Запретное сердце

Деймос стоял в тёмном тронном зале. Лишь сфера Эль-Гилэт тускло мерцала позади него. Свет её был неровным, потерянным, будто даже она боялась светить в присутствии Тёмного Повелителя. Вокруг собралась вся стража и слуги, рядом величественно бродил по залу синий дракон Скай, чьи когти глухо цокали по каменному полу. — Ты же понимаешь, что меня никто не остановит? — смотря до дикости холодным взглядом на Алатиэль, сказал Деймос. Алатиэль стояла между стражей. Эти тёмный эльфы держали её за руки до боли крепко, оставляя синяки на молодых эльфийских руках. Её сердце бешено билось, пальцы немели, а внутри погасала надежда на спасение. Она выбрала не ответить. — Что ж, — усмехнулся Тёмный Повелитель. — у меня есть предложение. Ты можешь спасти свою землю и народ, если... Выйдешь за меня. Тогда я стану законным королём Энии. Взамен я обещаю не убивать этого твоего Дезмонда и тех, кого вы называете друзьями. Но имей в виду, они тебя не спасут. Об этом я позабочусь. Алатиэль стояла в холодном зале, на её глазах наворачивались слёзы. Но не было смысла плакать... Разжаловать Деймоса было невозможно. Он был холодным, как лёд, и твёрдым, как сталь. В его глазах не было ни единой частички души, в голосе — ни одной эмоции. Окинув еще раз взглядом всех слуг, стоявших по залу, Лати поняла, что у неё нет выбора. — А я?.. Меня ты не будешь трогать? — она выкрикнула последнюю фразу так, что та эхом разнеслась по тронному залу. Деймос усмехнулся: — И зачем ты мне нужна по-твоему? — он сделал пару шагов, даже не смотря на неё. — Ни ты, ни твои друзья не погибнут, но если ты будешь пытаться сбежать из замка, а они — спасти тебя, то я приму меры, — он сделал паузу. — Так ты согласна? Хотя, не думаю, что у тебя есть выбор. Скай подошёл к Алатиэль, нависнув над ней всем величеством драконьего тела. Негромко прорычав, он зашипел: — Тебе не спастись. Твоя земля теперь наша. Соглашайся. Лати закрыла глаза. Ей вспомнился Дезмонд... Его тёплые объятия, нежный голос, милые черты лица... В ней самой будто шла война: она не хотела предавать Дезмонда, но отказаться от предложения Деймоса означало обречить и себя, и его на верную смерть. Она глубоко вздохнула, открыв глаза. — Нет. Я не могу предать Дезмонда, — наконец ответила она вполголоса. — На что уповает твой дух? Дезмонд тебя не сумеет спасти, — хладнокровно ответил Деймос, подойдя почти вплотную к Лати. — Ты обречена... — прошипел с другого конца зала Синий дракон, скребя лапой по камню. Повисла тишина. Она давила на уши, пробиралась в самые потаённые частички души, рвала сердце. Не было смысла отпираться. Алатиэль это уже понимала. — Ладно, — сказала тихо Алатиэль после долгой, тяжелой паузы. — Но обещай мне! Обещай, что не убьёшь ни меня, ни Дезмонда, ни наших друзей! И вообще не трогай наш народ! — Ну, вот последнего обещать не могу. Это зависит не от меня. А так — да. Обещаю. ——— Деймоса короновали в тот же вечер. Алатиэль не захотела это даже видеть. Она сидела в своей комнате в полном одиночестве. Из зала глухо доносились звуки торжества, разговоры, звон бокалов и смех. А она смотрела в пустоту... Сил не было даже на слёзы. Лати перебирала пальцами край покрывала, тяжело и прерывисто дыша. Сердце вырывалось из груди, будто просило только одного — упасть в объятия Дезмонда. Но реальность разбивала мечты: Алатиэль понимала, что вряд ли хоть когда-то вновь увидит его, поймает взгляд голубых эльфийских глаз. Будто бы теперь всю вечность она будет видеть лишь холодный взгляд погасших тёмно-карие глаз Деймоса. Эта мысль сводила с ума. Алатиэль закрыла глаза и сжала пальцы в кулаки, вдавливая их в ткань покрывала. Звуки праздника не стихали. Вдруг дверь тихо скрипнула — кто-то вошёл без стука. Только это заставило Лати вздрогнуть и на секунду выйти из своих мыслей. В проёме показалась тёмная эльфийка в плаще, её шаги были тихи. В руках она держала небольшой поднос с едой. Осторожно та поставила его на тумбочку возле кровати Алатиэль и посмотрела ей в глаза. Взгляд этой эльфийки не был так холоден и жесток, как у остальных. — Говорят, ты теперь его королева, — осторожно сказала она. Алатиэль промолчала и отвела взгляд, глубоко вздохнув. Слуга присела на колени, чтобы быть на одном уровне с Алатиэль. — Не бойся меня. Я не на его стороне. Меня зовут Ксайрэль, будем знакомы? Та протянула Лати руку. Алатиэль уже сомневалась, можно ли хоть кому-то здесь доверять, но всё же медленно протянула дрожащую руку новой знакомой. — Если тебе что-то будет нужно, обращайся ко мне, только чтобы этого никто не видел, хорошо? Я вряд ли смогу тебя вытащить отсюда, но помогать и защищать постараюсь. — она сделала паузу, отведя взгляд куда-то в пол, а потом села возле всё еще напуганной Алатиэль. — Деймос, к сожалению, стал абсолютно бездушной машиной. У него своя тяжелая судьба, если честно. Я не знаю всех подробностей, но однажды расскажу тебе всё, что знаю. Но не сейчас. Пока отдыхай. Ксайрэль положила руку на плечо Алатиэль, от чего та вздрогнула. Но что-то внутри заставило поверить ей. Может, безысходность, а может, и правда эта дроу была не такой, как все остальные. Но почему? И зачем тогда она здесь? Почему помогает ей? И какова судьба Деймоса? Тёмная эльфийка оставила Лати с множеством вопросов без ответов. Медленно Ксайрэль ушла из комнаты. Лати бросила взгляд на еду, но не было даже намёка на аппетит. В голове всё ещё было слишком много мыслей, а по телу то и дело проносилась мелкая дрожь. Время близилось к поздней ночи. ————————————————————— — Поверить не могу, что Лати согласилась выйти за Деймоса... — почти в трансе тыкая первой попавшейся палочкой в землю, рассуждал Дезмонд. — Ты же понимаешь, что она таким образом спасла и себя, и нас. — ответил Торвальд, закончив возиться с костром. Он подсел к Дезмонду, положив руку на плечи друга. Дез как будто ничего не видел и не чувствовал, глядя куда-то сквозь. Торвальд тяжело вздохнул. — Мы обязательно спасём её... — Да как?! — резко вскрикнул, дёрнувшись, Дезмонд. Он и правда был уже на пределе. — Тише, друг, успокойся. Сейчас паниковать — худшее, что мы можем делать. — Наверное... Эта ночь была чересчур холодной. Ветер задувал под одежду, пуская мурашки по всему телу, а мелкие капли моросящего дождя противно падали на лицо. Влажный лесной воздух бродил по земле. Эния никогда ещё не выглядела так беспомощно, так угасше. Сердце застывало при виде сожжённых драконами домов, каплей крови на земле, обугленных деревьев. Торвальд прервал тишину: — Я слышал, Ирдис хочет нам помочь. — Он и так многое для нас сделал... — после длинной паузы грустно ответил Дезмонд. — Он надеялся на нас, а главное на меня, а я... — он не договорил, но Торвальд всё понял. — Ты никого не предал. И не подвёл. Слышишь? Мы делали всё, что было в наших силах. И сделаем ещё больше. Друзья крепко обнялись. В этой бездонной ночи они были друг другу якорем. —————————————————————— Свет начал слепить глаза. Алатиэль проснулась с каким-то давящим чувством в груди. Воспоминания нахлынули сразу: нападение, Деймос, коронование, голоса... Она медленно села и посмотрела вокруг. Рассудок был мутным — вряд ли Лати спала больше пары часов, и то очень чутко. Взглянув в зеркало, она себя не узнала: бледное лицо с тёмными мешками под глазами, растрёпанные волосы, погасшие очи с забытой надеждой на счастье. В дверь вошли без стука две слуги Деймоса. Чёрно-красные плащи их, синеватый цвет кожи, тёмные корсеты, пустые глаза и серебристо-голубые волосы — всё это было слишком непривычно и пугающе для Лати. Прекрасный мир, который она знала всю жизнь, был уничтожен за несколько дней. Было чувство, будто привыкнуть к такому невозможно. — Вы идёте с нами, Королева, — сказала одна из них. Это была не просьба, даже не приказ — факт. Алатиэль послушно пошла с ними. Они не держали её, как вчера, но всё ещё за поясами их были стальные мечи, а сами они не сводили взгляд с бедной эльфийки. Они привели её в тронный зал, где вчера было великое празднование. Но в этот раз в огромном зале была лишь она, две дроу и Деймос. Ныне уже король Энии стоял у своего трона спиной к ней. Через окна зала было видно серое небо Энии, свет проникал, но не грел. Лати заметила, что сфера Эль-Гилэт почти не горела, но она боялась сделать и шага, ведь не знала, имеет ли право и насколько Деймос будет ограничивать её действия. Она просто ждала, пока он начнёт говорить. — Как спалось? — сказал он, как обычно, без единой эмоции, всё ещё не поворачиваясь к ней. Его грубый голос эхом разносился по залу и бил в уши Алатиэль. — Нормально, — ответила она сквозь страх. — Я лишь хотел сказать, что я запускаю свой народ в Энию. Вашим жителям придётся поютиться, — он вздохнул, но продолжил, предчувствуя вопрос Лати. — Не бойся, я зажгу сферу как только запущу всех сюда. — Твои эльфы не тронут жителей Энии? — молвила Алатиэль, не сводя глаз с силуэта злодея. Он медленно повернулся, скрестив руки на груди. Деймос пристально смотрел на неё, казалось, слишком долго, а затем усмехнулся. — Я не могу этого обещать. Я сразу тебе это сказал. — Но они ни в чём не виноваты! — первый раз повысила голос Алатиэль, сделав шаг вперёд. Но руки предательски снова стали дрожать, как только она поймала этот мёртвый взгляд, и тут же ею овладел страх. — А ты думаешь, я этого хотел? — он вроде не повысил голос, но эти слова прозвучали как-то иначе. С долей эмоций?.. — Думаешь, короны достаются тем, что о них мечтает? — Ты убийца. — холодно сказала Алатиэль, не найдя, что ответить. Деймос лишь глубоко вздохнул: — Послушай, я с тобой был честен сразу. Ты сама согласилась, — посмотрев в сторону, медленно проговорил он. — Разговор окончен. Эльфийки вновь окружили её с обеих сторон, жестом приказав выйти. Лати ничего не оставалось, как подчиниться. ——— Она сидела в своей комнате. Эльфийка не знала, зачем Деймос вообще сказал ей это. Будто бы что-то изменилось... Вдруг скрипнула дверь. Слава Нариэль, там появился знакомый силуэт — Ксайрэль. — Привет, — сказала вполголоса первой Алатиэль. — Здравствуй, Лати, — она подошла и села рядом. — Я пришла тебе рассказать кое-что, мне приказал это сделать Деймос. Алатиэль напряглась, руки невольно сжались в кулаки. Что мог такого хотеть передать Деймос?.. — Смотри, он просил передать тебе правила для тебя. Я понимаю, что это всё глупо. Тебя держат здесь, как заложницу. Но... — она глубоко вздохнула. — Ты можешь свободно ходить по замку и есть в любое время, если попросишь слуг. Только поменьше ходи на верхний этаж, где находится кабинет и покои Деймоса. И, соответственно, тебе нельзя выходить из замка. Даже в сад. Не пытайся сбежать — будет только хуже. Слуги... Могут быть недобры к тебе. Я ничего не смогу с этим сделать. Но на меня можешь положиться, хорошо? — Ксайрэль положила свою ладонь на руку Алатиэль. Ей хотелось верить. И если не ей, то кому? А без веры Лати бы совсем сошла с ума. — Спасибо, — на большее её не хватило, да и не нужно было. —————————————————————— Дни тянулись долго, каждый день был похож на другой: тысячи мыслей, бессонные ночи, громкие шаги Деймоса и его грубый голос, жестокое отношение слуг и ни капли свободы. Так прошла, наверное, неделя или две. Алатиэль удалось выбраться в сад почти случайно. Стража не заметила, как она свернула в боковой коридор, ведущий к старым аркам. Там было тише. Камень под ногами был влажным, воздух — тяжёлым, пахнущим мокрой землёй и листвой. Сад встретил её безмолвием. Алатиэль медленно прошла по вымощенной дорожке, едва касаясь пальцами холодного камня перил. Ветки деревьев склонялись слишком низко, будто тоже устали. Скамья у фонтана всё ещё стояла на прежнем месте. Она села. Воспоминания накрыли сразу: Смех, теплые руки, объятия, обещания, сказанные шёпотом, будто о них нельзя было знать никому... Грудь сжало. Алатиэль закрыла лицо ладонями и позволила себе заплакать — беззвучно, глухо, будто даже слёзы здесь были неуместны. Ветер усиливался. Тонкое зеленоватое платье не спасало от холода. Капли дождя начали падать на камень, сначала редкие, потом чаще. Алатиэль вздрогнула, но не поднялась. Хотелось исчезнуть. Хотелось, чтобы всё это перестало быть реальностью. — Не холодно? — Голос прозвучал за спиной так неожиданно, что она резко обернулась. Деймос стоял в нескольких шагах от нее. Его плащ был тёмным, почти сливающимся с тенью сада. Лицо — таким же непроницаемым, как всегда. Алатиэль поднялась слишком резко, будто её поймали за чем-то запретным. — Я… — голос сорвался. Она замолчала. Он смотрел на неё пристально, но, на её удивление, без злости. Потом снял плащ и протянул ей: — Возьми. Алатиэль не двинулась. Она не сразу поняла, что вообще делает Тёмный Повелитель, и что этот плащ — для неё. — Мне… нельзя здесь быть? — спросила она, сжав пальцы. Голос дрожал. — Можно, — ответил он коротко. — Теперь можно. Алатиэль всё же взяла ткань дрожащими пальцами. А Деймос развернулся и ушёл, не оглянувшись. Лати осталась одна. Плащ тяжело лежал на плечах. Сердце билось быстрее, чем должно было. Она сжала ткань в кулаках, словно собираясь сбросить её, но не смогла. — Почему... — прошептала она в пустоту. Ответа, конечно, не было. Только дождь. И странное, тревожное чувство, которому она не хотела давать имя. Алатиэль вернулась в свои покои с ощущением, будто совершила что-то запретное. Плащ всё ещё был на её плечах. Она не снимала его по дороге. Хотела, но не могла. Дверь закрылась за спиной глухо. Слишком глухо. Она резко дёрнула застёжку и сбросила плащ на пол. Ткань мягко легла на камень, почти беззвучно. — Нет, — прошептала Алатиэль, отступая на шаг. — Нет… Лати провела рукой по волосам, тяжело выдыхая. Она не села, а буквально упала на кровать. Сердце всё ещё билось неровно. Не от страха. И именно это пугало больше всего. "Он враг", — упрямо повторяла она про себя. "Он убийца" "Он разрушил всё" — Зачем он это сделал?.. — всё ещё шептала она в пустоту. — Почему не прогнал меня, не наказал? Почему хотя бы не проигнорировал? Слова застревали в горле. Мысли сбивались в ком. Она бы хотела сказать хоть ещё что-то, но всё, что творилось в голове, не могло собраться в хоть что-то, похожее на предложение. Хотя бы на одно слово. Ведь как назвать то, что сейчас произошло? Милосердие? Забота? Долг? А может, она просто слишком много смысла придает его действиям? —————————————————————— Тем временем в Энии творился полный хаос. Эльфы, прилетевшие сюда из Ксентарона, абсолютно не подчинялись законам или правилам. Они расхищали деревни, убивали невинных, обкрадывали дома. Женщинам приходилось прятать детей от ксентаронских тёмных эльфов, которые забирали их и требовали выкуп. Трагична была судьба многих коренных жителей Энии. Например, поселение Розерин, где некогда светило ясное солнце, отражаясь в лужах после летнего дождя, где пели птицы и цвели деревья, было полностью разворовано, большую часть жителей убили, чтобы забрать у них всё, что было нажито, и поселиться в их домах. Кого-то взяли в плен, сделав вечными рабами. Кого-то оставили умирать, до этого избив до полусмерти. А небольшую лесную деревню Таургул разгромили, чтобы забрать все ресурсы, вырубить деревья для новых поселений. Ксентаронцы, хоть и не все, но были беспощадны. Хотя и понять их можно было: они пришли в край, где им не сильно рады, и у них нет ни домов, ни ресурсов, ни денег — ничего. Хотя, оправдание ли это для такой кровожадности? И это всё с учётом того, насколько Эния была разбита уже после нападения Деймоса. Ведь Скай выжигал огнём всё, что мешало его пути, а армия Деймоса убивала всех без разбора... —————————————————————— Тем поздним вечером Алатиэль не спалось. Мысли о поступке Деймоса всё ещё эхом отзывались у неё в голове, и она сама не понимала, что чувствует. Блуждая по коридорам величественного замка, она была абсолютно одна наедине со своими размышлениями. Обычно в это время здесь всегда уже тихо и спокойно, но в этот раз, подходя к тронному залу, она услышала голоса. Чуть слышно подойдя к дверям, она коснулась пальцами прохладного камня и встала за угол, пытаясь прислушаться: — ..жители северных районов разгромили очередное поселение коренных жителей Энии. Беженцы с Ксентарона продолжают убивать, брать в плен и рабство. Повисла долгая тишина. Алатиэль вздрогнула от того, что услышала. Голос вещавшего был ей незнаком, но важно ли это? Родную землю Алатиэль разбивали в прах, её народ беспощадно убивали. А кто виной всему этому?.. Кулаки сжались. Она прикусила губу, попытавшись успокоиться, но тщетно: гнев в ней нарастал. — Я понял, — наконец-то разбил тишину голос Деймоса. — Вы свободны. Алатиэль услышала шаги в её сторону и быстро спряталась за стеной. Она дышала очень тяжело, на глазах наворачивались слёзы. Боль, страх, гнев — всё смешалось в ней. Она готова была кричать. Была готова взять меч и пронзить им плоть Деймоса. На этом порыве она подошла к дверям тронного зала. На троне сидел Тёмный Повелитель — тот, кто разрушил всё. Истинный убийца. Тот, кому нельзя было верить. Но... Алатиэль застыла в дверях. Не от страха. От смятения. Ведь тот, кто сидел на троне, в этот момент не был похож на захватчика и убийцу. Его плечи были напряжены, губы сжаты. Он сидел неподвижно, казалось, на дыша. Его взгляд был направлен куда-то в пустоту, и он не был так холоден, как обычно. И тогда в памяти Алатиэль всплыли слова их первого разговора: "Думаешь, я этого хотел? Думаешь, короны достаются тем, что о них мечтает?" "Что у него в мыслях сейчас? Он ли виноват в том, что происходит? Почему он выглядит так, будто ему... больно?" — все эти мысли на давали Алатиэль покоя. Она стояла там, буквально завороженно смотря на его силуэт. И он не замечал её. Он будто вообще не замечал ничего, что происходило вокруг. В его одиночестве сейчас было что-то страшнее всех ужасов, что она слышала о сожжённых деревнях. Странное, тихое чувство расползлось по груди, которое она не могла назвать. Ещё держа взгляд на нём, она тихими шагами ушла оттуда. И сердце колотилось бешено, но не от страха. Она не пошла в покои. Слишком многое было на ее душе, чтобы сон смог овладеть ею. Ночь в замке была холодной и неподвижной. Факелы горели ровно, без треска. Алатиэль шла по коридору, сама не зная куда. Близился час рассвета, первые утренние сумерки появлялись в небесах. Она услышала шаги раньше, чем увидела его. Тёмный силуэт показался из-за поворота. Высокий. Узнаваемый до боли. Алатиэль замерла, почти инстинктивно сжав пальцы. Деймос тоже остановился. Их взгляды встретились — и, к её собственному удивлению, он не отвернулся. — Ты не спишь, — сказал он спокойно. Не вопрос. Констатация. — Как и ты, — ответила она, прежде чем успела подумать. Между ними повисла пауза. Он сделал шаг вперёд — не угрожающе, не резко. Алатиэль почувствовала, как напряжение прошлось по спине, но страха не было. Только странная настороженность, будто тело не знало, как реагировать. — Ты слышала, — сказал он. И это тоже был не вопрос. — Да. И это происходит из-за тебя, — собравши всю волю, молвила она. Он смотрел на неё внимательно. Слишком. — Да, — сказал он. Без оправданий. Эта прямота ударила сильнее, чем если бы он стал защищаться. — И ты ничего не собираешься с этим делать? — голос Алатиэль дрогнул, но она не позволила себе отступить. — Я уже делаю. — Разрешая им убивать? — Контролируя то, что можно контролировать, — ответил он. — Остальное — последствия. Алатиэль резко выдохнула. — Ты говоришь об этом так, будто это… неизбежно. — Потому что так и есть. Он сделал ещё шаг. Слишком близко. Алатиэль машинально отступила, и спиной коснулась холодного камня стены. Деймос остановился. Его рука, поднявшаяся, чтобы опереться о стену рядом, случайно задела её запястье. Лишь мгновение. Ничего особенного. Но по коже Алатиэль пробежала волна, от которой у неё перехватило дыхание. Она резко вдохнула, чувствуя, как мурашки поднимаются вверх по руке. Он не заметил. Или сделал вид. — Ты злишься, — сказал он ровно. — А ты ожидал другого? — Нет. Он смотрел ей прямо в глаза. И в этом взгляде не было привычного льда. Было что-то другое, но не мягкость и не сочувствие. — Запомни это чувство, Алатиэль, — продолжил он, выдохнув. — Оно не уйдёт. И если ты останешься здесь, тебе придётся жить с ним. — А ты? — вырвалось у неё. — Ты живёшь с этим? — с надрывом сказала она. На этот раз он молчал дольше обычного. Будто копаясь где-то глубоко в себе. — Я живу с последствиями, — наконец сказал он. Он тяжело вздохнул и развернулся. — Возвращайся в свои покои. Уже поздно. Медленными шагами он скрылся во мраке. Алатиэль осталась стоять у стены, чувствуя, как сбилось дыхание. —————————————————————— Так прошло, должно быть, ещё несколько недель. Алатиэль перестала считать дни — утро и вечер сливались, как и коридоры замка, по которым она бродила почти бесцельно. Она всё ещё думала о Дезмонде. Эта мысль не исчезла, не ослабла, но стала пугающе тише. Деймос же был повсюду. И одновременно нигде. Грубый, хриплый голос его теперь вызывал не ненависть, его высокий силуэт — не страх, его взгляд — не желание убить. Алатиэль ловила себя на том, что ищет его глазами и тут же злится на себя за это. Она больше не боялась его так, как раньше. И именно это пугало сильнее всего. С каждым днём что-то незаметно менялось. В груди что-то сжималось каждый раз при виде его. И это был не гнев, не страх. А что-то иное. То, что она не могла назвать... или не хотела. Алатиэль старалась не думать об этом, не давать этому формы, но чувство росло, заполняя её мысли, лишая сна, делая дыхание неровным, когда Деймос оказывался рядом. Она не хотела понимать, что с ней происходит. Но уже не могла этого не чувствовать. ——————————————————————— Ночь была неподвижной. Слишком неподвижной. Замок Энии возвышался над равниной чёрным силуэтом, будто выросшим прямо из камня. Ни огней, ни музыки, ни шума — только редкие факелы вдоль стен и холодный ветер, шуршащий по сухой траве. Дезмонда окутывали воспоминания. Это то место, где он проводил вечера с Алатиэль, где его — ещё молодого — Ирдис учил светлой магии. Но сейчас любые эмоции были излишни. — Ну что, — тихо пробормотал Торвальд, поправляя ремень с мечом, — либо мы узнаем, где её держат, либо узнаем, как быстро нас убьют. — Обнадёжил, — сквозь зубы ответил Дезмонд, не отрывая взгляда от замка. Рядом стоял Ирдис. Старый маг опирался на посох так, будто тот был ему нужен, но Дезмонд знал: Ирдис мог простоять так хоть всю ночь, не сдвинувшись ни на дюйм. — Перестань, — спокойно сказал маг. — Если бы нас хотели убить сразу, мы бы уже не разговаривали. — Вот это меня и пугает, — буркнул Торвальд. Ирдис медленно поднял посох. На его острие вспыхнул розоватый свет, совсем тусклый. — Внутрь мы не пойдём, — сказал он. — Не сейчас. Это разведка. Смотрим, запоминаем, уходим. Если кто-то решит геройствовать, я лично превращу его в жабу. — Впервые за вечер у меня появилось желание быть осторожным, — вполголоса усмехнулся Торвальд. Дезмонд не улыбнулся. Они обошли замок с северной стороны, где стена была старее и ниже. Здесь камень потемнел от времени, а плющ цеплялся за трещины. — Тут, — прошептал Ирдис. — Магия слабее. Новая защита ещё не вросла в камень. — Удобно, — тихо сказал Дезмонд. — Как будто замок сам хочет, чтобы мы посмотрели. — Или заманить, — заметил Торвальд. И тут сзади послышался шелест листьев и чье-то дыхание. Дезмонд мгновенно выхватил клинок. — Тише, герой, — раздался хрипловатый шёпот с ноткой сарказма. — Если бы я хотел вас сдать, вы бы уже висели на стене. Перед ними стоял худой мужчина в тёмном плаще. Лицо его было скрыто капюшоном, но глаза — живые, внимательные, янтарные. — И кто ты такой? — холодно спросил Дезмонд. — Тот, кто знает больше, чем любой житель Энии. Зовите меня Лиор. Я… скажем так, знаю ходы, которые не видны сверху. Ирдис прищурился, а Торвальд держал руку на рукояти меча. Доверять этому эльфу не было ни единой причины. — Он не лжёт, — сказал маг после паузы. — Но и всей правды не говорит. — И не обязан, — пожал плечами Лиор. — Зато могу показать вам кое-что интересное. Торвальд наклонился к Дезмонду: — Либо это удача, либо самая изящная ловушка в моей жизни. — Мы уже здесь, — тихо ответил Дезмонд. — Веди. Лиор провёл их вдоль стены, к полуразрушенной арке, ведущей в старый внутренний коридор. Отсюда открывался вид на часть замка: боковые башни, галереи, внутренний двор. — Королеву держат не в подземелье, — сказал Лиор вполголоса. — Это важно. Её видели в верхнем крыле. Живую. Не закованную. Сердце Дезмонда сжалось. — Ты уверен? — Настолько, насколько можно быть уверенным. Ирдис задумался: — Значит, она не пленница в привычном смысле... — Нет, — тихо сказал Лиор. — И это хуже, — с болью пробормотал Дез. Издалека донёсся звук шагов. Патруль. — Уходим, — резко сказал Ирдис. Но Дезмонд задержался на мгновение, глядя на освещённое окно в верхнем крыле. Там мелькнула тень. Тонкая. Непривычно знакомая. — Дез, — прошипел Торвальд. — Быстро. Он отступил. Они отошли достаточно далеко, прежде чем остановиться. Ночь нависала над безжизненной землей. — Мы узнали достаточно, — сказал Ирдис. — И слишком мало. — Она там, — глухо сказал Дезмонд. — Жива. И… не в цепях. — Иногда это хуже, чем цепи, — тихо ответил Торвальд. Лиор уже исчез, будто его и не было. — Это была не попытка спасения, — медленно произнёс Ирдис. — Это было предупреждение. Для нас. Дезмонд сжал кулаки. — Тогда в следующий раз мы придём не смотреть. И ночь, казалось, согласилась с ним холодным, тревожным молчанием. —————————————————————— Алатиэль не собиралась выходить из покоев в тот день. После ночи, полной тревожных мыслей и образов, тело будто стало тяжелее, чем обычно. Виски ломило, голова кружилась, а в груди всё ещё жило странное, болезненное ощущение. Стук в дверь был резким. — Леди Алатиэль, — раздался голос из-за двери, — вам велено явиться. Она медлила всего мгновение. Но этого хватило, чтобы понять: выбора нет. За дверью стояли двое стражников, оба незнакомые. Их взгляды были пустыми и оценивающими, словно они смотрели не на живого человека, а на предмет, который нужно доставить в нужное место. — Куда? — тихо спросила она. — Вам скажут, — коротко бросил один из них и жестом указал вперёд. Коридоры замка сегодня казались особенно длинными. Камень под ногами был холодным, воздух — тяжёлым. Алатиэль шла молча, стараясь держаться прямо, но чувствовала, как напряжение постепенно сжимает грудь. Стражники шли слишком близко. Один из них пару раз задел её плечом, будто случайно. Или не совсем. Когда они вышли в просторную галерею, один из стражников внезапно прикрикнул: — Ты слишком медленно идёшь! Думаешь, тут курорт? Она сжала губы, не ответив. — Глянь, — вмешался второй, — молчит. Гордая. Он толкнул её в спину. Не сильно, но ровно настолько, чтобы она потеряла равновесие и сделала неловкий шаг вперёд. Алатиэль резко вдохнула. — Осторожнее, — вырвалось у неё. — Я… — Ты — никто, — перебил первый. — Не забывайся. Слова были сказаны спокойно. Почти буднично. И от этого они ранили сильнее. Именно в этот момент Алатиэль увидела его... Деймос стоял в конце галереи, у колонн, разговаривая с кем-то из приближённых. Его фигура была неподвижна, как высеченная из камня. Он смотрел в их сторону, но как будто между делом. Их взгляды пересеклись всего на миг. Алатиэль замерла. Вот сейчас. Сейчас он что-то скажет. Остановит. Прикажет. Но Деймос лишь отвернулся, продолжив разговор, будто ничего не происходило. И этот жест — спокойный, равнодушный — ударил сильнее любого толчка. — Видала? — усмехнулся стражник, заметив её взгляд. — Даже ему не до тебя. Алатиэль опустила глаза. Горло сжалось так, что стало трудно дышать. Внутри поднималась волна — не истерика, не слёзы. Пустота. Её довели до нужной двери, велели ждать и, наконец, оставили одну. Она стояла неподвижно ещё несколько секунд после того, как шаги стихли. Потом медленно опустилась на скамью у стены. "Мне должно быть всё равно" — упрямо повторяла она про себя. "Он враг. Он убийца. Он ничего мне не должен" Но сердце почему-то болело.... ——— Алатиэль заставили сесть по правую руку от трона Деймоса. Зал был полон эльфов, обсуждавших карты и передвижения войск, но она слышала только свой собственный пульс. Это было что-то вроде совета, где ей почему-то нужно было присутствовать. Деймос почти не говорил. Иногда задавал вопросы — короткие, точные; иногда молчал и просто слушал. Алатиэль ловила себя на том, что ждёт его слов, словно это был единственный способ дышать. И злилась на себя за это. — Потери среди коренного населения растут, — сказал один из советников. — На севере сопротивление усиливается. Алатиэль сжала руки в кулаки. — Это замедляет процесс, — продолжил он. — Возможно, стоит действовать жёстче. Деймос молчал, просто посмотрел на советчика. Комната стала тише. Алатиэль ощущала, как взгляд Деймоса скользнул по ней — доля секунды, как удар, и снова отвёл глаза. Она едва заметила это, но в груди её что-то сжалось. — Делайте то, что требуется. — ответил он холодно после долгой пазуы. В сердце Алатиэль будто выстрелили. В мыслях вторилось: "там мой народ, там моя земля!" А они говорили об этом так, будто земля была лишь предметом, а её народ — лишь цифрами. И безразличие Деймоса стало последней каплей для неё. Слёзы наворачивались на глазах, но она знала, что ей просто не разрешено проявлять эмоции. Когда совет подошёл к концу, Деймос поднялся первым, чтобы проводить советчиков. Алатиэль не посмела сдвинуться с места. Она не знала, разрешено ли ей. Да и сил не осталось. Она и не заметила, как он подошел к ней. Алатиэль моментально поднялась с места, сама не зная, почему. — Ты задержалась. — привычная констатация. Она хотела бы что-то ответить, но в горле совсем пересохло. Он сделал шаг к ней, хотя и не приближаясь слишком близко. — Ты можешь идти, — сказал он ровно, почти сухо. Алатиэль кивнула. Она ловила каждое его движение: как он расслабил плечи, как чуть дольше задержал взгляд на коридоре перед собой. Что-то мелькнуло в нём, что не было характерно для него. Она сделала маленький шаг вперёд, инстинктивно, будто случайно. Заглянув в его глаза, она почувствовала, как мурашки побежали по спине. Но почему? Он не сказал больше ни слова. Развернувшись, он ушёл из зала, оставив после себя лишь невыносимую тяжесть в воздухе и тысячи вопросов в голове Лати. ——— Алатиэль шла в свои покои, когда ночь уже ложилась на землю, словно покрывало. Вдруг её кто-то окликнул сзади, отчего эльфийка даже вздрогнула и резко обернулась. Но Лати увидела знакомый силуэт — Ксайрэль. Она подошла к ней из мрачной комнаты в конце коридора. — Лати, привет, — чуть слышно сказала Ксай. — Привет... — Мне кажется, нам нужно с тобой поговорить. Пойдём в покои. Ксайрэль положила руку на спину Лати и повела её в свою же комнату, словно она была слишком потеряна, даже чтобы дойти до неё. Дверь тихо закрылась. Лати опустилась на кровать, Ксайрэль — на стул напротив. Ксай положила руки на колени и попыталась посмотреть в глаза Алатиэль. Та опустила голову. — Лати... — тихо произнесла дроу. — Скажи мне, что с тобой? — В смысле?.. — не поднимая глаз, произнесла Алатиэль. Ксайрэль вздохнула слишком тяжело. Она будто бы знала больше о Лати, чем та сама может понять о самой себе. — Ты не спишь ночами. Совсем. Блуждаешь бесцельно по замку, будто он даст тебе все ответы, — она пальцами коснулась руки Лати. — О чём ты думаешь, дорогая? Что тебя тревожит? Алатиэль молчала. Не шевелилась. Она закрыла глаза, чтобы не заплакать. — Ты думаешь о Дезмонде, да? — прошептала Ксайрэль после долгой паузы. — Я бы очень хотела сейчас думать о Дезмонде... — сказала Лати дрожащим голосом. Она была на грани. — А что тогда на твоей душе? — Скорее кто... Ксай отпустила руку Лати. Она была абсолютно потеряна, хотя сама начинала догадываться обо всём. Ведь не заметить реакцию Алатиэль на буквально любое действие Деймоса было невозможно. В воздухе висела слишком долгая пауза. Воздух был тяжёлым от всех недосказанных слов, невыплаканных слёз и боли сердец, которые всё понимали. — Деймос?.. — прошептала Ксай. — Да. И Алатиэль сломалась. Она заплакала, спрятав лицо в ладонях. Признаться в том, что происходило в её сердце было тяжело даже себе. А тот факт, что Ксайрэль заметила и всё поняла, пугал ещё больше, но с другой стороны давал хоть каплю облегчения. Каплю в огромном океане эмоций. Ксайрэль подсела к ней на кровать и обняла за плечи. Она молчала. Подобрать слова было тяжело, да и будто бы даже они были здесь лишними. — Скажи, почему? Почему я... думаю о нём? И не как о ком-то, кто убил моего отца, захватил мою страну и продолжает убивать мой народ? — Алатиэль говорила с надрывом. — Солнце, любовь — слишком злая вещь. Я знаю не по наслышке. — Любовь?.. — прошептала Лати, задержав дыхание. Она сама всё уже понимала, но это слово пугало слишком сильно. Ксайрэль отвела взгляд впервые за весь разговор. Встала, подошла к окну, словно ей вдруг стало трудно дышать в тесной комнате. Ночь за стеклом была густой, чёрной, как и многие воспоминания, которые лучше не трогать. — Иногда, — тихо сказала она, не оборачиваясь, — любовь — это не про выбор. И не про счастье. А про то, что ты просыпаешься утром и понимаешь: уже поздно. Ты уже чувствуешь. Уже привязана. Уже… обречена. Алатиэль подняла голову. — Ты говоришь так, будто… — она замялась. — Будто знаешь это слишком хорошо, — продолжила Ксай. Ксай усмехнулась. — Я знаю, каково это — любить того, кого нельзя любить, — сказала она наконец. — Того, рядом с кем тебе нельзя быть. И даже думать о нём — опасно. Она повернулась к Лати. В её взгляде не было осуждения. Только старая, тихая боль, которая давно научилась быть незаметной. — Поэтому я и вижу тебя. Потому что ты сейчас там же, где когда-то была я. Алатиэль встала и подошла к ней, утирая слёзы. — Расскажи мне... Пожалуйста, — прошептала Лати. Ксайрэль глубоко вздохнула, посмотрев куда-то в пол и поджав губы. — Ладно... — Ксай взяла руками плечи Алатиэль и вновь заглянула в глаза. — Давай сядем. В окно задувал холодный воздух Энии, хоть немного разбавляя напряжение, повисшее над девушками. — Понимаешь... До того, как Деймос стал, ну, таким, она работали у Минатрикс на Ксентароне. Деймос и... Лиор. Точнее, Деймос тогда был Дельвиэтом. — Дельвиэтом? До того, как стал таким?.. О чём ты? — Я всё тебе расскажу. Всё, что знаю. Терпение, — ответила она без злости. — Прости... Я не хотела, перебивать просто... — Я всё понимаю, — перебила её Ксайрэль. — не переживай. Так вот, а я тогда была обычной жительницей Ксентарона. Мы все были так или иначе против власти Минатрикс. А Лиор... Был их разведчиком. Ксай прервалась, посмотрев в окно. В её глазах было слишком много боли, которую она пыталась прятать в себе все эти годы. — Я тогда видела Лиора редко. Но, когда видела, сердце замирало, но не от страха... Знакомо, не так ли? — Слишком... — прошептала Лати. — Я любила его до безумия. Любила, по факту, врага. Именно из-за этого я пошла однажды работать на Минатрикс, хотя всегда была против того, что они делают. — А вы с Лиором были вместе?.. — Да. Но принесло мне это счастья только на слишком короткий срок... — из её глаз потекли слёзы, губы немного задрожали. — Ксайрэль... — Всё в порядке. — Что случилось с ним? — Я не знаю... После того, как они сделали это с Дельвиэтом и он стал нашим повелителем, Лиор восстал против него. И... — она замялась. — я не знаю, что было с ним дальше. Наверное, его убили. — Мне... Мне правда очень жаль, — тихо проговорила Лати. Ей было действительно жаль Ксайрэль, и она еще больше стала бояться своих чувств. И Алатиэль очень хотела спросить "сделали с Дельвиэтом что?", но не решалась... Ксайрэль и так выглядела слишком разбитой. — Поэтому я очень не хочу, чтобы ты его любила. Но знаю, что это невозможно... Алатиэль обняла Ксай. Было невероятно, что хоть кто-то в этом мире может её понять. Но что делать с этим всем дальше — она не знала. Никто не знал. И не мог знать. — Я обещала тебе рассказать о Деймосе... Я сама не всё знаю. Но он был эльфом, обычным эльфом. — Даже не дроу?.. — Нет. Он жил в замке Минатрикс со своей девушкой Стеллой, тоже эльфийкой, и учился чёрной магии. Но я могу сказать тебе точно — не по своей воле. Но всей истории я не знаю. Алатиэль застыла. Эльфом? Он был когда-то обычным добрым эльфом, а не убийцей целого народа? — А потом Стелла умерла. Никто не знает почему, но я уверена, что Минатрикс со Скаем приложили к этому руку. А Дельвиэт любил её слишком сильно. Он хотел... пойти за ней. — Дева Нариэль, это... Я даже не знаю... — И тогда ему предложили провести ритуал, чтобы он забыл Стеллу. Только вот не договорили многого... Они сделали так, чтобы он забыл всю свою прошлую жизнь и лишился любых чувств. Алатиэль не могла ни во что это поверить. Она смотрела в одну точку, пытаясь переварить услышанное за последние пару минут. Эта информация одновременно меняла всё и не меняла ничего. — Лати, я хорошо понимаю тебя, но... Лиор не был убийцей без чувств. А Деймос — машина. Без чувств, без способности хоть что-то ощущать, без хоть капли эмпатии. — Нет! — крикнула Алатиэль, положив голову в ладони и снова заплакав навзрыд. — Лати... — Уйди. Ксайрэль тяжело вздохнула, но всё же решила оставить Алатиэль одну. Уйдя из ее покоев, она медленно закрыла дверь, оставив Лати наедине со всем этим хаосом. Когда дверь за Ксайрэль закрылась, в покоях стало слишком тихо. Не умиротворённо — пусто. Алатиэль сидела неподвижно, будто если она пошевелится, всё, что только что прозвучало, окончательно обрушится на неё. Она смотрела в одну точку, не видя ничего. Мысли путались, обрывались, возвращались снова — круг за кругом, словно она ходила по собственному разуму, не находя выхода. Машина. Без чувств. Без права помнить. Она хотела ненавидеть его. Должна была. За отца. За Энию. За кровь, впитавшуюся в землю, по которой она когда-то ходила босиком. За дома, ставшие пеплом. За страх, ставший привычным. Но стоило ей закрыть глаза — и перед ней вставал не захватчик и не повелитель. Она видела его сидящим в пустом тронном зале, застывшим, словно каменная статуя. Видела напряжённые плечи. Взгляд, направленный в никуда. Одиночество, от которого становилось холоднее, чем от ночного ветра Энии. Он не чувствует. Эта мысль должна была принести облегчение. Должна была всё упростить. Но почему тогда каждый его взгляд отзывался в груди болью? Почему рядом с ним ей было неспокойно — и вместе с тем странно спокойно? Почему сердце билось быстрее не от страха, а от чего-то иного, чему она не находила имени? Алатиэль обхватила себя руками, словно пытаясь удержаться целой. Ей казалось, что если она позволит себе подумать ещё хоть мгновение, то рассыплется окончательно. "Если он не способен чувствовать... Если он — пустота... То что же тогда происходит со мной? Любовь — это же свет. Ответ. Взаимность. Надежда. А здесь была лишь тьма, тишина и боль, от которой невозможно было убежать." Слёзы снова потекли по щекам, но она не пыталась их остановить. Сейчас это было единственное, что доказывало: она всё ещё жива. Всё ещё чувствует. В отличие от него. Алатиэль медленно легла на кровать, уставившись в потолок, будто ища там ответы. — Но если это не любовь, — прошептала она в пустоту, — то что?..