4. Часы пошли не в такт
25 мая 2026 г., 22:14
Примечания:
Если что «чаво» не ошибка, специально решила так написать 🥲
советую не пропускать песни которые я оставляю в конце главы, а послушать их, всем приятного прочтения!)
В зале, в котором проходило заседание, повисла давящая на слух тишина. Судья не спеша поднялась с места, после чего начала оглашать приговор:
— Именем Российской Федерации, Московский городской суд в составе: председательствующего судьи Утяшевой Ляйсан Альбертовны…
— Л… Ляся…? — пробормотал Арсений. — При секретаре: Кравец Марине Леонидовне, с участием: государственного обвинителя: Воли Павла Алексеевича, подсудимого: Попова Арсения Сергеевича, защитника: Матвиенко Сергея Борисовича, потерпевшей: Сурковой Оксаны Витальевны. — Оксана?! — вскрикнул мужчина, резко поднимаясь с места. — Рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело номер 1384 по обвинению Попова Арсения Сергеевича в совершении преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 105 УК РФ, частью 1 статьи 290 УК РФ и частью 1 статьи 193.1 УК РФ, суд признаёт Попова Арсения Сергеевича виновным в совершении указанных преступлений и назначает ему наказание… — Ляйсан, о… остановись… — На основании изложенного и руководствуясь статьями 105, 193.1, 290 Уголовно‑процессуального кодекса Российской Федерации, суд приговорил: Попова Арсения Сергеевича признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями 105, 193.1, 290 УК РФ, и назначить ему наказание в виде четырнадцати лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. — Подсудимый, вы раскаиваетесь в совершённом? — неожиданно прозвучало от Марины, оказавшейся за спиной. — Марина?! — истерично вскрикнул мужчина, оборачиваясь назад. — Арс, признайся! — С… Серёжа? — Арс, зачем? Разве деньги стоят этого? — ласково прозвучал до боли родной голос. — Алёна?! — Арсений моментально подлетел к девушке, схватил за плечи, начал трясти и повторять лишь один вопрос: — Зачем?! — кричал во весь голос Арсений, пытаясь перекричать сидящих в зале людей. — Зачем вы это делаете? Для чего вы все здесь собрались? В зале стоял шум. Все хором кричали и тыкали в мужчину пальцами. — Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осуждённым, содержащимся под стражей, — в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, — закончила свою речь Ляйсан. — Арс, — тихонько позвала бывшего мужа девушка, — проснись! — уже чуть громче сказала она. — Что…? — слабо вымолвил Арсений. — Проснись, Арс! Арс! Арс!***
Арсений резко распахнул глаза, тяжело дыша. Он лежал в постели, простыни сбились, подушка была влажной от пота. В комнате царила полутьма — плотные шторы почти не пропускали свет, лишь тонкая полоска рассвета пробивалась по краю. Он слегка приподнялся, провёл руками по лицу, пытаясь стряхнуть остатки кошмара. В ушах всё ещё звучали голоса: Ляйсан, зачитывающая приговор, Марина, голос Матвиенко… И главное — осознание, что все они против него. «Всего лишь сон», — подумал он, но сердце всё ещё колотилось как бешеное. Арсений откинул одеяло и встал. Ноги слегка дрожали. Он подошёл к окну, раздвинул шторы. Город просыпался: первые машины выезжали на улицы, дворники уже подметали тротуары. Он прошёл в ванную, включил холодную воду и плеснул себе в лицо. Отражение в зеркале встретило его усталыми глазами с тёмными кругами под ними. — Четырнадцать лет… — прошептал он, вытирая лицо полотенцем. — Колония строгого режима… «Что, если дело Сурковой не замнут? — мелькнуло в голове. — Что, если я действительно стою на краю?» Арсений вышел из ванной, направившись обратно в комнату. Присев на кровать, он снова задумался, уставившись в одну точку. В этот момент зазвонил телефон. Арсений вздрогнул, затем взял аппарат, лежавший на прикроватной тумбочке. На экране высветилось: «Серёжка 🤍». Он помедлил несколько секунд, затем принял вызов: — Слушаю, Сергей Борисович. — А чего это так официально, м? — прозвучал в трубке игривый голос начальника. Арсений почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Родной, ты работать собираешься вообще? В комитете тебя не видать. — К‑конечно, Серёж. — Чёт ты подозрительный какой‑то. Забухал опять? — Н… нет, с чего ты взял? — С того, что обычно это единственная причина, по которой ты на работу не являешься. Но после развода это стало происходить слишком часто. — Спасибо, любимый, всегда мечтал с утра услышать, что я алкаш, вместо «доброе утро». — Заметь, ты сам это сказал. Ладно, приходи в себя. В конце недели чтоб как штык в комитете был, понял? — Да, товарищ… — Ой, давай без этого, особенно вот этим своим голоском. — Каким таким голоском? — промурлыкал в трубку Арсений. — Попов, не беси меня с утра пораньше. — М‑м‑м, ну, любимый… — сладко протянул голубоглазый. — Вечером чтоб был у меня, — твёрдо произнёс Матвиенко, после чего бросил трубку.***
Жилой комплекс «Аврора» считался одним из самых престижных в столице. Высокие кирпичные дома с фасадами из натурального камня, кованые ворота на въезде, круглосуточная охрана и видеонаблюдение на каждой улице. Двор утопал в зелени: широкие дорожки из брусчатки, декоративные кустарники, фонтаны. У подъездов стояли дорогие автомобили. На скамейках под перголами с вьющимися розами сидели няни с детьми, дворники уже успели подмести дорожки. Всё дышало порядком и благополучием — пока студентка из одного подъезда этого района, не выбежала на улицу, опаздывая на занятия. Водитель задерживался, поэтому Алина решила прогуляться по территории жилого комплекса, в конце концов: на занятия она все равно уже опоздала, смысла спешить не было. Она не торопясь шла по дорожке, разглядывая клумбы с тюльпанами, когда заметила что‑то тёмное среди кустов самшита под балконом. — Что это?.. — прошептала блондинка, подходя ближе. Она раздвинула ветки — и отшатнулась, зажав рот рукой. В клумбе, наполовину скрытая листвой, лежала девушка. Её светлые волосы спутались, одна рука неестественно вывернулась, на виске виднелось тёмное пятно. Рядом с телом лепестки роз были испачканы чем‑то бурым. Алина дрожащими руками достала телефон. Голос срывался, когда она говорила оператору: — Алло, полиция? Здесь… здесь девушка… она не двигается! Под балконом, жилой комплекс «Аврора», дом 3. Через 15 минут во дворе уже суетились полицейские. Охрана комплекса открыла ворота, жёлтая лента оцепления перерезала дорожку. Алина стояла у входа в подъезд, кутаясь в лёгкую ветровку и пытаясь унять дрожь. Вокруг собирались жильцы комплекса. Перешёптывания становились всё громче: — Это же дочка Суркова! — Господи, как такое могло произойти в «Авроре»? У нас же охрана, камеры… — Говорят, упала с балкона. Машина следственного комитета подъехала к комплексу ровно в 10:30. Ворота уже были открыты, полицейский автомобиль стоял у подъезда, из нее вышла оперативная группа, направляясь во двор, куда выходила балконы. — Это здесь, — Произнес Воля. Марина сглотнула: — Пойдём. Они и еще несколько человек вышли из машины, после чего направились во двор. Охранник в форменной куртке проверял документы у каждого входящего. — Чую, скандал на весь город будет. — произнесла Олеся. — Мы и без тебя знаем. -выплюнула Марина. Они прошли к телу. Оксана лежала в клумбе — ветки самшита и других высаженных деревьев частично скрывали её от взглядов прохожих. Рядом с головой — небольшое пятно крови, лепестки цветов испачканы. Олеся в белом комбинезоне аккуратно фотографировала следы вокруг. — Обнаружена здесь, в 7:20, — докладывала девушка. — Судя по всему, упала с балкона седьмого этажа. Перила проржавели, могли не выдержать. Но… — он сделал паузу, — есть странности. Паша присел на корточки: — Какие? — Следы борьбы на балконе. Царапины на полу, будто кого‑то тащили. И отпечатки мужских рук на перилах — не только с внутренней стороны, но и снаружи. Будто кто‑то опирался на них уже после падения. Так еще и перила напрягли, вроде бы такой приличный район, а балкон хуже чем в хрущевке. — Мы уже запросили записи с камер у подъезда, на въезде и на соседних домах. И опрашиваем жильцов. Кто‑то мог видеть, как она выходила на балкон или как кто‑то заходил к ней. -проговорил Воля. Криминалисты продолжали работу. Один из них подозвал Пашу: — Взгляни. У тела нашли серёжку. Вторая, скорее всего, осталась там, где её схватили. Паша взял пинцет, поднял украшение: — Бирюза. Оксана носила такие. Значит, серёжка потерялась во время борьбы. Криминалист добавил: — Это по любому наш ненаглядный москвич, на шее снова помада. И ещё — пепел от сигареты. Сигареты импортные, редкие. — У Арсения такие же, — тихо произнёс Паша. Марина осмотрела балкон сверху: — Смотрите, на полу у двери — капли жидкости. Похоже на вино. — Проговорила Марина. Кравец, вдруг на хмурилась и прошла в совмещенную кухню-гостиную, заметив стоявшие там на столе два бокала и бутылку дорого вина. — Олесь, — позвала коллегу Марина. — надо ка будет бокалы проверить, стоп удов здесь кто-то был и с потерпевшей пил.***
Алина всё ещё стояла у подъезда. Паша подошёл к ней: — Алина Александровна Вернер? — Да. — кивнула она. — Отлично, я из следственного комитета, мне необходимо вас допросить о том, как вы нашли убитую. — Ах, да, конечно. Значит: выбежала из подъезда, уже опаздывала по делам и увидела в клумбе, я…я сразу же позвонила в полицию. — Вы заметили что‑нибудь необычное? Может, слышали крики или видели кого‑то ночью? — Ночью я спала, — покачала головой девушка. — Угу. Подскажите, вы были знакомы с Оксаной ? Может быть у неё были…недоброжелатели ? — С ней лично мы не знакомы, но с виду очень приятный человек, вежливая, улыбающаяся, не зазнавшееся, так что враги вполне могли быть, у подобных людей их всегда выше крыши. — Угу, у вас есть предположения, кто именно являлся недоброжелателем Оксаны ? — Не знаю, возможно это кто-то из врагов её отца. И вечером какой-то мужчина из подъезда выходил, я случайно увидела из окна. — Ну всё понятно… — на выдохе произнёс Паша, отворачивая голову от девушки, и устремляя взгляд куда-то вдаль. — Извините, что понятно…? — испуганно спросила Алина. — А ? А…Не пугайтесь, это я о своем. Спасибо вам, можете быть свободны.***
Уже в машине Паша сказал, понизив голос: — Если Арсений замешан, это не просто убийство. Это преступление сотрудника СК. И если всплывёт, что он связан с чем‑то ещё… — Отец Оксаны поднимет на ноги всю систему, — закончила Марина, нервно постукивая пальцами по колену. Водитель завёл двигатель. Машина тронулась с места, выезжая со двора. — А где на данный момент отец Оксаны? — спросила Марина, вопросительно выгибая бровь. — За границей. И вернётся не скоро, — ответил Паша, проверяя сообщения на телефоне. — А что с матерью? — Её не стало несколько лет назад. Погибла в автокатастрофе, — тихо произнёс Воля. — Какой кошмар… бедная девочка, — с грустью произнесла Марина, на мгновение замолчав. — Получается, она была совсем одна? — Как тогда будем расследовать? — Олеся перевела взгляд с Паши на Марину. — То, что Арсений замешан в этом, сразу было ясно, и к бабке не ходи. По‑хорошему, конечно, нужно сообщить отцу… — И что мы ему скажем? — перебил девушку Воля, резко оборачиваясь к ней. — Виталий Сергеевич, у вас тут дочь убил сотрудник следственного комитета, но мы ничего не можем сделать, ведь наш начальник в очередной раз замнёт дело? В салоне повисла тяжёлая пауза. Слышно было только мерное гудение двигателя. — Так, ладно, — Марина встряхнулась, возвращаясь к делу. — В СМИ есть что‑то? — Пока нет, — Паша провёл пальцем по экрану смартфона. — Но чувствую, это убийство очень быстро разлетится. Может, даже к лучшему — наконец‑то что‑то делать начнут. Но сейчас главное — доказать причастность Арсения к этому делу. Суркову он явно не просто так убил. Наверняка она что‑то про него узнала. — Значит, сегодня этим же и займёмся, — твёрдо сказала Марина. — Миша, ускоряйся, у нас дел много. Водитель кивнул и прибавил скорость. Машина свернула на широкую улицу, устремляясь к центру города.***
Ляйсан не спала уже несколько ночей. Перед глазами то и дело мелькали кадры: её увольнение, холодный взгляд начальника и те слова Арсения. Она без конца ворочалась на кровати, переворачиваясь то на один бок, то на другой, всё пытаясь заснуть.«Почему? Почему это всё со мной?» — промелькнуло в голове девушки.
«С чего я вообще решила, что он любит меня?» — брюнетка скинула с себя одеяло, после чего медленно поднялась с кровати. «Может, он вообще меня убить хочет? Хотя с чего вдруг…» — Ляйсан сунула ноги в тапочки и не спеша направилась в ванную. Девушка остановилась перед зеркалом, глядя на своё отражение: лицо было бледное, с сероватым подтоном. Тёмное каре уже давно отросло, записаться на стрижку руки так и не дошли. Опять всё время провела на работе. Раньше глаза девушки горели, сейчас же от зелёных «ведьминых», как их называл Паша, глаз не осталось и следа, только серый туман. И опять Паша. Не Арсений, а Воля. Ведь именно он всегда был рядом, а не Попов. Он всегда помогал: когда девушка только пришла в комитет, помог пристроить отца в хорошую больницу, к лучшим врачам, звонил, когда не стало отца, брал работу в комитете на себя, зная, что девушке сейчас тяжело. Когда она только переехала в новую квартиру, и нужно было перевести вещи. Когда нужно было довезти до дома, ведь на улице шел стеной ливень. Арсений, тогда лишь цокнув, и закатив глаза зачитал нотации о том, что: «Субординация, знаете что такое ? Или вам рассказать значение данного слова ?» Он помогал с похоронами отца, зная что денег попросту нет, ведь они все ушли на лечение. А он же предлагал все оплатить…Но девушка благополучно отказалась. Её природная натура, пытаться казаться сильной и делать все самой, не прося ни у кого помощи. Он всё делал для неё. И с чего тогда она взяла, что Арсений действительно её любит? — Ох ты ж господи… — на выдохе произнесла Ляйсан, упираясь одной рукой в бортик раковины, а другой проводя по лицу. Она открыла кран, набрала немного воды в руки и умылась. Слегка взбодрившись, девушка направилась на кухню. Включив подсветку над столешницей, кухню залил тёплый свет. Девушка взяла электрический чайник, открыла крышку, поднесла его к крану с фильтрованной водой, налила немного жидкости и поставила кипятиться. Ляйсан не спеша прошла к окну, отодвинула шторы, любуясь огнями ночной столицы. Телефон неожиданно звякнул, оповещая, что пришло уведомление. Паша: Лясь, привет! Мы понимаем, как тебе сейчас плохо, ты нам нужна, срочно! 🚨 (Вы): Чаво такое? Паша: Убили дочь Суркова. В этом стопудово Арс замешан. (Вы): Это я и без тебя знаю. Что предлагаете? Паша: Мы скооперировались с Мариной и Иванченко. (Вы): Это из соседнего отдела которая? Паша: Да, ну короче: надо что-то нарыть на Арсения, но, в первую очередь, не дать Борисычу замять дело. (Вы): Ты уверен, что он это делать захочет? Всё-таки не абы кого убили. Паша: Ну да, ты права. Паша: Ну так что? Поможешь нам? (Вы): Да, конечно, куда я денусь 🥲 (Вы): Скинь всё, что есть по делу Оксаны, я посмотрю и позже тебе напишу. Паша: Хорошо, спасибо, Лясь 🙏🏻***
Москва, Мытищинский район. 8 декабря 2015 год. Марина поежилась, поднимая воротник куртки. Снег под ногами скрипел при каждом движении, а ледяной ветер пробирал до костей. Она протянула Арсению пачку сигарет — он взял одну, но не спешил прикуривать, вертя её в пальцах. — Ну что, — Марина чиркнула зажигалкой, прикрывая огонёк от ветра, — уже решил, куда после универа ? Арсений выдохнул облачко пара, посмотрел на тёмные окна дома напротив. Фонарь над подъездом мигнул, на мгновение погрузив их в полутьму. — Комитет, — наконец ответил он. — Там уже почти всё схвачено. — О, поздравляю! — Марина хлопнула его по плечу. — И кто тебя протолкнёт? Всё таки есть у тебя там кто-то ? — посмеиваясь, спросила девушка. Арсений усмехнулся в ответ на её слова, но без какой либо радости в голосе. — Да какие связи… — Арсений чиркнул зажигалкой, прикурил, глубоко затянувшись. Дым смешался с морозным воздухом, после чего растаял в свете фонаря. — Просто надо, чтобы одно место освободилось. Марина замерла, сигарета замерла на полпути ко рту. — В смысле? — В прямом, — он повернулся к ней. В свете мигающего фонаря его лицо показалось Марине непривычно жёстким. — Утяшева ведь тоже туда метит. Но если её не возьмут… скажем так, мои шансы резко возрастут. — Ты что, с ума сошёл? — Марина невольно понизила голос, оглянувшись на подъезд. — Она же наша подруга! Да и вообще… это подло. — Подло? — Арсений выбросил окурок, после растоптав его подошвой. — А то, что она всем вокруг кажется такой идеальной ? Что преподаватели на неё молятся, что ей всё даётся легко — это не подло ? — Да ничего ей не даётся легко! — резко ответила Марина. — Ты просто не видишь, сколько она пашет. Все эти дополнительные курсы, проф. переподготовки, стажировки, она даже на ту практику в Питер сама пробилась! Арсений помолчал с пол минуты, затем достал из кармана фляжку, и сделал глоток. — Может, и так, — пробормотал он. — Но комитет — это моё. Я столько всего сделал, чтобы после окончания учебы туда попасть. И не позволю, чтобы какая‑то… — он оборвал себя, сжал фляжку так, что побелели костяшки. — Какая‑то кто ? — Марина шагнула ближе. — Какая‑то талантливая, упорная девушка, которая просто лучше тебя ? Арсений резко выдохнул, провёл рукой по волосам, сбивая с них снежинки. — Лучше ? — он рассмеялся, но смех получился горьким. — Посмотрим. Где‑то рядом скрипнула дверь подъезда, послышались голоса — кто‑то выходил. Арсений тут же сменил тон, изображая беззаботность: — Ладно, чего мы всё о работе… Пойдём назад, ребята уверен уже заждались. Марина задержалась на секунду, глядя ему в глаза. Что‑то в его взгляде её насторожило — будто за привычной улыбкой мелькнуло что‑то холодное, расчётливое. — Пойдём, — кивнула она, но в голосе уже не было прежней теплоты. — Только… Арсений, бога ради, не делай глупостей. Он улыбнулся — вежливо, отстранённо — и кивнул в сторону подъезда: — Конечно-конечно! — наигранно произнёс Арсений. Они направились к обшарпанной двери подъезда, но Марина всё оборачивалась, будто пытаясь разглядеть за этой улыбкой что‑то ещё. Что‑то, что уже начало складываться в его голове — план, который однажды перевернёт их жизни с ног на голову.***
Марина вошла в кабинет, бросила сумку на стол и сразу открыла папку с делом Сурковой. Взгляд зацепился за строчку в отчёте криминалистов: «На перилах балкона обнаружены волокна ткани тёмно-синего цвета (шерсть) и пепел от сигареты марки „Richmond Gold“ — импортной, редкой». — «Richmond Gold»… Где Арсений мог купить такие ? — озвучила Марина свои мысли вслух. В этот момент в кабинет вошла Олеся, неся две чашки кофе. — Держи, — она поставила одну перед Мариной. — Спасибо, Олесь. — Марина закрыла папку. — У меня идея. Давай проверим, не покупал ли Арсений сигареты этой марки в последнее время. — Сделаем, — кивнула Олеся. — А я попрошу Зайца проверить его банковские операции за последнюю неделю. Вдруг найдём что-нибудь интересное. — Отлично, — Марина взяла кофе, сделала глоток. — Ещё нужно поговорить с соседями Оксаны — может, кто-то видел Арсения у её дома. И проверить его телефон — если получится получить доступ к детализации звонков. — И не забудь про журнал пропусков в комитете, — добавила Олеся. — Если он выходил в тот день раньше обычного… — Точно, — Марина кивнула. — И ещё раз пройдёмся по записям с камер жилого комплекса. Вдруг что-то пропустили. За окном светило декабрьское солнце, заливая кабинет янтарным светом. Удивительная погода для начала зимы, да и когда она начаться успела? За этими расследованиями слишком быстро пролетело время. Город жил своей жизнью, люди спешили по делам, не подозревая, что где-то рядом зреет правда, способная изменить всё.***
— Валерьич, да ты всё неправильно понял, — лепетал в трубку Матвиенко, наворачивая круги по кабинету. — Она не будет на тебя ничего капать, я её вообще уволил, так что живи спокойно! — Хах, Серёг, тебе бы в комики, а не в начальники, шутишь — отменно! Как я могу спокойно спать, зная, что где-то либо твоя Утяшева на меня что-то роет, либо её дружки из отдела? Они почему до сих пор в комитете сидят? Объясни мне, будь так добр. — И что ты мне предлагаешь? Целый отдел сотрудников турнуть? А работать кто будет? — Матвиенко, ты серьёзно? Ты с одними сотрудниками спишь, остальных ты либо купил, либо уволил. Только отдел, в котором Утяшева трудилась, что-то да расследовал, но толку? Нарвётесь на каких-нибудь людей, и закапают вас всех где-нибудь за МКАДом, и даже не узнает никто, причём что тебя — в первую очередь! — закончил свою реплику мужчина. — Ну, и чего ты замолчал? Я разве в чём-то не прав? Я ж тебя знаю, как облупленного, Серёж, чё ты мне про справедливость затираешь? Напомнить тебе, как ты в комитет попал? И чем ты занимаешься в свободное от работы время. — Не надо. Что ты хочешь от меня? — Чтобы ты своих сотрудничков ненаглядных угомонил, и они закрыли дело Сурковой, несмотря на её папашу, иначе это сделаю я, но могу тебя заверить: вам никому это не понравится. Доходчиво свои мысли излагаю? — Какое тебе дело до Сурковых? Да и причём здесь мой отдел? — Эх, ты, Барбариска, даже не в курсе, что у тебя на работе творится, а ещё большой начальник! — с усмешкой проговорил собеседник Матвиенко. — Ладно, иди, трудись на благо государства, надеюсь, мы поняли друг друга, всё-таки не чужие люди. Из динамика телефона послышались гудки, после чего Сергей кинул телефон на стол и подошёл к окну, устремив взгляд вдаль. «Что ж тебе спокойно не сидится, За…» — Так, стоп, — проговорил вслух Матвиенко, после чего развернулся от окна и направился в отдел, о котором шла речь в звонке. Все никак Утяшева не угомонится.***
Сергей резко распахнул дверь кабинета, окинул взглядом сотрудников, занятых работой. Взгляд остановился на Марине. — Кравец, ко мне, — коротко бросил он. Паша и Олеся переглянулись, потом одновременно бросили на подругу тревожный взгляд, но та лишь слегка качнула головой — мол, всё в порядке — и направилась к выходу из кабинета.***
Кабинет Матвиенко был обставлен строго: массивный стол, книжные шкафы с папками, портрет президента на стене. Сергей сел за стол, указал Марине на стул напротив. — Садись, — он сложил руки на столе. — Я слышал, вы всем отделом взялись за дело Сурковой. — Да, — спокойно ответила Марина. — Есть новые улики, указывающие на возможную причастность сотрудника комитета. — Брось, — Матвиенко махнул рукой. — Ты же понимаешь, что это дело надо закрыть. Папаша Оксаны поднимет шум, а нам лишние проблемы не нужны. — Но если причастен наш сотрудник, тем более возможно, что это Арсений… — Если причастен, его накажут. Но без лишнего шума. Ты меня понимаешь? — То есть вы предлагаете замять очередное дело? — Марина посмотрела ему в глаза. — Я предлагаю действовать разумно. Не раздувать из мухи слона. — Разумно — это найти убийцу, — твёрдо сказала Марина. — И если он среди нас, его нужно остановить. И если мы закроем дело, то шанс того, что поднимется шум, намного больше. — Матвиенко вздохнул, откидываясь на спинку кресла. — Упряма как баран, Марин. Вылитая подружка твоя. Но запомни: если продолжишь копать — можешь наткнуться на то, что тебе не понравится. — Да плевать, — Марина встала. — Правда важнее. — За словами следи, не за гаражами всё-таки. — Матвиенко придвинул к себе папку с документами. — Иди работай. Выходя из кабинета, Марина чувствовала, как внутри закипает решимость. Она знала: теперь отступать точно нельзя. В голове уже складывался план — как обойти возможные препятствия в роли начальства и продолжить расследование, не привлекая лишнего внимания. Она вернулась в кабинет, села за стол и тихо сказала Паше: — Работаем по плану, но аккуратно. Матвиенко по-любому будет следить. Нужно действовать так, чтобы он ничего не заподозрил. — Понял, — кивнул Паша. ————————————————————— «Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои — Пускай в душевной глубине Встают и заходят оне…»
Примечания:
He's my man
I′ve been damned
No, nobody has to understand
Me and my man.
• Luvcat - «He's My Man»
