МОНОЛИТ: Изнанка [Спешлы и Бонусы]

День 1: Приговор

      Кабинет Элиона находился на стыке двух миров: через дорогу блестели стеклом небоскребы корпораций, а прямо под окнами начинались лабиринты промышленных складов и дешевого жилья. Это место не нуждалось в вывеске — те, кому действительно была нужна помощь, находили его по сарафанному радио.       Внутри пахло смесью дорогого табака, крепкого кофе и едва уловимым, специфическим ароматом антисептика и эфирных масел. Никакого пластика: массивный дубовый стол, заваленный рукописными картами пациентов, старый кожаный диван для осмотра, который видел больше боли и облегчения, чем любой городской госпиталь, и шкаф с книгами по анатомии, соседствующими с бутылками коллекционного виски.       Элион сидел в глубоком кресле, накинув на плечи белый халат поверх простой черной футболки. Он не выглядел как врач из рекламы — его взгляд был слишком острым, слишком циничным. Он только что закончил изучать данные «нового» пациента, присланные по закрытым каналам, и его тонкие пальцы задумчиво вертели стетоскоп.       В базе данных этот человек значился как Майор Керн. Герой войны, легенда спецназа, живой щит государства. Но Элион видел за этими буквами другое. Он помнил холодный металл бронежилета, за который его, десятилетнего испуганного мальчишку, вытаскивали из-под обломков горящего здания. Он помнил те самые руки, которые тогда не дрогнули.       И вот, спустя пятнадцать лет, эти руки начали подводить своего хозяина.       Раздался тяжелый, размеренный стук в дверь. Даже по звуку Эл понял: пришел человек, привыкший вышибать двери, а не ждать приглашения. Но сейчас этот стук был... глухим. Лишенным прежней энергии. — Войдите, Майор, — произнес Эл, не повышая голоса, но так, что звук заполнил всё пространство кабинета.       Дверь открылась, и в комнату вошел Кайрен. Он заполнил собой почти всё пространство. Огромный, в поношенной кожаной куртке, с лицом, которое казалось высеченным из камня, на котором время и стресс оставили слишком много глубоких борозд. Его глаза, когда-то горевшие приказом, сейчас были подернуты пеплом бесконечной усталости.       Он замер у порога, окинув кабинет подозрительным взглядом, и его взор остановился на Элионе. Кайрен не узнал в этом уверенном, холеном мужчине того пацана. Для него это был просто «чертовски дорогой и наглый специалист». — Доктор Элион? — голос Кая прозвучал как рокот старого мотора. — Мне сказали, вы занимаетесь безнадежными случаями.       Эл медленно поднялся, застегивая одну пуговицу халата, и на его губах появилась та самая лисья ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего. — Безнадежными? Нет, Майор. Я занимаюсь теми, кто еще не понял, что они уже на свалке. Садитесь на кушетку. И снимите куртку. Посмотрим, сколько в этой груде железа осталось жизни.       Кайрен нахмурился, его челюсть сжалась. Ему явно не понравился тон, но он прошел к дивану, каждое его движение выдавало скованность в спине и суставах. — Начинайте, Доктор, — бросил Кай, стаскивая куртку и обнажая плечи, которые могли бы держать небо, если бы не дрожали от скрытого напряжения. — Только без лишней болтовни. Мне нужно просто вернуться в строй.       Эл подошел ближе, надевая тонкие латексные перчатки. Щелчок резины о запястье прозвучал как выстрел. — В строй? — Эл обошел его по кругу, как хищник. — Майор, вы сейчас не в строй годитесь, а в дом престарелых. Будем ставить диагноз.       Эл медленно обошел кушетку, останавливаясь за спиной Майора. Он не спешил касаться — он давал Кайрену почувствовать свою тень, почувствовать, что здесь, в этом кабинете, его звания и боевые заслуги не значат ровным счетом ничего. — Расслабьте плечи, Керн. Или вы боитесь, что я ударю вас в спину? — Эл хмыкнул, и его пальцы в латексе коснулись основания шеи Кая.       Майор вздрогнул. Кожа была горячей, грубой, иссеченной мелкими шрамами, но под ней чувствовался камень. Мышцы были забиты настолько, что казались монолитом. — Я не боюсь, — процедил Кайрен, глядя прямо перед собой в стену. — Я ценю свое время. — Свое время вы уже потратили. Все до последней секунды, — Эл бесцеремонно надавил на точку под лопаткой. Кайрен глухо рыкнул, дернувшись от резкой боли, прошившей позвоночник. — О, смотрите-ка, мы еще что-то чувствуем. А я думал, вы окончательно превратились в бетонный памятник самому себе.       Эл прошел вперед и встал прямо перед Майором, вынуждая того поднять голову. Он беспардонно взял Кая за подбородок, поворачивая его лицо на свет. — Зрачки сужены, сеточка лопнувших сосудов... Вы спите по три часа в сутки? Или просто ждете, когда мотор откажет прямо на задании? — Эл смотрел в глаза Кая с холодным исследовательским интересом, в котором где-то глубоко, на самом дне, пряталась та самая болезненная преданность. — Это не ваше дело, доктор. Лечите тело, а не лезьте в график, — Кай попытался перехватить руку Эла, но тот ловко увернулся, сохранив дистанцию. — В том-то и дело, Майор, что ваше тело — это свалка. Вы выжали из него все ресурсы. И самое смешное... — Эл сделал паузу, его голос стал вкрадчивым и почти сочувственным, что взбесило Кая сильнее любого оскорбления. — Самое смешное, что вы как мужчина — полный ноль прямо сейчас. Гормоны на нижней планке, тестостерон в дефиците. Вы хоть помните, когда в последний раз хотели женщину? Или хотя бы самого себя?       Кайрен замер. Попадание было настолько точным, что он на мгновение потерял дар речи. Его лицо потемнело. — Это... побочный эффект стресса. Пройдет, — хрипло ответил он. — Не пройдет, — отрезал Эл, отходя к столу и что-то записывая в карту. — Вы угасаете. Вы как старый пес, который еще пытается гавкать, но у него уже вывалились зубы. Еще месяц в таком режиме, и вы будете пускать слюни в инвалидном кресле.       Кайрен резко поднялся с кушетки, его огромная тень накрыла стол Эла. — Хватит нести чушь! Дайте мне чертовы таблетки, стимуляторы, что угодно, и я уйду.       Эл медленно поднял глаза от бумаг. В его взгляде не было страха перед мощью Майора. Только ледяное превосходство. — Таблетки? Чтобы ваше сердце разорвалось через два дня? Нет. У меня другой метод. Но он требует одного условия, — Эл выдержал паузу, наслаждаясь тем, как Кайрен едва сдерживается, чтобы не разнести кабинет. — Вы берете отпуск. На семь дней. И каждый день приходите сюда. Вы выполняете всё, что я скажу. Без вопросов. Без своего майорского гонора. — Семь дней? — Кай усмехнулся. — Вы предлагаете мне неделю отдыхать в вашем обществе? — Я предлагаю вам шанс не сдохнуть в одиночестве, — Эл подошел к нему вплотную, почти касаясь грудью его мощного торса. — Либо вы принимаете мой курс «интенсивной терапии», либо уходите сейчас и ищете себе место на кладбище. Что выберете, папочка? Сдадитесь старости или попробуете выжить?       Кайрен смотрел на него сверху вниз, его ноздри раздувались. Слово «папочка» в устах этого наглого мальчишки-врача прозвучало как пощечина. Он чувствовал, как внутри него просыпается что-то, что он считал давно мертвым — чистая, концентрированная ярость. — Семь дней, — наконец выплюнул Кай. — Но если через неделю я не почувствую разницы, доктор... я лично закрою эту вашу лавочку. — Договорились, — Эл улыбнулся своей самой ядовитой улыбкой. — Первый сеанс завтра утром. И не забудьте: завтра вы оставите свои приказы за дверью. Здесь командую я. Свободны... пациент.       Когда Кайрен вышел, громко хлопнув дверью, Эл медленно выдохнул. Его руки, скрытые в карманах халата, слегка подрагивали. — Я вытащу тебя из этой ямы, Кай, — прошептал он в пустоту кабинета. — Даже если мне придется сломать тебе все кости.

***

День 2: Смирение

      Второй день встретил Кайрена липким чувством тревоги. Он привык, что в его мире всё подчинено приказам, но здесь, в кабинете с запахом медового улуна и шалфея, правила диктовал не он.       Когда Майор вошел, Элион стоял у окна. Солнечный свет падал на его светло-русые волосы, подсвечивая их золотом, и Кайрен на секунду замер. В памяти всплыл образ того самого мальчишки из руин — тот был таким же светлым среди серой пыли. Но Эл обернулся, и наваждение исчезло, сменившись янтарным блеском его глаз, в которых так и читался едкий сарказм. — Вы вовремя, Майор. Вижу, дисциплина — это единственное, что в вас еще не сломалось, — Эл отошел от окна, двигаясь плавно и уверенно. Под серой водолазкой угадывались крепкие плечи и сильные руки — тело человека, который не только держит скальпель, но и умеет постоять за себя. Никакой хрупкости, только сухая, тренированная сила. — Что сегодня, Доктор? — Кайрен сбросил куртку, наполнив комнату тяжелым ароматом кедра и холодного океана. — Сегодня — смирение, — Эл кивнул на кушетку. — Раздевайтесь. До белья.       Кайрен замер, его штормовые синие глаза потемнели, становясь почти черными от нарастающего гнева. — Я пришел на лечение, а не на стриптиз. — Кайрен, — Эл подошел ближе. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Майор был на голову выше, мощнее, но Эл смотрел на него снизу вверх с таким непоколебимым превосходством, что это сбивало с толку. — Вы — Майор только там, за дверью. Здесь вы — мой пациент. А пациент не может скрывать свои раны под кучей кожи и хлопка. Или вы боитесь, что я увижу в вас что-то, кроме героя?       Кай выдохнул, и этот выдох был похож на рокот надвигающейся бури. Он начал раздеваться, чувствуя на себе внимательный, изучающий взгляд янтарных глаз. Когда он лег на живот, Эл подошел со стороны спины.       Кай почувствовал, как на его кожу легло масло, а затем — ладони Эла. Они не были слабыми. Сильные, уверенные пальцы впились в забитые мышцы плеч Майора. Эл работал методично, его руки двигались по шрамам Кая, словно читали карту его жизни. — Этот след... — Эл задержал пальцы на старом шраме у лопатки. Его голос внезапно потерял насмешливость, став на мгновение теплым и густым, как мед. — Откуда он? — Осколок. Спас гражданского, — хрипло ответил Кай, вжимаясь лицом в кушетку. — Герой, — выдохнул Эл, и Кайрен почувствовал, как в запах антисептика вплетается нежная нота дикого меда и шалфея. Это было так уютно и искренне, что Майор против воли расслабил плечи. — Но герои тоже гниют изнутри, если им некому помочь.       Эл надавил сильнее, разминая поясницу. Кайрен стиснул зубы. Он чувствовал не только силу рук Эла, но и странную энергию, исходящую от него. Под маской циника скрывался кто-то, кто знал цену каждой этой отметине на теле Майора. — Вы как старый, брошенный замок, Кайрен, — Эл наклонился ниже, его мягкие волосы на мгновение коснулись плеча Кая. — Красивый снаружи, но внутри — только холод и пустые залы. Завтра мы начнем зажигать в них свечи. А пока... свободны. Идите и подумайте, почему вы так боитесь тепла.

***

День 3: Химический баланс

      Кайрен вошел в кабинет ровно в назначенное время. Сегодня на нем была простая серая футболка, которая натягивалась на широкой груди, и свободные брюки — он выполнил указание Эла «не застегиваться на все пуговицы», и это бесило его еще больше. Он чувствовал себя незащищенным.       Эл стоял у стола, набирая что-то в шприц из темного стеклянного флакона. Его движения были текучими, мускулистое тело под тонкой водолазкой двигалось с кошачьей грацией. — Оперативно, Майор. Вижу, вы начали прислушиваться к советам врача, — Эл обернулся, и его взгляд скользнул по мощной фигуре Кая. — Ложитесь. Сегодня проверим, насколько ваша нервная система способна проводить импульсы. Или там всё окончательно перегорело от ваших «подвигов».       Кайрен молча подчинился. Он лег на спину, глядя в потолок, где медленно вращались лопасти старого вентилятора. — Руки за голову, Керн. Максимально раскройте грудную клетку, — приказал Эл. Он подошел вплотную, и Кайрен снова почувствовал этот запах — смесь ментола, горьких трав и чего-то острого, медицинского.       Эл не стал делать укол сразу. Он положил ладонь на живот Кая, прямо над ремнем брюк. Кожа Майора была горячей, штормовые синие глаза потемнели, когда он почувствовал холод латексной перчатки. — Знаете, в чем ваша главная проблема? — Эл медленно повел рукой вверх, к солнечному сплетению. — Вы живете на адреналине. Ваше тело забыло, что такое дофамин. Вы не получаете удовольствия, вы получаете только результат. А в вашем возрасте... — Эл намеренно сделал акцент на слове, — ...без подпитки мотор глохнет.       Эл взял шприц и ловко ввел иглу в вену на сгибе локтя Кая. Майор даже не поморщился, только желваки на челюсти дернулись. — Это легкий стимулятор сосудистой системы. Сейчас вы почувствуете жар, — прошептал Эл, наклоняясь так низко, что их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. — Это имитация жизни, Майор. То, чего вам так не хватает.       Жар пришел мгновенно. Он ударил в голову, а затем тяжелой волной скатился вниз, к паху. Кайрен почувствовал, как сердце забилось чаще, а кровь зашумела в ушах. — А теперь — проверка рефлексов, — Эл не отстранился. Его свободная рука скользнула вниз, за завязки брюк Кая.       Кайрен резко перехватил его запястье. Его пальцы, привыкшие к оружию, сжались на руке Эла как стальной капкан. — Что ты творишь, доктор? — пророкотал его глубокий баритон, в котором вибрировала угроза.       Эл даже не шелохнулся. Он посмотрел Каю прямо в глаза — в этот штормовой синий океан — и на его губах появилась змеиная улыбка. — Я проверяю реакцию простаты на внешние раздражители в условиях искусственного возбуждения. Чистая медицина, Кайрен. Или вы боитесь, что ваше «стариканское» тело выдаст реакцию, которую вы не сможете контролировать? — Эл надавил на его руку, вынуждая ослабить хватку. — Расслабьтесь. Иначе я засчитаю вам поражение.       Кайрен медленно разжал пальцы. Его грудь тяжело вздымалась, аромат кедра и сандала в кабинете стал гуще от испарины на его коже.       Эл бесцеремонно спустил брюки Майора. Он действовал быстро и холодно, как при обычной перевязке. Когда его пальцы, обильно смазанные гелем, коснулись самого интимного входа, Кайрен издал глухой, надрывный звук, похожий на стон раненого зверя. — Тише, Майор... — Эл начал медленно растягивать кольцо мышц, его движения были точными, почти механическими, но невероятно глубокими. — Смотрите-ка, а рефлексы-то живы. Несмотря на все ваши попытки себя похоронить.       Кайрен вжался затылком в подушку кушетки, его тело выгнулось. Стимулятор в крови заставлял его чувствовать каждое движение Эла в стократном размере. Он был возбужден до боли, до потемнения в глазах, но Эл даже не смотрел на его член. Он смотрел в его лицо, изучая каждую гримасу боли и наслаждения. — На сегодня достаточно, — внезапно произнес Эл, резко выходя и стягивая перчатки. Звук щелчка резины разрезал тишину как кнут.       Кайрен остался лежать, тяжело дыша, с бешено бьющимся пульсом и нестерпимым напряжением в паху. — Что... и это всё? — хрипло выдавил он. — Оргазм не входит в сегодняшнюю процедуру, — Эл уже стоял у раковины, спокойно моя руки. — Вашей нервной системе нужно научиться держать напряжение, а не сбрасывать его при первом удобном случае. Идите домой, Кайрен. И постарайтесь не помогать себе руками. Вам нужно накопить ресурс... если, конечно, вы не хотите снова стать тем пустым местом, которое пришло ко мне в первый день.       Эл обернулся, его взгляд был ледяным и торжествующим. — До завтра, папочка. Приятных снов.

***

День 4: Психосоматика

      Четвертый день начался с тишины. Эл не шутил, не подкалывал. Он сидел в кресле, попивая медовый улун, и наблюдал, как Кайрен входит в кабинет. Майор выглядел еще более осунувшимся — ночь без сна и без возможности «разрядки» после вчерашнего сделала его похожим на взведенный курок. — Сегодня не будет кушетки, Кайрен, — Эл поставил чашку. — Сегодня вы будете стоять. На коленях.       Кайрен замер на полпути. Его синие глаза вспыхнули ледяной яростью. — Ты переходишь границы, пацан. — Это границы вашего эго, а не мои, — Эл медленно поднялся. — Вы привыкли командовать. Вы привыкли, что мир вертится вокруг вашей силы. Но вы одиноки. Настолько, что даже в зеркало смотреть тошно, верно? Встаньте на колени. Покажите, что вы готовы признать: Майор Керн — просто человек, которому больно.       Кайрен стоял неподвижно минуту, которая показалась вечностью. Запах кедра в комнате стал почти удушающим от его напряжения. Но затем... он медленно, со скрипом суставов, опустился на колени прямо перед Элом. Это было зрелище, полное достоинства и боли одновременно — огромный воин у ног человека, который когда-то обязан был ему жизнью.       Эл подошел и положил ладонь на темные, густые волосы Кая. Его пальцы мягко зарылись в них, поглаживая затылок. — Расскажите мне, Кай, — прошептал Эл, и в его голосе зазвучал тот самый шлейф белого мускуса. — Когда в последний раз кто-то касался вас просто так? Не для того, чтобы перевязать рану или получить приказ? Когда вы в последний раз не были «Майором»?       Кайрен закрыл глаза. Рука Эла была теплой, от него пахло солнечным светом и искренностью. И в этой позе, лишенный своей привычной брони, Кайрен впервые за много лет почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Его одиночество, огромное и холодное как океан, на мгновение отступило перед этим медовым теплом. — Давно... — выдавил он, и его баритон надломился. — Вот и диагноз, — Эл нежно провел большим пальцем по его щеке, задевая волевую челюсть. — Вы умираете от жажды в пустыне собственного величия. Но ничего... завтра мы это исправим.       Кайрен стоял на коленях, и его широкие плечи, которые, казалось, могли выдержать обвал шахты, мелко дрожали. Признание «Давно...» повисло в воздухе, разбивая последнюю преграду между ними.       Элион не стал торжествовать. Вид этого сломленного гиганта отозвался в его груди не азартом врача, а той самой детской преданностью, которая теперь переросла в нечто пугающе глубокое. Он медленно опустился на пол прямо перед Каем, сокращая дистанцию до минимума. — Посмотри на меня, Кай, — не приказал, а попросил Эл. Его голос был мягким, как прогретый солнцем мед.       Кайрен поднял веки. В его штормовых синих глазах сейчас не было молний — только бездонная, выматывающая тоска и растерянность. Эл осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверя, обхватил лицо Майора ладонями. Его кожа пахла медовым улуном и шалфеем — запахом дома, которого у Кая никогда не было. — Ты не должен быть сильным здесь. Со мной — не должен, — прошептал Эл.       Он подался вперед и прижался своим лбом ко лбу Кая. Это было интимнее любого секса. В тишине кабинета стало слышно, как тяжело и рвано дышит Майор, и как в такт ему бьется сердце Элиона. Эл начал медленно поглаживать большими пальцами скулы Кая, стирая напряжение с его волевого лица. — Ты спас меня тогда, — голос Эла едва заметно дрогнул, выдавая его истинные чувства. — Ты вынес меня на руках, и я помню, как от тебя пахло кедром даже сквозь гарь. Весь мир рушился, а я чувствовал себя в безопасности, потому что меня держал ты. Кайрен замер. Его зрачки расширились, когда осознание наконец прошило его мозг. — Это был... ты? Тот мальчишка в красной куртке? — Я, — Эл грустно улыбнулся, и в его янтарных глазах блеснула искренность. — Я искал тебя годами. И я не позволю тебе теперь разрушить себя изнутри. Ты заслужил тепло, Кай. Не как Майор. А как человек.       Эл притянул голову Кая к своему плечу, укутывая его своей нежностью. Он обнял его крепко, чувствуя под руками стальные мышцы, которые постепенно начали расслабляться. Кайрен, помедлив секунду, уткнулся лицом в шею Элиона, вдыхая аромат дикого меда и мускуса. Его огромные руки осторожно легли на талию Эла, притягивая его ближе, словно он был единственным якорем в этом шторме.       Они сидели так на полу в полумраке кабинета несколько минут. Эл методично, успокаивающе гладил Кая по темным густым волосам, нашептывая что-то тихое и неважное, просто чтобы заполнить пустоту в душе Майора своим присутствием. — Сегодня процедура закончена, — наконец тихо сказал Эл, отстраняясь ровно на столько, чтобы заглянуть в синие глаза. — Иди домой. Поспи. По-настоящему. Завтра я буду ждать тебя.       Кайрен поднялся. Он выглядел... другим. В его походке всё еще была мощь хищника, но взгляд стал чище. Он ничего не сказал — слова были не нужны. Он просто кивнул и вышел, унося на своей коже шлейф шалфея и белого мускуса.       Элион смотрел на закрытую дверь, и его янтарные глаза светились странным, теплым светом. — Реанимация идет успешно, — прошептал он сам себе, коснувшись своих губ, которые всё еще помнили жар кожи Майора. — Очень успешно.

***

День 5: Сенсорная депривация

      В кабинете было темно, хоть глаз выколи. Единственный источник света — узкая полоска под дверью. Воздух был тяжелым, пропитанным ароматом медового улуна и шалфея, но сегодня к ним примешивался резкий запах озона — Кайрен был на взводе. — Заходи, Майор. Не споткнись о свои медали, тут темновато для героев, — голос Элиона донесся из угла, пропитанный привычным сарказмом. — Что за игры со светом, Эл? Экономишь на электричестве? — Кайрен замер посреди комнаты, его синие глаза пытались пробить мрак. — Экономлю твои нервы, дедуля. Твои глаза слишком привыкли искать мишени. Пора дать им отдохнуть, пока они окончательно не выцвели, — Эл подошел сзади, его шаги были абсолютно бесшумными. — Снимай шмотки. Оставляй только боксеры. Сегодня будем лечить твою паранойю.       Кайрен начал раздеваться, чувствуя, как по коже бегут мурашки — не от холода, а от присутствия Эла за спиной. Когда он остался почти нагим, Эл набросил ему на глаза полоску черного шелка и туго затянул. — Эй! — Кай дернулся, но Эл уже защелкнул кожаные ремни на его запястьях, зафиксировав руки над головой. — Тише, солдат. Ты в надежных руках, — Эл мазнул пальцем по его губам. — Сегодня ты — просто мясо на моем столе. Никакого контроля. Никаких планов перехвата. Только ты и мои методы.       Эл начал «процедуру» без предупреждения. Кубик льда медленно прошел по адамову яблоку Кая, спускаясь к соскам. Майор вздрогнул, его тело напряглось как струна. — Ого, какие мы чувствительные, — хмыкнул Эл, и Кай услышал, как тот открывает флакон с маслом. — А я думал, ты уже покрылся коркой и ничего не чувствуешь, кроме боли в пояснице.       Горячее масло полилось на грудь, контрастируя с ледяными следами. Пальцы Эла в латексе начали втирать его, двигаясь нарочито медленно. Эл проходил по шрамам Кая, но вместо сочувствия он методично их «инспектировал». — Этот шрам на боку... — Эл сильно надавил на него, заставляя Кая рыкнуть. — Небось, лез куда не просили? Типичный Кайрен Керн. Вечно подставляет свою огромную тушу под пули, потому что внутри пусто, да? Хотел сдохнуть красиво, чтобы не видеть, как стареешь? — Заткнись, — выдохнул Кай, его таз непроизвольно дернулся вверх, когда рука Эла скользнула по внутренней стороне бедра. — Правда глаза колет? Ах да, ты же их не видишь, — Эл наклонился и прикусил мочку уха Кая, обдав его жарким дыханием с привкусом меда. — Тебе страшно, Кай. Тебе страшно, что тебе это нравится. Что ты, великий Майор, сейчас беспомощен перед «пацаном» с бутылкой масла.       Эл начал дразнить его, едва касаясь кончиками пальцев самого напряженного места, но каждый раз убирал руку в последний момент. — Ну же, Керн. Попроси меня. Покажи, что этот старый мотор еще может завестись, — Эл продолжал пытку, его голос был издевательски мягким. — Или тебе удобнее притворяться трупом?       Кайрен рванул ремни, заставляя кушетку скрипнуть. Его дыхание было тяжелым, аромат кедра и пота заполнил комнату. Он был на грани, он хотел раздавить этого наглого доктора, но вместо этого он лишь сильнее вжимался в его руки. — На сегодня хватит, — Эл внезапно отстранился. Звук снимаемых перчаток прозвучал как издевательство. — Десять минут лежишь так и думаешь о своем поведении, пациент. Я приду — проверю, не случился ли у тебя инфаркт от перевозбуждения.       Эл вышел, оставив Кая в темноте, связанным и доведенным до исступления. Это была чистая власть, обернутая в медицинскую маску.

***

День 6: Предвкушение

      Эл сидел за столом, закинув ноги на столешницу и лениво листая карту Кая. Когда Майор вошел, Элион даже не поднял головы, лишь насмешливо фыркнул. — Надо же, пришел. А я думал, после вчерашнего ты уже заказываешь себе ходунки и место в пансионате «Золотая осень», — Эл наконец посмотрел на него. Янтарные глаза светились привычным ядом. — Проходи, Майор. Ложись. Сегодня проверим, не рассыпался ли твой хваленый скелет от пары моих прикосновений.       Кайрен молча прошел к кушетке. В его взгляде — штормовом и глубоком — затаилось опасное терпение. Он видел, что Эл играет, но эта игра заставляла его кровь кипеть. Кай снял футболку, демонстрируя мощный разворот плеч. — Ты много болтаешь для врача, — баритон Кая провибрировал низко и угрожающе. — А ты слишком много молчишь для пациента, — Эл подошел к нему, на ходу надевая перчатки. — На живот. Живо. И не рычи на меня, папочка, у тебя от этого давление прыгает.       Когда ладони Эла легли на спину Кая, нежность прорвалась только в одном: он медлил. Его пальцы двигались по коже Кая медленно, почти любовно очерчивая каждый шрам, но голос оставался ледяным. — Смотри-ка, — Эл надавил на старый рубец. — Тут ткань совсем омертвела. Ты как старый кожаный диван, Кайрен. Красивый, но скрипишь при каждом движении. Тебе повезло, что я люблю антиквариат.       Эл наклонился к самому уху Кая, обдавая его запахом медового улуна и шалфея. — Завтра будет финал. Я выжму из тебя всё это солдатское дерьмо. Ты будешь стонать так, что стены задрожат, если, конечно, твое сердце не решит остановиться от восторга.       Рука Эла скользнула вниз, сильно сжав ягодицу Кая через ткань белья. — Не смей завтра подвести меня, дедуля. Я слишком много сил вложил в твою реанимацию.       Кайрен резко развернулся, перехватывая руку Эла. Он притянул доктора к себе, сминая его халат. Между ними искрило. Кай смотрел на Эла как хищник на добычу, которая слишком много себе позволяет. — Завтра, Эл... — пророкотал Кай. — Завтра ты поймешь, что этот «старик» может с тобой сделать. И никакие халаты тебя не спасут.       Эл не отвел взгляда. Его янтарные глаза сверкнули торжеством. Он добился своего — Кайрен снова был зол, а значит, он был жив. — Свободен, Майор. Иди ешь свою кашку и копи силы. Завтра они тебе понадобятся все до капли.

***

День 7: Глубокая Реанимация (Финал)

      В кабинете пахло грозой, которая вот-вот должна была обрушиться на город, и густым, почти одурманивающим ароматом медового улуна. Элион запер дверь на засов — сегодня «приема» не будет ни для кого, кроме одного-единственного пациента, который стал его персональной одержимостью.       Кайрен стоял у окна, его массивная фигура заслоняла остатки закатного света. Он не оборачивался, но Эл видел, как ходят желваки на его волевом лице. Майор был взвинчен до предела: неделя воздержания, издевательств и тонких психологических пыток превратили его кровь в горючую смесь. — Ну что, Майор... — Эл медленно стянул через голову футболку, обнажая свое поджарое, мускулистое тело. В полумраке его янтарные глаза светились первобытным торжеством. — Сегодня мы узнаем, зря ли я тратил на тебя свое время. Или ты так и останешься куском неживого мяса в красивой обертке?       Кайрен развернулся. Его синие глаза, цвета штормового океана, потемнели до черноты. Он не стал отвечать. В два широких шага он сократил расстояние, подхватил Эла под бедра и впечатал его спиной в дубовый стол, так что чашки с чаем жалобно зазвенели. — Ты много болтал всю неделю, доктор, — пророкотал Кайрен, и его баритон заставил вибрировать кости Эла. — Теперь я буду тебя лечить. Своими методами.       Эл оскалился, его пальцы впились в темные густые волосы Кая, оттягивая голову назад. — Лежать, я сказал! — Эл ударил его ладонью по груди, но тут же смягчил движение, царапая когтями соски Майора. — Сегодня ты подчиняешься до конца. Ложись на кушетку. Иначе я вышвырну тебя отсюда и назову самым большим разочарованием в моей практике.       Кайрен зарычал, но подчинился. Это была странная смесь ярости и абсолютного доверия. Он лег на спину, его огромное тело едва умещалось на кожаной поверхности. Эл навис над ним, и в этот момент в кабинете стало нечем дышать.       Эл достал огромный флакон с прозрачным гелем. Смазки было столько, что она стекала между пальцев. Он обильно залил ею грудь Кая, начиная круговыми движениями растирать соски. Они мгновенно стали твердыми, как гранит. Эл наклонился и начал их терзать — зубами, языком, вырывая из горла Кая хриплые стоны. — Смотри на меня, Кай! — приказал Эл, разводя его мощные бедра. — Смотри, как твое тело предательски хочет меня. Где твой спецназ? Где твоя выдержка?       Эл щедро вылил порцию геля себе на ладонь и коснулся самого интимного. Член Кая был огромен, налитый кровью до синевы, пульсирующий в ритме его бешеного сердца. Эл обхватил его, медленно проводя большим пальцем по уздечке. Кай выгнулся, его пальцы впились в края кушетки, разрывая кожу обивки. — Ты такой горячий... — прошептал Эл, его голос стал густым, как дикий мед. — Твой член... он живой. Намного живее, чем ты сам.       Эл поднял ноги Кая себе на плечи, открывая полный доступ к его тылу. Он не жалел смазки, заливая анус Майора, пока кожа не стала скользкой и податливой. Первый палец вошел по самую пясть. Кайрен зажмурился, его голова откинулась назад, обнажая мощную шею. — Расслабься для меня, папочка... — издевался Эл, добавляя второй палец, а затем третий. Он чувствовал, как стенки ануса Кая — тугие, горячие — судорожно сжимаются, пытаясь вытолкнуть вторжение. — Ты такой тесный. Словно тебя никто не касался годами. Я расширю тебя, Кай. Я сделаю тебя мягким.       Эл работал рукой внутри него, находя ту самую точку, заставляя Кая захлебываться в собственном наслаждении. Майор уже не был Майором. Он был просто мужчиной, чье тело наконец-то проснулось от долгой спячки. Яички Кая подтянулись, кожа на них была влажной от пота и смазки.       Когда Эл понял, что Кай на грани, он резко вытащил пальцы и, не давая ему опомниться, вошел в него одним мощным толчком. — А-а-а-хх! — Кайрен вскрикнул, его глаза распахнулись, в них плескалось безумие.       Эл замер внутри него, давая стенкам ануса привыкнуть к его размеру. Он чувствовал, как кольцо мышц обхватывает его член, словно живой капкан. — Вот так... — Эл начал двигаться. Медленно, с хлюпающим звуком смазки, он выходил почти полностью и вбивался обратно, доставая до самого дна. — Ты чувствуешь меня, Кай? Чувствуешь, как я выбиваю из тебя твою пыль?       Кайрен начал толкаться навстречу. Его хищная натура взяла верх — он не просто принимал, он требовал больше. Он схватил Эла за бедра, впиваясь пальцами в мышцы, и начал задавать свой, звериный ритм. — Еще... Эл... трахни меня... — хрипел Кай, и его голос вибрировал от вожделения. — Больше... я хочу... всего тебя...       Их тела сталкивались с глухим, влажным звуком. Смазка летела на пол, на кушетку, на одежду. Эл чувствовал, как головка его члена раз за разом бьет в простату Кая, доводя того до исступления. Лицо Майора было искажено гримасой, которая была одновременно и болью, и высшим блаженством. — Смотри на своего доктора, Кай! — Эл перехватил его за подбородок, заставляя смотреть в свои янтарные глаза. — Кому ты принадлежишь? Кто вернул тебя к жизни? — Ты... — выдохнул Кайрен, и в этот момент его тело содрогнулось в мощнейшем оргазме.       Струи семени брызнули ему на живот и грудь, смешиваясь с гелем и потом. Эл кончил следом, изливаясь глубоко внутрь, чувствуя, как стенки Кая судорожно сжимают его в финальном аккорде.       Прошло десять минут. Тишину нарушало только тяжелое, рваное дыхание и капли дождя, ударившие в окно. Гроза началась.       Эл медленно отстранился, его тело было покрыто испариной. Он посмотрел на Кая — тот лежал абсолютно расслабленный, его штормовые глаза были ясными и спокойными. В них больше не было пепла. — Ну что... — Эл шлепнул его по бедру, возвращая свою маску сарказма, хотя его голос всё еще дрожал. — Выжил, старикан. Пульс в норме. Рефлексы... ну, ты сам видел.       Кайрен протянул руку и притянул Эла к себе, прижимая его голову к своей груди. Он вдыхал запах шалфея и мускуса, чувствуя, как его сердце бьется ровно и сильно. — Спасибо, — просто сказал он. — Не благодари. Это была тяжелая работа, — Эл усмехнулся, целуя его в ключицу. — А теперь поднимай свою огромную задницу. Я там кашу сварил на кухне. Тебе нужно восстановить углеводный баланс, прежде чем ты снова начнешь строить из себя героя.       Кай засмеялся — впервые за годы, искренне и громко. — Каша? После такого? — Именно. Каша и чай. И попробуй только не доесть, Майор... Я выпишу тебе штрафную процедуру.       Они вышли из ролей. Игра закончилась. Начиналась жизнь.

***

Закулисье: Один день — Семь встреч

      Этот день начался на рассвете. Они арендовали фудтрак — тот самый «ларек» с кейтерингом, который привезли на стоянку у кабинета, чтобы не отвлекаться на город. Перерыв после 2-го дня (Завтрак): Они вышли из кабинета, щурясь от утреннего солнца. Кайрен в простой футболке, Эл в накинутом халате. У вагончика с едой пахло яичницей и крепким кофе. Они взяли по картонному стакану и отошли к парапету. — Ты слишком больно надавил на лопатку, — буркнул Кай, разминая шею. — Это для достоверности, Майор, — Эл отхлебнул кофе, и в его янтарных глазах мелькнула нежность, которую он еще не успел спрятать обратно в роль. — Иди умойся, у тебя масло на шее осталось. У нас через сорок минут «третий день». Перерыв после 4-го дня (Обед): Обед привезли в специальных боксах. Они ели прямо на заднем сиденье машины, чтобы их никто не видел. Кай был молчалив — сцена на коленях выбила из него почву. Эл видел это, поэтому просто молча положил свою руку на его колено, делясь теплом. — Идем гулять, — сказал Эл. — Нам нужно тридцать минут «воздуха», иначе мы оба сойдем с ума в этом кабинете. Они бродили по задворкам промзоны, не держась за руки, но чувствуя друг друга кожей. Перерыв после 6-го дня (Ужин): Солнце уже садилось. Они оба были выжаты. Зашли в душ по очереди — сначала Кай, потом Эл. Когда Эл вышел, обтираясь полотенцем, он увидел, как Кай сидит в кресле и смотрит в одну точку. — Почти закончили, — тихо сказал Эл. — Я уже не понимаю, где я, а где этот чертов Майор, — Кай поднял на него взгляд синих глаз. — Давай финал. Прямо сейчас. Финал: Дорога домой       Когда «седьмой день» закончился и последняя капля смазки была стерта с кожи в душевой кабинета, они наконец заперли дверь. Сценарий был отыгран. Они вышли на стоянку к своей машине. Город мигал огнями, пахло озоном после грозы.       Кайрен сел за руль, Эл устроился на пассажирском сиденье, подтянув ноги к груди. Первые десять минут они ехали в абсолютной тишине, только звук мотора и шорох шин. — Эл, — Кайрен первым нарушил молчание, его баритон вибрировал в тесном салоне. — Тот Майор... которого ты описал. Который «старикан» и выжженная пустыня. Это ведь был не просто сценарий, да? Ты специально это всё прописал.       Эл повернул голову, глядя на профиль Кая, освещаемый вспышками уличных фонарей. Его янтарные глаза были полны тихой, звенящей печали. — Да, Кай. Я видел, каким ты был, когда мы только встретились. Если бы не мы... если бы не эта искра между нами, через пару лет ты бы превратился именно в этого человека. К сорока годам от тебя осталась бы только оболочка, забитая приказами и шрамами. Я хотел, чтобы ты это увидел. Чтобы ты почувствовал, как это страшно — быть таким.       Кайрен крепче сжал руль, костяшки пальцев побелели. — Это было жестоко. Но... эффективно. Я сегодня кожей почувствовал этот холод.       Он припарковался у обочины, заглушил мотор и повернулся к Элу. В полумраке машины его синие глаза светились такой искренностью, что у Эла перехватило дыхание. — Ты мой свет, Эл. Ты моя единственная жизнь. Я сегодня понял, что без тебя меня просто нет. Я не смогу жить в том мире, который мы сегодня отыграли. Не смей меня оставлять, слышишь? Никакой «пенсии», никакого одиночества. Только ты.       Эл почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он потянулся к Каю, обхватывая его лицо ладонями, чувствуя жесткую щетину и жар его кожи. — Ну куда я денусь, мой ты старичок? — прошептал Эл, и его голос был настолько сладким и нежным, что в машине, казалось, действительно разлили сироп. — Кто же еще будет делать тебе «реанимацию», когда ты начнешь ворчать на погоду? Ты — мой. До последнего вздоха, до последней морщинки. Я тебя из-под земли достану, если решишь снова «погаснуть».       Кайрен притянул его к себе, вжимаясь лбом в лоб, и они замерли так на несколько минут, просто дыша друг другом. Вся язвительность Эла и вся суровость Кая растворились в этой бесконечной любви. — Поехали домой, — тихо сказал Кайрен, запуская двигатель. — Поехали, — Эл улыбнулся и положил голову ему на плечо. — И никакой каши сегодня. Закажем что-нибудь по-настоящему вредное. Мы заслужили.       Машина тронулась и растворилась в огнях ночного города, унося двух людей, которые сегодня спасли друг друга еще раз.