Пока я держу тебя в мыслях

Эмма проснулась не сразу — не рывком, как обычно, а через мягкое, непривычное для неё ощущение тепла и тишины. Это удивило её, насторожило даже: тишина в доме с двумя младенцами всегда была подозрительной. Она моргнула несколько раз, прислушиваясь. Никакого плача. Никакого ворчания. Никаких шуршаний. Только ровное, глубокое дыхание квартиры. И вдруг в животе что-то неприятно скрутилось — не боль, а тревога, быстрый холодок, пробежавший от грудной клетки к горлу. Глаза резко открылись. Пустая кроватка справа. Пустая кроватка слева. Одеяла аккуратно сложены. Детей нет. Именно в эту секунду сердце Эммы пропустило удар. Она села слишком резко, будто её что-то подбросило, пальцы вцепились в простыню. Нет. Нет, нет, что? Где? Паника сперва была тихой, как эхом в голове, но мгновенно нарастала: в груди, в горле, в руках. Мир сузился до мысли: дети пропали. — Лиам?.. Хоуп?.. — голос сорвался от первого же слова. Она уже осматривала комнату взглядом, торопливо, не видя лишних деталей — только отсутствие нужных. Тело двигалось быстрее сознания: ноги коснулись пола, сначала неуверенно, а потом почти бегом направились к двери. Пальцы дрожали так сильно, что ей пришлось прижать ладонь к косяку, чтобы не потерять равновесие. Это была та самая материнская паника, которую нельзя спутать ни с чем — когда мир перестаёт существовать, и остаётся только одно: найти. Она босыми ступнями шлёпнула по полу, почти бегом выскочив из спальни — и прежде чем мозг успел сформулировать вторую волну ужаса, глаза уже нашли то, что искало сердце. На диване, под мягким утренним светом, сидел знакомый силуэт. Темные волосы каскадом падали на плечи, спина чуть согнута вперёд, а на руках — два крошечных комочка. Хоуп тихо сопела, обнимая пальчиками плед, а Лиам делал смешные пузырьки губами. Тихий, уверенный шёпот убаюкивал, как заклинание — ровный, мягкий, знакомый. Это был тот голос, к которому когда-то просыпались целые города. А сейчас — двое младенцев. Эмма замерла в дверях, вдохнула — и только тогда смогла выдохнуть. — Ты меня напугала… Джина, — прошептала она почти жалобно. Реджина даже не вздрогнула — только медленно обернулась. И в тот момент, когда их взгляды встретились, тонкая линия на её губах смягчилась, растянулась в живую, тёплую, едва сдерживаемую улыбку. Эмма могла поклясться, что в глазах мелькнуло что-то древнее и знакомое — нежность, которую та умела прятать от всех… кроме очень немногих. — Прости, — так же тихо ответила Реджина, — я… не хотела будить тебя. Эмма стояла у неё за спиной, одна рука закрыла рот, как будто эмоции могли прорваться наружу, другая сжалась в кулак, чтобы не дрожать. Она улыбнулась — медленно, невероятно искренне, с тем самым выражением, которое появляется у людей, вернувших то, что боялись потерять навсегда. — Это лучшее утро за последние полгода…— она наклонилась и поцеловала шею Реджины, рукой убирая от туда волосы — Ну… приятно знать, что я всё ещё способна устраивать такие чудеса, — тихо ответила Реджина, чуть откинув голову назад, позволяя ей убирать волосы, а сама другой рукой мягко покачивая Лиама, чтобы тот не проснулся слишком рано. — Я максимально не ожидала, что ты приедешь… — Я знаю, — Реджина посмотрела на неё не поднимаясь, только глазами. — На то и был расчёт. Если бы предупредила — ты бы всё испортила своими «не надо, я справлюсь». Она чуть усмехнулась, но в голосе было слишком много нежности, чтобы это звучало как упрёк. — Я бы так не сказала! Наверное…хотя кто его знает. Но я правда не справляюсь. Ты будешь завтракать? Кофе? — Кофе, — кивнула она, чуть поправляя одеяло вокруг Хоуп. — И тост, если твоя кухня переживёт ещё одну попытку готовки. Она сказала это мягко, даже тепло — без прежней колкости, к которой Эмма привыкла. Хоуп тихо фыркнула во сне, Лиам дёрнул ножкой, и Реджина машинально покачала их обоих чуть сильнее. Вид у неё был почти домашний. — И, Эмма… — она подняла глаза. — Ты справляешься. Просто никто не делает это в одиночку. — Я на самом деле, не настолько плохо готовлю… конечно с твоей кухней моя и рядом не стояла…но все же! — Эмма параллельно готовила и заваривала им кофе — Ох, я знаю, милая, — отозвалась она тем самым тоном, который обычно ставил людей на место, но сейчас звучал почти как обнимание словами. — Просто у тебя талант драматизировать. Даже я бы с двумя новорождёнными и одной сковородой считалась поражённой стороной. Она чуть наклонила голову, наблюдая, как Эмма возится с кофе-машиной, ловко одной рукой раскладывает хлеб, другой включает плиту. Движения уверенные, но нервные, как у человека, который делает сто вещей одновременно и не знает, что можно уже выдохнуть. — И кстати, — Реджина добавила, чуть приподняв бровь, — пахнет вовсе неплохо. Пугающе неплохо. Я почти начинаю сомневаться в мировом порядке. — Ты погостить приехала? Или… — её голос чуть сорвался. Реджина чуть откинулась на спинку дивана, поглаживая по спинке дремлющую Хоуп. На секунду она посмотрела на Эмму так, как смотрят люди, которые уже приняли решение, но ещё выбирают форму, в которой его произнести. — Или, — начала она медленно, мягко, без привычного пафоса, — я приехала забрать свою семью домой. Она позволила словам лечь между ними, без объяснений, без оправданий, без вопросов «а можно?». Будто это было уже давно решено — просто нужно было приехать и произнести вслух. — В Сторибрук, Эмма. — теперь уже твёрже, но так же нежно. — Там ваш дом. И твой. И… — она посмотрела вниз на крошечные пальчики, которые цеплялись за ткань её кофты, — и их тоже. Она подняла взгляд снова на Эмму, тепло, спокойно, уверенно: — Пока ты не сказала это вслух — да, они были твоими. Но вторая их мама тоже здесь. И я пришла за ними. И за тобой. — ты сейчас серьезно?… а им не будет там опасно?… и мне послышалось или ты назвалась их второй мамой? — она говорила быстро, чтобы не забыть задать все вопросы. Также накрывала уже стол и наливала кофе в чашки. Реджина не рассмеялась, не отшутилась, не изменила тему — наоборот, она чуть наклонила голову, позволяя словам Эммы полностью прозвучать. — Абсолютно серьёзно, — ответила она спокойно, аккуратно перекладывая Лиама на подушку-валик, чтобы мог сладко продолжить дремать. — И да, ты всё услышала правильно. Я сказала «вторая мама». Потому что я ею и являюсь, Эмма. И ты это знаешь, просто боялась произнести. Она аккуратно поднялась, прошлась к столу и взяла чашку, но не отхлебнула — просто держала между ладоней, будто грела замёрзшие пальцы. — Что касается опасности… — она сделала вдох, медленный, взвешенный. — В Сторибруке они будут под защитой. Моей. Голда. Чармингов. Всего города. Там они дети двух самых надоедливых и упрямых избранных женщин в истории. Никто не посмеет тронуть их. Там, наоборот, безопаснее, чем здесь. Она наконец сделала маленький глоток и только после этого продолжила: — И да, я знаю, что ты привыкла справляться одна. Нью-Йорк научил тебя этому. Но у детей должен быть дом. И семья. И… — она на секунду замялась, что для Реджины почти немыслимо, — и ты не обязана больше нести всё сама. Она поставила чашку на стол и посмотрела прямо, без защиты, без шипов, без маски: — Я приехала забрать нас домой. Все остальные вопросы мы решим там. — Я люблю тебя, моя Джина! И уеду с тобой хоть на край планеты — её руки притянули к себе Реджину и она почти касалась её губ. Реджина замерла на мгновение — не потому что сомневалась, а потому что эти слова попали прямо в те места, которые она долгие годы тщательно прятала под слоями контроля, политики и упрямства. Она улыбнулась уголками губ — так, как умела только для неё. — Хорошо, что край планеты — это всего лишь Сторибрук, — ответила она тихо, и голос её дрогнул, выдавая чувства сильнее, чем любые поцелуи. Она скользнула ладонью по щеке Эммы, большим пальцем проведя вдоль линии губ. — И я люблю тебя, Эмма. Любила… даже тогда, когда было легче притворяться, что нет. Расстояние между ними уменьшилось до смешного — дыхание к дыханию, тепло к теплу. Но прежде чем их губы соприкоснулись, Реджина задержала момент, почти шёпотом, почти играя, но в этой игре не было ни грамма неискренности: — Но давай сначала покормим этих двоих маленьких тиранов. Нам ещё ехать домой… мамочка. — Мамочка? — её смех был задорным и таким искренним, что воздух будто стал легче. — Ну хоть не «мамаша», и на том спасибо. Она провела пальцем по ручке чашки с кофе и взглянула на Реджину поверх края — глаза блестели, но в них всё ещё оставался тот самый вопрос, который она пока не решалась задать вслух. — Знаешь… — она опустилась на стул напротив, всё ещё улыбаясь. — иметь статус мамочки… это не шутка. Пауза была мягкой, как плед, но насыщенной. Реджина покосилась в окно — ветер трепал занавеску, где-то на улице кто-то громко хлопнул дверью авто — жизнь продолжалась, но для них мир сузился до маленькой кухни и двух чашек кофе. — И если уж на то пошло… — она тихо добавила, прикусив губу, — я тоже, кажется, к этому начинаю привыкать. — Ей, корми малых, и параллельно отвечай мне на вопрос! 1. Эмма Миллс мне нравится больше чем Кэссиди, и детям тоже больше будет подходить моя фамилия! 2. Что за магию ты используешь? Родив двоих выглядишь ничем не хуже чем до родов. Даже лучше, грудь больше стала — она ехидно посмотрела на Эмму которая кормила Лиама — И еще один, все таки почему Румпель так возился с тобой? Эмма, аккуратно придерживая Лиама на руках, одновременно поднимая взгляд: — Хорошо… постараюсь отвечать по порядку. — Первое. — Эмма глубоко вздохнула, Лиам заорал на секунду, она успокоила его рукой и снова продолжила: — Эмма Миллс? Ты права… это звучит естественно, и детям будет проще. Я согласна. — Второе. — Эмма улыбнулась, мягко прижимая Хоуп к себе: — Магия? Тьфу… никакой магии, просто… опыт, привычка и немного самодисциплины. После родов тело само подсказывает, что нужно делать, и я немного заботилась о себе. — Третье. — Джина ехидно скосила глаза на грудь Эммы, которая всё ещё кормила Лиама: — Видишь, я не ошиблась — лучше стала, грудь полнее, форма… и не говори, что это от магии! — Четвёртое. — Эмма чуть напряглась, руки инстинктивно обняли Хоуп: — Румпель… — она на секунду опустила взгляд, тяжесть в голосе: — Он… подписал сделку с сыном. В обмен на его прощение и заботу о нас. Это была его мотивация — не просто контроль, а… гарантия, что мы будем в безопасности. — И это всё? — Джина слегка усмехнулась, но мягко, почти с нежностью. — Значит, он всё-таки оставил часть души ради нас. Эмма кивнула, тихо, почти шёпотом: — Да… и это дало мне силу, чтобы дойти до этого момента, чтобы держать малышей, чтобы… чтобы понять, что мы можем жить дальше, несмотря ни на что. — Хм… — Джина слегка наклонилась ближе, улыбка смягчилась: — И вот это… это твоя магия, Эмма. Ты сама всё держишь в руках. — Ну что, мамочка… — Джина огляделась по квартире, улыбка на лице, но в глазах смесь волнения и нетерпения. — Похоже, пора возвращать нашу семью домой. Эмма, все ещё сидя на диване с Хоуп на руках и Лиамом в подголовнике, тяжело вздохнула: — Ты уже решила всё сама, да? — Конечно! — Реджина быстро носилась по квартире, складывая вещи Эммы в коробки, тщательно, будто каждая вещь — это маленькая память. — Я не оставлю ничего важного позади. И твои любимые кружки, и фотографии… всё будет с нами. Эмма улыбнулась, слегка устало: — Ты… прямо как ураган. Я даже не успеваю догонять. — Ну а что? — Реджина подбежала с очередной коробкой, слегка задорно, — Ты привыкнешь. Или будешь жаловаться, пока я не упакую последнюю кофту. Эмма покачала головой, тихо смеясь: — Кажется, пора мне вставать, помочь… хотя бы не разваливать всё, пока ты метаешься. Реджина кивнула, уже ободряя: — Не волнуйся. Главное, чтобы малыши в порядке. А остальное… мы с этим справимся. Эмма аккуратно положила Лиама на диван, взяла Хоуп на руки и встала: — Хорошо… тогда я присоединяюсь к твоему хаосу. Но предупреждаю — я буду нянькой в процессе. Реджина засмеялась, бросая на Эмму взгляд, полный тепла и волнения: — Тогда поехали, мамочка. Дома нас ждёт новая жизнь. И наконец мы будем вместе. — Знаешь что…? — Эмма подошла к коробкам с вещами, погладила Хоуп за голову и посмотрела на Реджину, — позволь мне за руль. Я хочу вести домой. — Ты серьёзно? — Реджина приподняла бровь, слегка улыбаясь. — После всего? Ты выдержишь? — Да. Мне это нужно. Хочу сама возвращать нашу семью домой. — Эмма вздохнула, садясь за руль, аккуратно уложив малышей в специальные кресла. — И пока я за рулём, мы просто будем вместе. Всё остальное подождёт. Реджина присела рядом, ещё раз проверила ремни безопасности детей, и только потом тихо сказала: — Тогда поехали… домой. Машина плавно выехала из подъезда, город просыпался после утренней тишины. Эмма чувствовала, как сердце слегка успокаивается, а взгляд на спящих малышей и на Реджину рядом наполнялся теплом. — Смотри, как красиво просыпается город… — тихо пробормотала Эмма. — Да… и мы снова вместе. Это самое главное. — Реджина положила руку на её ногу, слегка сжимая. Дорога была тихой, за окнами мелькали проблески солнечного света, мягко отражаясь на лице Эммы. В машине почти не было слов — только дыхание детей, лёгкое шуршание коробок и уверенное, спокойное вождение Эммы. — Я никогда не думала, что смогу так чувствовать себя дома… — Эмма прошептала, глядя на улыбающуюся Реджину. — С вами. С ними. Со всем этим. — Дом — это там, где мы вместе. И где малыши. И мы наконец… нашли своё место. — Реджина мягко улыбнулась, кладя голову на плечо Эммы. Когда они въехали в Сторибрук, улицы казались знакомыми и уютными, будто сами приветствовали их возвращение. Эмма припарковала машину, аккуратно достала малышей и поняла: это не просто возвращение домой. Это новая жизнь, которую они начали вместе — семья, которую никто и ничто больше не сможет разлучить. Эмма взяла детей на руки, а Реджина обняла её сзади, и они вместе шагнули в их маленький, но такой родной мир. Вокруг ещё пахло ранним утром, но для Эммы это был новый рассвет, настоящий, полный надежд и любви. — Добро пожаловать домой. — тихо сказала Эмма, улыбаясь и глядя на Реджину. — Да… и навсегда. — добавила Реджина, сжимая её руки в своих. Эмма аккуратно поставила Хоуп и Лиама в их маленькие кроватки, проверила, чтобы всё было удобно, и отступила, позволяя взгляду скользнуть по комнате. Рядом тихо стояла Реджина, её рука нежно лежала на спине Эммы. — Ну что, кажется, всё на своих местах, — улыбнулась Эмма, позволяя себе впервые за долгое время полностью выдохнуть. — Да… и теперь наш дом действительно выглядит как дом, — мягко сказала Реджина, прислушиваясь к спокойному дыханию малышей. В этот момент за дверью раздался знакомый голос: — Мам! Я дома! Генри вбежал, остановился, замер на пороге и тут же заметил, как Эмма и Реджина стоят, обнявшись. Его глаза загорелись: — Ну наконец-то вы вместе! — и он бросился в объятия к обеим, обнимая сначала Эмму, потом Реджину, потом снова их обеих вместе. Эмма почувствовала, как всё напряжение последних месяцев растворяется в этом мгновении, а Реджина лишь крепче прижала её к себе. — Генри, милый… — сказала Эмма, прижимая его к себе. — Да, мам! — сказал Генри, сияя. — Теперь мы настоящая семья! Хоуп и Лиам тихо ворочались в своих кроватках, а за окном медленно поднималось солнце. Комната наполнялась мягким утренним светом, смехом Генри и спокойной уверенностью, что теперь они все — вместе. И впервые за долгое время Эмма позволила себе поверить: всё будет хорошо. Настоящее счастье наконец вернулось домой. *** Спасибо всем, кто прочитал и прожил мой сон вместе со мной. Я понимаю, что там было много ошибок, возможно, и что я немного ускоряла процесс, где-то было непонятно поведение персонажей. И всё же спасибо вам огромное! Я очень ценю ваше внимание и переживания вместе со мной. Я буду рада, если вы оставите комментарий: что вы думаете, что чувствуете после прочтения истории. А также в ближайшие дни я думаю начать писать ещё один фанфик — надеюсь, вы снова захотите отправиться со мной в этот новый мир ✨🤎📜🤎✨