29 линия

— Я просто... я только... — слова вылетали вместе с рваными всхлипами, превращаясь в нечленораздельное клокотание. Челюсть ходила ходуном, зубы выстукивали лихорадочную дробь, а к горлу подступал вкус меди. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед взором вспыхивала та самая картинка: Саша, бетон и черная тень, которая казалась Даше тяжелой, как толща воды над утопленником. — Успокойся! — голос физрука доносился откуда-то сверху, девушку трясли за плечи так сильно, что голова моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. Даша закинула голову, и её взгляд встретился с небом. Оно навалилось на нее всей своей душной сентябрьской тяжестью. Ей казалось, что, если она сейчас не закричит снова, её просто разорвет изнутри этой дрожью. — Успокойся! — рявкнул Владимир Петрович. Его лицо в сумерках казалось еще более жутким: желтоватая, пергаментная кожа, глубокие борозды у рта. — Он просто сидел... разговаривал... — слезы смешивались с соплями, заливались в рот, отдавая солью и горечью. Даша попыталась вытереть лицо, но рукав Сашиной кофты уже был липким. — Он живой, — сквозь зубы процедил физрук. В его голосе сквозило бешенство. — А ты могла бы ему сейчас помочь, если бы рассказала все нормально. — Там было пятно... — снова завыла Даша, и этот звук, низкий и утробный, заставил физрука убрать руки. — Какое пятно? Крови не было! — Владимир Петрович пытался достучаться до школьницы, но та уже оседала на землю, закрыв голову руками. — Было!!! — закричала Даша, срывая голос, и в этот момент её уже мягко, но уверенно взяла под руку подоспевшая Ирина Александровна. Физрук выпрямился, тяжело дыша. На его лбу выступила испарина, блеснувшая в свете далекого фонаря, как слизь. Он бросил быстрый взгляд в сторону причала. Там двое старшеклассников из футбольной команды, неловко перехватывая обмякшее тело, уже несли Сашу по направлению к главному корпусу. — Ирина Александровна, отлично. Давайте лучше я поговорю с врачами, — он нервно обернулся на звук захлопнувшихся ворот где-то вдали, — а вы тут... разберитесь с этой… Фразу физрук решил не договаривать. Он брезгливо стряхнул ладони, которыми только что удерживал бьющуюся в истерике Дашу, и быстрым шагом направился следом за ребятами. В медпункт. Дашу посадили на лавку. Ирина Александровна присела рядом, и её платье зашуршало, как сухая трава под ветром. — Пойдём в корпус, Дашенька. Тебе нужно умыться. Но Даша не двигалась. Она смотрела на причал, который теперь был абсолютно пуст. В навалившихся сумерках бетонные плиты казались еще более угрожающими. — Тихо-тихо, все хорошо, — зашептала она, по-матерински проводя рукой по вздрагивающей спине Даши. — Всё будет хорошо. Давай тогда просто подышим. Вместе. Она сама сделала глубокий, размеренный вдох. Даша, всё еще содрогаясь, попыталась повторить. — Молодец, — учительница достала из сумки влажные салфетки с запахом ромашки. — Вот, протри лицо. Расскажи мне, что случилось. Только не спеши. — Я сидела в комнате... он пришел... позвал погулять... — Даша, глотая воздух, пыталась выстроить картинки. Но вместо этого перед глазами встало другое. Самое страшное. Она вспомнила безумные глаза Саши в тот миг, когда она упала рядом на колени. Он не был в отключке. Его глаза были широко распахнуты, зрачки метались, как пойманные в ловушку птицы, и он смотрел прямо на неё. С ужасом? С надеждой? — И когда я подбежала... — голос Даши стал совсем тихим, почти призрачным, — я увидела... оно было под ним... огромное... темное... как лужа, но... живое. Оно увеличивалось. Она подняла на Ирину Александровну взгляд. — А его глаза... они были открыты и... дрожали. Он на меня смотрел, Ирина Александровна. Он просил... я не знаю, чего он просил, но он был там! Даша замолчала, уставившись в испуганное лицо учительницы, ища в нем хоть каплю понимания. Слова учительницы доносились будто сквозь вату. Потом Даша перевела взгляд куда-то в пространство за ее плечом — и застыла. В десяти метрах от них, на краю плитки, ведущей к школе, стояли Катя и Ира. Они не подходили ближе. Просто стояли и смотрели. Не на причал, не на суету вокруг Саши, а прямо на нее. На Дашу. И в их глазах читался не испуг за нее, а страх. Такая суеверная опаска, с какой смотрят на человека, только что вышедшего из горящего дома, в котором погибли все остальные. Будто Даша была не свидетелем, а проводником того черного, что пришло за Сашей.

***

По двери редакции кто-то резко хлопнул — не стук, а удар, от которого задребезжала створка. Рома лежал на диване, уткнувшись в ноутбук, и передернулся так, что компьютер едва не вылетел из рук. Дверь распахнулась, ударившись о стопор. На пороге, вся раскрасневшаяся, стояла Наташа. — Фух, я аж испугался, — парень небрежно поставил ноутбук на кофейный столик. — Думал, Шеф с проверкой... — Быстро на причал, — выдохнула Наташа, не слушая, и резко развернувшись, рванула к выходу из главного корпуса. Они вылетели на улицу. Почти сразу они увидели какую-то суматоху у причала. В центре, под тусклым светом фонаря, — Ирина Александровна, склонившаяся над трясущейся девочкой-брюнеткой. Плечи девочки судорожно вздрагивали под грязной спортивной кофтой футбольной команды. Рома и Ната направились прямиком к ним. — У нее настоящая истерика, — сдавленно прошептала Наташа, прикрывая рот ладонью. Она с тревогой посмотрела на парня, ища подтверждения своим опасениям. Тот уже лихорадочно листал экран телефона. — Какой-то футболист чуть не помер... —прошептала Наташа. Она видела, как двое парней скрываются в дверях корпуса, унося обмякшее тело, и это зрелище вызывало у неё почти физическую тошноту. Рома снова посмотрел на пустой экран, а потом на Дашу, которая буквально захлебывалась плачем на лавке. — Даже скорую не вызвали... — процедил он. Ирина Александровна, заметив их, вскинула голову. — Наташа, Рома... — учительница выпрямилась, судорожно сжимая в руках пачку салфеток. — Вы как раз вовремя. Помогите. Её нужно увести отсюда. У неё... шок. — Наташа, Рома... — выдохнула она, и в этом возгласе было столько облегчения, что Наташе стало не по себе. — Вы как раз вовремя. Помогите. Её нужно увести отсюда. У неё... тяжелый шок. Наташа кивнула, не тратя времени на формальности. Она подошла к Даше, но не рискнула к ней прикасаться. — А где психолог? — парень сделал шаг вперед, хмуро оглядывая пустой берег. — В штате же должен быть кто-то на такие случаи. Почему его нет здесь? Ирина Александровна на секунду замерла, и в тусклом свете фонаря стало видно, как её лицо исказила тень раздражения, смешанного с беспомощностью. — Психолог... — она нервно скомкала салфетку. — Марина Игоревна еще на прошлой неделе уехала на конференцию в Москву. Поймите, сейчас не до этого. Нужно увести Дашу. Скорее. — То есть специалиста нет, — подытожил Рома, переводя взгляд на Наташу. Девушка уже начала злиться на его непонятливость. Сейчас было не время для дискуссий о штатном расписании и некомпетентности администрации. — Мы её в библиотеку отведем пока! — протараторила Наташа в ответ, перебивая Рому. — Попытаемся успокоить, чаю попьем... Там сейчас никого нет, тишина. Ром, помоги мне. — Библиотека... — Ирина Александровна растерянно моргнула, но тут же ухватилась за это предложение, как за спасательный круг. — Да, это хорошо. Там спокойнее. Идите. Я зайду к вам, как только... в общем, позже. Наташа наконец решилась и взяла Дашу под руку.

***

Тишина в библиотеке нарушалась лишь прерывистыми всхлипами Даши. Они устроились в релакс-зоне на разноцветных мешках-грушах. — Чаю хочешь? — тихо спросила Наташа, бережно касаясь её плеча. Школьница покачала головой, не поднимая лица. — Кофе? — Рома неуклюже плюхнулся на свободный мешок напротив. Груша издала негромкий скрип и отъехала на несколько сантиметров. Наташа бросила на него укоризненный взгляд. — Ром...ан Антонович, а принесите-ка нам сладкого чаю, ладно? — голос Наташи слегка дрогнул, а глаза в смятении бегали по лицу парня. Наконец её взгляд перешел на школьницу, став неестественно пристальным. — А ты мне пока расскажешь всё по порядку. Рома замялся. Он видел, что Наташа буквально выталкивает его из комнаты, но спорить не стал. Он лишь коротко кивнул и направился к выходу из зала художественной литературы. — Вы мне не поверите, — Даша шумно высморкалась в салфетку. Голос её был севшим и тусклым. — Мне даже Ирина Александровна не поверила. Сказала «шок», «галлюцинации». — А ты попробуй, — Наташа присела к ней ближе, сложив руки на коленях. Она старалась не смотреть на грязную кофту футболиста, которая так и лежала рядом.  — Я здесь много чего слышала. И видела тоже... разного. Даша подняла на неё глаза. — Я сидела у себя, ждала звонка... — начала она, запинаясь. — Друг должен был набрать в пять. Мы... поссорились. И тут зашел Саша. Он был такой странный, позвал на причал. Она замолчала, судорожно выдохнув, и вдруг выпалила, глядя Наташе прямо в глаза. — Он там курил. Достал целую пачку, хотя знал, что нельзя. Но я не курила, честно! Я даже дым этот не выношу. Я просто сидела рядом, потому что он просил... он куртку мне отдал, обнять пытался. А потом зазвонил телефон... Даша снова начала сминать в кулаке край мешка-груши. — Я отошла буквально на пару шагов, чтобы Никита не слышал шум воды. Повернулась спиной всего на минуту. А когда обернулась... — она сглотнула, и её голос стал совсем плоским. — Он лежал. И я сначала подумала, что он прикалывается. Ну, типа, обиделся, что я на звонок отвлеклась. Но его глаза... Даша замерла, всматриваясь в пространство между книжными стеллажами. — Они были открыты. И они... дрожали. Знаешь, как будто за зрачками что-то билось и пыталось выскочить наружу. А под ним... — она понизила голос до едва различимого шепота. — Под ним было пятно. Темное. Как лужа, но... живое. Оно увеличивалось прямо у меня на глазах, расползалось из-под него, как мазут. Наташа почувствовала, как во рту пересохло. Она не перебивала. — Я хотела закричать, а он... он посмотрел на меня этими глазами. И я поняла, что он меня видит, но помочь не может. Вот тогда я и заорала. Прибежал физрук... а пятна уже и след простыл. Даша закрыла лицо руками, и её плечи снова мелко задрожали. — Теперь все думают, что я ненормальная. Ирина Александровна смотрела на меня как на больную. А девочки... они даже подойти побоялись. Наташа молчала несколько секунд, слушая, как в глубине библиотеки шумит кондиционер. — Я тебе верю, — просто сказала она, отодвигая телефон в сторону. — И про сигареты верю, и про пятно. Даша отняла руки от лица, глядя на Наташу с подозрением и робкой надеждой. — Врете. Просто чтобы я успокоилась. — Даш, если бы я хотела тебя просто успокоить, я бы дала тебе таблетку и отправила спать, — Наташа криво усмехнулась. В этот момент в дверях показался Рома. Он нес две кружки, от которых шел густой пар. Лицо его было бледным, а руки чуть подрагивали, из-за чего чай выплескивался на блюдца. — В медпункте... — начал он, не глядя на девочек. — В чате пишут, Саша пришел в себя. Даша резко выпрямилась на мешке-груше, вцепившись пальцами в колени. — Он... он в порядке? — её голос сорвался. — Ну, врачи говорят — всё норм, — Рома неуверенно пожал плечами, глядя куда-то мимо девочек. — Вроде как просто обморок, давление скакнуло или типа того. Физически он чист. Даже шишки нет. Наташа и Даша замерли, глядя на него. Он поставил чашки на стол. — Но он ничего не помнит. Помнит, как был на тренировке... А потом — провал. Он не помнит, как заходил к тебе в комнату. Не помнит, как звал тебя на причал. И как куртку тебе отдавал — тоже не помнит. Для него этого часа просто не существовало. — Но он же... он же настаивал. Он прямо заставил меня пойти! — Даша побледнела. — А сейчас он как будто заведенный, — продолжил Рома. — Пацаны заходили, говорят — улыбается, шутит. Может у него просто шоковая амнезия.

***

Они вышли за шлагбаум. Рома шел к своей машине, молча глядя под ноги, и его ключи позвякивали в такт шагам. Наташа семенила рядом, её плечи были напряжены так, будто она всё еще чувствовала на себе тяжесть этого рабочего дня. — Таня напросилась сидеть в том самом зале, — внезапно нарушила тишину девушка. Её голос звучал глухо. — Представляешь? Прямо там, в релакс-зоне. Рома на ходу обернулся к ней, вскинув брови. — И ты разрешила? — Ну, я не могу запретить, — Наташа развела руками, и этот жест в свете тусклых уличных фонарей выглядел почти беспомощным. — Место же для этого и создавалось. — Железные нервы у тебя, Нат, — Рома коротко и невесело рассмеялся, открывая водительскую дверь. — Поэтому я Даше и предложила приходить, — отозвалась девушка. — Мне не по себе… Ну и когда в зале трое, это просто библиотека. А когда там одна Таня... — Она запнулась, подбирая слова, и зябко повела плечами. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отсекая звуки ночной рощи. Внутри пахло пылью и старым пластиком. Рома сел за руль, и на мгновение они оба просто сидели в темноте, слушая свое дыхание. Рома завел мотор. Ситроен BX коротко чихнул и начал медленно приподниматься на своей гидропневматической подвеске — характерная черта этой модели, из-за которой машина казалась живым существом, просыпающимся после спячки. По салону прошла мелкая вибрация. — История с этим пятном... она слишком мутная, — Наташа сложила шоппер на коленях. — Даша не могла такое выдумать. Тем более я такое же и видела… Рома тяжело вздохнул и плавно вывернул с парковки, направляя машину к выезду. — Короче, поэтому в архив я тоже хочу поехать, — Наташа старалась, чтобы голос звучал твердо. — А то мало ли там еще документы будут на этот… санаторий. Рома молчал, вспоминая смс, которое он отправил ей утром. — Ладно, проехали, — девушка попыталась звучать как можно более позитивно, нужно было срочно сменить тему, чтобы не чувствовать этой липкой неловкости. — А какого года твой…? — Ситроен БХ, — закончил парень, даже не повернув головы. — Ситроен БХ, — повторила Наташа, неловко улыбнувшись пустоте перед собой. Молчание. «Конечно, я знала, что это Ситроен», — пронеслось у неё в голове. Она ведь не просто так заглядывалась на эту ярко-красную машину на парковке. Красная угловатая машина выглядела футуристично даже среди современных иномарок, хотя и была странной. И, честно говоря, ей нравилось, что она принадлежит именно Роме. Это как-то очень правильно ему подходило — быть не таким, как все, немного старомодным, но с характером. — Если хочешь, можешь подключиться по ауксу, — Рома протянул ей провод. — О, прикольно, — кивнула Наташа, — хотя мне не далеко… — Да какая разница… Ната послушно вставила провод в телефон и начала искать песню. Вскоре начала играть The Blue Nile — The Downtown Lights. — Красивая, скинь, — сказал Рома, выезжая на понтонный мост. — А знаешь, что самое прикольное? — Наташа быстро отправила ему ссылку. — Она тоже восемьдесят девятого года, — довольно улыбнулась она. — Ну, кайф, — он рассмеялся, и в этот момент напряжение окончательно улетучилось. Они ехали сквозь ночь, и красный «БХ» плавно покачивался на дороге, словно корабль. — Классная толстовка, кстати, — усмехнулась Наташа. — Че ты смеешься, у самой такая же. — А я не спорю, я тебе комплимент делаю. — Тогда спасибо, — Рома на секунду отвел взгляд от дороги, чтобы встретиться с её глазами. — Кстати, у меня серая, а не бордовая, — добавила Ната, отворачиваясь к окну. — А тебе куда конкретно? — На остановку на Советской, у «Магнолии». — А, понятно. Тишину снова заполнили лишь синтезатор и голос вокалиста. Когда песня закончилась, Наташа протяжно вздохнула. — О, ну как раз. От работы до дома — одна песня. Классно иметь машину. — Хочешь, я тебя подкидывать буду? — предложил Рома и тут же замолчал, будто споткнувшись о собственные слова. — Да... — её голос на миг оживился, но тут же изменился. — Лучше не надо. Мне и пешочком полезно. Они припарковались у причудливого советского здания, обложенного туфом, верхушку которого украшала аппликация из гнутого металла. Тишина в салоне стала плотной и неловкой. — До завтра, Ром, — сказала Ната, натянуто улыбнувшись. Она отключила телефон от аукса. — А ты подумай над тем, как нам пораньше в архив попасть. Она бросила это уже с улицы, придерживая тяжелую дверь. Та захлопнулась с глухим стуком. Рома смотрел, как её силуэт всё сильнее отдаляется. «И сколько ей еще до дома идти?» — промелькнуло в мыслях. Парень только сейчас заметил, что всё это время слишком крепко сжимал руль. «"На остановку у Магнолии"... Классно. И где из этих домов её? Почему она адрес-то нормальный не сказала? Испугалась, что я к ней на чай напрошусь, или просто привычка такая». Ему стало почти досадно. Он ведь предложил подвезти, а она — «пешочком полезно». Рома потянулся к проводу аукса, и его пальцы коснулись холодного штекера, которого еще минуту назад касалась Наташа. Он вставил провод в телефон и открыл сообщение. Ссылка на трек. Нажав плей, он тронулся с места, но вместо того, чтобы развернуться, медленно проехал еще чуть-чуть, внимательно всматриваясь в окна соседних зданий, будто надеясь угадать, в каком из них вспыхнет свет.

***

Даша лежала, отвернувшись к стене, и тихо плакала в подушку. Первый парень, проявивший к ней искреннее внимание, стал жертвой неизвестного приступа — и это случилось прямо на её глазах. Телефон на тумбочке уже дважды вибрировал, настойчиво пытаясь соединить её с Никитой. Она не отвечала. Глубоко внутри она винила в случившемся именно его. Даша повернулась, чтобы взять салфетку, и вздрогнула: в полумраке комнаты у двери стояла Катя. — Прости, не хотела пугать, — тихо сказала подруга. — Как ты? — Никак, — буркнула школьница, снова отворачиваясь. Голос её звучал хрипло и бессильно. — Понимаю… Хреново, — Катя осторожно присела на край кровати подруги и мягко коснулась её плеча. — Иди к Ире, а? — дёрнулась Даша, отстраняясь. — Ты моя лучшая подруга, а не Ира, — тихо, но твёрдо сказала Катя, — …Данил тоже вот весь как на иголках. Она осторожно положила руку на одеяло рядом с плечом Даши, не решаясь снова прикоснуться. — Он же живой, Даш. Врачи говорят, что всё будет нормально. Это же главное, да? Даша молчала, давясь слезами. — А че ты не рассказала, что у тебя вообще личная жизнь налаживается? — Катя попыталась улыбнуться и легонько толкнула подругу в бок. Даша фыркнула сквозь слезы, вытирая их тыльной стороной ладони. — Какая уж там личная... — она повернулась к Кате, и в её глазах стояла уже не только боль, но и горькая ирония. — Получается, это я его так жизнь «наладила»… — А я еще в первую встречу заметила, что он на тебя как-то по-особому смотрел, — закивала Катя, убирая волосы со лба подруги. — Не начинай, пожалуйста, — простонала Даша, закрывая глаза ладонью. — А ты не убивайся так, — Катя настойчиво придвинулась ближе. — Данил рассказал, их тренер говорит, что Саша пару дней просто отдохнёт от тренировок, обследуется, и всё наладится… Думают, это был просто эпилептический припадок. Врачи сказали, что такое бывает. Даша молчала, уголки ее губ дрогнули. Она посмотрела на Катю — на её искреннее, обеспокоенное лицо — и почувствовала, как слова о тёмном, живом пятне застревают комом в горле. Нет. Не с ней. Она уже видела этот испуганно-недоверчивый взгляд сегодня. Один раз было достаточно. Она просто кивнула, уткнувшись подбородком в колени, и тихо выдохнула. — Ладно… Спасибо. Катя довольно улыбнулась, почувствовав, что лед тронулся. Она устроилась поудобнее, поджав под себя ноги. — Ну а теперь, — заговорщически понизив голос, она потянула подругу за рукав, — рассказывай, как ты оказалась в его кофте? Даша тоже села удобнее на кровати, собирая волосы в хвост, и уже открыла рот, чтобы начать, но Катя вдруг всплеснула руками. — Стой! — Она вскочила и подбежала к своему кожаному рюкзаку. — Я тебе из столовки пирожок с вишней спёрла. И правда, из глубины рюкзака она извлекла нечто, завёрнутое в чуть помятую салфетку. — С тебя все детали, — хихикнула она, возвращаясь на место и протягивая угощение.

***

Рома припарковал машину и пошел по лестнице в квартиру. Была уже глубокая ночь, а из-за соседской двери доносились крики — надрывные и безнадежные. В Ростове так всегда: за красивой лепниной фасадов доревов так и прячется чья-то драма, вписанная в слои столетней пыли. Парень подходил к этому философски: есть свои прелести жизни в таких местах, есть и минусы. Ключ с трудом повернулся в скрипящем замке железной двери. Рома вошел в свою двухкомнатную съемную квартиру. Бросив ключи на полку, он скинул кроссовки и пошел прямиком к музыкальному центру. В густой тишине щелкнуло реле, и нежные, ленивые гитарные переборы Mac DeMarco заполнили комнату. «Heart to Heart». Рома потянулся. Нужно было что-то решить с ужином. Холодильник, скорее всего, был пуст. В голове промелькнула мысль о доставке, но он тут же её отбросил Он лениво подошел к холодильнику. Дверца со скрипом открылась, обнажив плачевное содержимое: баллон солений (от мамы) и… яйца. В мутном рассоле банки угадывались бледные очертания овощей, похожие на что-то заспиртованное в кунсткамере. Кивая самому себе, он взял четыре яйца и направился к печке. Зашкворчало масло. В нос ударил привычный запах. Спустя семь минут, стоя у плиты, Рома уже выедал яичницу вилкой прямо со сковородки, с наслаждением закусывая большим и сочным маринованным помидором. Красный сок брызнул на металл, и парень на секунду замер, вспоминая рассказы Даши о живом пятне. Высасывая последний томат, он с отстраненным любопытством осознал, что так и не переоделся. На рукаве толстовки красовалось жирное пятно — темное, отчетливое на бордовом фоне. «Идиот», — беззлобно подумал он, доедая яичницу. Он снял толстовку, разглядывая отметину при свете старой люстры. Потом взял телефон. Открыл переписку с Викой. Последнее сообщение от нее было утром: «Удачи помонтировать». Парень сделал снимок испачканного рукава и отправил ей с подписью: «Экспертное мнение? Выводится это вообще?». Вика была не в онлайне. Рядом среди чатов светился другой диалог. Палец замер на секунду в сантиметре от экрана, а по телу прошла легкая дрожь, возможно от холода работающего кондиционера. Рома резко нажал кнопку блокировки, оставил телефон и понес толстовку в ванную. Но спустя три минуты вернулся. Разблокировал телефон, нажал на тот самый контакт и написал, почти не думая: «Нат, опиши пятно подвальное еще раз». Отправил. И следом добавил, прикладывая фото своего рукава: «Эксперт по пятнам, как его вывести? Я попытался замыть мылом, но чет хз». «Аахахах я средством для мытья посуды мою такое». Рома вскинул брови и, схватив бутылку с моющим, пошел обратно в ванную. Следом пришло еще одно сообщение. «А чего ты еще не спишь?» «Ел яичницу, как видишь». «Вредно по ночам жирное есть». Рома отложил телефон, решив сконцентрироваться на пятне. Пришло еще одно сообщение. «А ты знал, что альбом The Cure – Disintegration тоже 89 года?» Он замер с бутылкой в руке, глядя на текст. «Прикол. Нет». «Там вообще очень много треков вышло интересных в этот год». И следом: «И Тейлор Свифт родилась». Рома невольно усмехнулся, вытирая мыльные руки о полотенце. Он снова взял телефон. «Ты лучше скажи, что дальше с кофтой делать». «Смой через 15 минут теплой водой, у меня работает. Только в стирку потом обязательно кинь». «Ок, я понял». Рома оперся на стену, чувствуя, как на лице невольно проступает улыбка. Пальцы набрали следующее сообщение: «А ты почему не спишь в час ночи? И откуда такие глубокие познания о Тейлор Свифт?».