее.       Ее рука сомкнулись вокруг члена крепко, не быстро двигаясь вверх и вниз, из-за чего головка, упирающаяся в ее промежность, прошлась по всем нервным окончаниям обоих, сорвав неприкрытые стоны.       Она поднялась чуть выше.       — Я доверяю… Генри.       Имя с губ сорвалось криком, смешиваясь с мужским сдавленным рыком, когда она, направив член, резко уселась на него. До конца.       Пальцы на бедрах сжались, оставляя багровые следы. Словно это помогло бы вернуть разум, который захмелел от возбуждения.       Это горячее и тугое напряжение, ощущалось иначе, чем вчера. Словно последний кусочек пазла встал на место, завершая идеальную картину.       Айрис не спешила двигаться, давая возможность обоим привыкнуть. Прочувствовать все то, что было необходимым. Она лишь немного качала тазом, почти не заметно, почти не ощутимо, но вынуждая Крила цепляться за мягкость ее тела. Его руки перемесились на талию, затем на лопатки, вынуждая девушку наклониться вперед.       Длинные пальцы в мгновение зарылись в пряди, притягивая Айрис еще ближе. Мужчина вдохнул запах ее волос, словно он должен был отрезвить, будто это должно было стать спасением.       Но девушка начала двигаться, чуть быстрее. Пухлые губы осторожно коснулись его ключицы, целуя, словно вымаливая прощение за спешку. А затем она отстранилась, набирая темп.       Генри уже не пытался сдержать стоны. Ладони вновь легли на мягкие бедра. Он чувствовал каждое движение чужого тела. Чувствовал, напряжение мышц, которые стискивали его чувствительную плоть. Его веки прикрылись от наслаждения, когда Ари откинулась назад, сменив траекторию движений, даря новые ощущения.       — Боже…       Сорвалось с ее губ, смешиваясь с симфонией стонов, обращаясь рапсодией.       Он открыл глаза, пытаясь сосредоточить мутную картинку. Как силуэт терялся в лучах солнца, а взгляд затмевала пелена наслаждения из-за чего было трудно сконцентрироваться.       Девушка наслаждалась каждым движением внутри своего тела, руки блуждали, то сжимая тяжелую грудь, то проходясь по шее, уползали вверх, зарываясь в пряди, которые обернулись кудрявым пламенем. Он не видел ее лица, но чувствовал, что она улыбается, а взгляд, наверное, по-прежнему затуманен этой особой мглой, в которой Айрис всегда терялась.       Темп менялся. То замедлялся, то ускорялся. Ладони переключились на мужское тело, изучая каждую мышцу под пальцами и каждую венку. Ноготки оставляли красные полосы на бледной коже, обжигая. Каждым прикосновением она вынуждала его отдаться тому же туману, в котором была сама.       — Генри…       Его имя из женских уст сорвалось, просочилось внутрь, из-за чего бурлящая лава внутри бешенным потоком стрельнула вниз, неудержимой волной, как раз в тот момент, когда Ари замедлилась. Крил недовольно рыкнул и резко поднял таз, вынуждая девушку завалиться на его грудь.       Руки сами обхватили чужое тело, прижимая сильнее к себе. Инстинкты знали, что делать. Генри сам начал двигаться. Быстро, обрывисто и нахально.       Девушка старалась двигаться навстречу, но ее словно сковали, не позволяя того. Она лишь стонала, продолжала произносить его имя, которое превратилось в молитву и откровение. Их странную, личную и интимную исповедь.       Они заключили договор. Но сливаясь в объятиях, словно заключали новый, но уже не между собой, а вместе и с чем-то иным, из чего нет выхода… Есть только возможность тонуть глубже, не надеясь на спасение.       Движения стали грубее и резче, а затем плавно замедлились, стараясь продлить то, что уже было невозможно остановить. Мужчина громко простонал, закусывая нижнюю губу, словно это было признанием, что сорвалось в пылу. А девушка почувствовала пульсацию между бедер, мышцы инстинктивно напряглись в такт, вырвав приглушенный рык, продлевая наслаждения Генри, что и без того, тонул в небытии.       Айрис все еще неровно дышала, но полностью расслабилась на чужой груди, отдаваясь приятному послевкусию, пока Крил продолжал прижимать ее к себе все крепче, пытаясь уловить и укрепить чувство наслаждения, приводя дыхание в порядок.       А затем Айрис плавно выскользнула. Исчезновение ее разгоряченного и влажного тела, обернулось ледяным пожаром для чувствительной кожи. Мужчина недовольно поморщился, поднимаясь на локтях, наблюдая за тем, как девушка ходит из стороны в сторону, подбирая одежду и натягивая на себя.       Она подняла разорванную ткань и выдохнула:       — Ты обещал мне одежду. Когда?       Крил поднялся, тоже одеваясь.       Ари скользнула взглядом по своим шортам, по испачканным коленям, по следам влаги и мха, и потом снова посмотрела на Генри.       — Мне бы не помешало сходить в душ, — сказала она и прищурилась. — Ты сам понимаешь, почему.       Он посмотрел на нее так же внимательно, как и раньше, хотя и немного сбитый с толку, и кивнул.       — В таком случае, — сказал Генри ровно, — мы можем пойти в дом. Вместе.       Ари моргнула.       — В дом? Здесь есть дом?       Генри кивнул снова, как будто говорил о чем-то совершенно обыденном, а не о том, что перевернуло картинку мировосприятия девушки.       Она медленно перевела взгляд с его лица на то, как он машинально застегивал рубашку, поправляет рукава, приводит себя в порядок, будто готовится к выходу в город. Нахмурилась.       — То есть, — протянула она, — я должна идти туда в трусах?       Генри остановился. Посмотрел на нее пристально, оценивающе, словно действительно в этой внезапной спешке, слегка потерялся и не задумался о чем-то настолько простом.       — Ты можешь попробовать надеть мои штаны, — сказал он спокойно.       Ари замерла, а потом посмотрела на него с выражением искреннего недоверия.       — Ты сейчас серьезно? — она опустила взгляд на свои бедра и фыркнула. — Да я в них даже до середины не залезу. — она подняла глаза и уже не сдержалась, улыбнулась шире. — У меня бедра слишком широкие. И жопа тоже, если что. Так что нет, — она рассмеялась, качая головой. — Я точно туда не влезу.       Смех озарил пространство, подобно тому, как луч солнца врывается в темную комнату, в миг, обрисовывая и оголяя пространство.       Генри смотрел на нее спокойно, без раздражения. Потом перевел взгляд в сторону, где на земле лежал пиджак. Он поднял его, осмотрел. Ткань была в грязи, в мху, в следах песка и влаги. Генри чуть нахмурился, словно окончательно убедившись, что этот вариант не годится.       И тогда снял рубашку.       Мужчина протянул девушке ткань, затем поднял взгляд на ее лицо, потерянное в смятении. Она удивленно выдохнула, словно даже в ней не нашлось слов, которыми можно было бы прокомментировать этот жест. И Генри, что уже не надеялся на то, что она сама догадается, шагнул ближе. Его высокая тень, накрыла девушку целиком.       Он перекинул рубашку через ее тело, и осторожно, не слишком туго обвязал на ее талии, перетягивая рукава узлом.       Ткань была теплая. Его тепло. Айрис замерла, чувствуя, как под ладонями оказывается чужая вещь, и как странно спокойно это ощущается.       — Так будет лучше, — сказал Генри тихо, отступая на шаг.       Ари посмотрела вниз на рубашку, потом снова на него. В глазах мелькнула искринка.       — Ну… — протянула она. — Не худший вариант.       Генри остался без верха с оголенным торсом. Солнечный свет, пробиваясь сквозь кроны, ложился на его кожу, цепляясь за тонкий блеск легкого пота, за линии ключиц, за напряжение в плечах. Он спокойно застегнул ремень брюк, привычным движением, словно делал это сотни раз, и от этого жеста Айрис вдруг стало неловко.       Но она не отвела взгляда. Лишь почувствовала странное напряжение в горле.       Ей нравилось, как его волосы теперь лежат не так, как обычно. Она взлохматила их небрежно, в этом бредовом пылу страсти, и теперь золотистые пряди выглядели мягче, живее, будто в них поселилось что-то новое. Это делало его менее строгим, менее выверенным. Вырывало из привычного аристократично собранного образа.       Ари следила за его руками. Жилистые, аккуратные, с длинными пальцами, они то напрягались, то расслаблялись, подчиняясь каждому простому действию. Девушка смотрела слишком долго и слишком открыто.       Генри поднял взгляд.       Айрис вздрогнула, словно пойманная на месте преступления. Она отступила на шаг, щеки тут же потеплели, и слова посыпались сами, путаясь и спотыкаясь друг о друга.       — Ой… А у тебя действительно… — она замялась, махнула рукой, — Ой, у тебя правда красивые… Да, что со мной такое… — Ари выдохнула и попыталась снова. — Тебе так больше подходит.       Мужчина посмотрел на нее с легким недоумением.       Девушка быстро показала рукой на его голову.       — Волосы, — уточнила она. — Они взлохмаченные. Так… Лучше.       Он приподнял бровь, удивленно глядя на потерянную девушку перед собой. Ари совсем смутилась и заговорила еще быстрее, словно скорость могла спасти ее от неловкости.       — Нет, правда, — выпалила она. — Это выглядит лучше, потому что, ну… Я, допустим, люблю небрежность. Во всем. В ней есть какая-то интрига. Интерес. Это… — она запнулась, махнула рукой, — Это выглядит живее. Даже, когда ты молчишь. Не молча, в смысле… Ой.       — Я понял, — спокойно прервал ее Генри.       Ари замолчала на полуслове и посмотрела на него с недопониманием, подняв бровь.       — Эм… — она прищурилась. — У тебя, кстати, в волосах застрял кусочек ветки.       Генри машинально провел рукой по волосам, поднимая их вверх, пытаясь нащупать веточку. Айрис невольно приоткрыла рот и сделала более глубокий вдох, потому что этот жест выглядел слишком красиво и слишком неожиданно.       Он нахмурился.       — Я не чувствую, — сказал мужчина и посмотрел на нее. — Ты можешь убрать.       Девушка замерла лишь на секунду. Потом подошла ближе, почти неслышно, и встала за его спиной на носочки, опираясь на плечо. Она осторожно потянулась, аккуратно вытаскивая тонкий кусочек ветки из золотистых прядей. Протянула ему веточку, зажав ее между пальцами, как немое доказательство.       — Видишь, — сказала она тихо. — Я не выдумала.       Генри опустил взгляд, словно только сейчас заметил предмет. На секунду в его лице появилось что-то растерянное, почти чужое ему, будто он не совсем понимал, что именно происходит и почему этот момент вдруг оказался страннее всего остального и интимнее. Он взял веточку из ее рук.       Их пальцы соприкоснулись.       Совсем немного. Слишком коротко, чтобы назвать это прикосновением, и слишком ощутимо, чтобы не заметить. Ари почувствовала это сразу. Легкое, сухое тепло, как электрический разряд под кожей. Она не отдернула руку, но и не пошевелилась, словно любое движение могло разрушить это хрупкое.       Мужчина поднял глаза.       Их взгляды встретились почти одновременно, без спешки, без защиты. В этот раз он не смотрел сверху вниз, не оценивал и не давил. Он просто смотрел. Внимательно, глубоко, как будто пытался рассмотреть в ней нечто новое, не вписывающееся ни в охоту, ни в игру.       Айрис почему-то замерла. Сердце билось где-то в горле, дыхание стало тише, осторожнее. Она вдруг остро ощутила расстояние между ними, не физическое, а то, которое можно преодолеть одним шагом. Или не преодолеть вовсе.       Веточка осталась в его пальцах, и девушка отступила.