Копьё Эспандора

      На погрузочной площадке царила суета. Пахло озоном и прометием. Эскадрилья заканчивала последние приготовления перед вылетом. Пилоты штурмовиков проверяли системы своих машин, закованные в броню элитные каср'кины грузили стационарные орудия и ленты для болтеров, танкисты цепляли Химеры к подвесным системам транспортировщиков.       Слева, у выхода из ангара, стояла дежурка. В ней, склонившись над вокс-станцией, сидел радист и внимательно слушал эфир. Наушники плотно облегали его голову, а на лбу выступил пот. За его спиной в нервном ожидании мерял шагами тесную комнату офицер. Наконец, динамик вокс станции ожил и отозвался пронзительным писком. Радист немедленно переключил канал связи. — Заря-три на связи! Принял! Радист резко обернулся на офицера и в его глазах блестело возбуждение. — Господин майор, получен приказ о начале операции в секторе Гидра. Суровое лицо мужчины расплылось в хищной улыбке. — Наконец-то...       Технический шум ангара разорвал надрывный вой сирены - условный знак, говорящий о начале операции. Красные лампы аварийного освещения окрасили стены в алый цвет. Загудели, зашевелились механизмы. Техника была готова и вскоре дюжина машин, одна за другой, устремилась на взлётную полосу.       Эскадрилья взмыла в багровое небо, беря курс к кроваво-красному зареву на горизонте. Внизу чёрным пятном расстилалось поле недавнего сражения. Эту битву выиграли верные слуги Императора, однако победа далась им страшной ценой. Сквозь дым и гарь пилоты видели остовы сгоревшей бронетехники, похожие на скелеты доисторических чудовищ. И трупы. Сотни, тысячи, а возможно и десятки тысяч тел лежали посреди груд искорёженного металла. Они застыли в нелепых и неестественных позах.       Страшное зрелище внезапно сменилось почти идиллическим пейзажем — неширокая река мирно текла меж зелёных холмов. Распаханные поля уходили за горизонт. Лишь в нескольких местах мелькали воронки от снарядов, напоминая о происходящем кошмаре.       В вокс станции начали поступать сообщения. Поначалу нечёткие, полные статики и панических ноток, они становились всё более и более отчётливыми по мере приближения эскадрильи. Судя по ним, прямо сейчас на имперские укрепления накатила новая волна воинов Хаоса. Три бастиона пали, сметённые колоссальной силой предателей. Оставшиеся два держали оборону мёртвой хваткой. Однако, положение с каждой минутой становилось отчаяннее. Хаоситы пустили в бой свои нечестивые орудия. Их снаряды разносили ужасные вирусы среди защитников. Некоторые из солдат буквально разлагались на глазах, не переставая стрелять.       Внезапно, из плотных облаков прометия вынырнула одинокая фигура штурмовика, а за ней в мгновение ока появилось ещё одиннадцать машин. Они сходу врубились в бой, не дав противнику опомниться. Ракетные залпы опустошали целые отделения предателей, превращая их в фарш. Громовые пушки ураганным огнём буквально разрезали тела напополам, оставляя после себя лишь грязные груды плоти и внутренностей на земле.       Очистив плацдарм, Валькирии зашли на бреющий полёт и открыли аппарели. Из их недр прямо на линию фронта начали выскакивать десантники с прыжковыми ранцами за спиной. Следом за ними, транспортировщики сбросили две Химеры, которые, едва коснувшись земли, открыли шквальный огонь и подавили огневые точки противника. Это позволило слугам Императора перейти в долгожданное контрнаступление.       Внезапно, один из штурмовиков покачнулся и стал заваливаться на землю — хаоситский гранатомётчик смог сбить одну из машин, но это мало помогло предателям и вскоре, они развернулись и начали позорное бегство, бросая оружие и знамена в надежде спасти свои жалкие жизни.       Когда последний культист был застрелен, а бой стих, сменившись стонами раненых и редкими выстрелами, добивающими раненых тварей, Валькирии одна за другой начали заходить на посадку прямо на изрытое воронками поле. Солдаты, тяжело дыша, принялись разгружать ящики с боеприпасами и стационарные орудия.Из люка одного из только что приземлившихся штурмовиков выбрался мужчина в тяжёлой армейской шинели. На его каменном лице застыло выражение глубочайшего презрения и отвращения к тому, что его глаза видели вокруг. Следом за ним, спотыкаясь, вылез молодой радист, сгибаясь под тяжестью вокс-станции за спиной.       К офицеру, прихрамывая на правую ногу и тяжело опираясь на ствол лазгана, подошёл человек в забрызганном грязью и кровью мундире лейтенанта. Судя по осунувшемуся лицу и красным от недосыпа и дыма глазам, это был командир уцелевшего отряда защитников. Он устало, но чётко отсалютовал мужчине. — Здравия желаю, господин майор. Лейтенант Берос, 34-й пехотный, временно исполняющий обязанности командира гарнизона сектора, — голос его сел и звучал хрипло. Майор Ортев, 119-я штурмовая, — офицер кивнул, окинув лейтенанта цепким взглядом. — Вы ранены, лейтенант? — Пустяки, — Берос поморщился, поправив окровавленную повязку на бедре. — Осколком ногу посекло, когда в последней траншее сидели. Я в порядке, господин майор, чего не скажешь о моих людях. — Доложите о потерях, лейтенант. — Потери... — Берос горько усмехнулся, обведя взглядом поле боя, усеянное телами в такой же форме, как у него. — Семьдесят три человека убитыми и ещё столько же ранеными. И это только за сегодня. — Где ваш командир, полковник Янг, если я не ошибаюсь? — спросил майор, хотя уже знал ответ. — Погиб в первые минуты боя, как и весь офицерский состав. — Берос замялся, сглотнув комок в горле. — В командный бункер прилетел снаряд. Меня спасло только то, что я в этот момент разводил караулы на посты, а все остальные в один миг... — Я понял, — резко перебил его майор Ортев. — Принимайте пополнение. Сто двадцать человек из состава 119-й, два отделения каср'кинов и две Химеры. Приведите людей в порядок, лейтенант. У нас есть час, чтобы окопаться и перегруппироваться. Тяжелораненых грузите в Валькирии, трупы отнесите подальше и сожгите, не хватало нам тут эпидемии.       Берос молча кивнул, принимая приказ как неизбежность. Он перевел усталый взгляд на горизонт, где снова разгоралось зловещее багровое зарево. После этого, он посмотрел на своих людей: кто-то уже ковылял к разгруженным ящикам с патронами, кто-то просто сидел прямо на земле, уставившись в одну точку, сжимая в побелевших пальцах лазган. Майор Ортев уже не смотрел на него. Офицер стоял, вглядываясь в дымную даль, и на его каменном лице не дрогнул ни один мускул. Радист за его спиной вдруг вздрогнул, уловив в наушниках нарастающий, низкий гул — вражеская авиация тоже не дремала. Берос выдохнул, поправил сползающую повязку на ноге и, махнув рукой уцелевшим сержантам, пошел разбирать пополнение. Передышка кончилась ровно в ту секунду, что и началась.