МОНОЛИТ: Изнанка [Спешлы и Бонусы]

Хозяин трека и его заноза

      Частный бокс Кая на автодроме «Black Mirror» больше напоминал стерильную операционную для космических кораблей. Пол из полированного темного бетона отражал ряды диодных ламп, а в воздухе висела гулкая тишина, которую нарушал только едва слышный шелест кондиционеров.       В центре этого храма скорости стояли они.       Машина Кая — угольно-черный, матовый Dodge Challenger SRT Demon. Он выглядел как закованный в броню зверь: расширенные колесные арки, хищный оскал радиаторной решетки и капот, под которым скрывался чудовищный двигатель V8 с компрессором. От одного его вида веяло грубой силой, способной свернуть горы.       Машина Эла — полная противоположность. Ярко-синяя, электрического оттенка Lamborghini Revuelto. Низкая, острая, как хирургический скальпель, она казалась застывшей молнией. Её обтекаемые формы обещали невероятную скорость и маневренность, от которой темнеет в глазах.       Кайрен сидел в глубоком кожаном кресле. На нем был классический костюм-тройка из тяжелой темной ткани, но пиджак был небрежно брошен на стол, а рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей. Его 192 сантиметра роста и мощная мускулатура заполняли пространство кресла; он выглядел как император, решивший навестить свои владения. Он держал стакан с двойным виски, глядя на Элиона тяжелым, густым взглядом «папочки», который владеет всем, что видит глаз.       Эл же вел себя как настоящий провокатор. Его 182 сантиметра были затянуты в гоночный комбинезон из тончайшей синей кожи. Средняя и рельефная мускулатура Эла отчетливо проступала сквозь материал. Молния комбинезона была опущена вызывающе низко — почти до пупка, — открывая вид на бледную грудь и острые ключицы.       Элион запрыгнул на капот своей Ламборгини, бесцеремонно пачкая дорогую полировку подошвами ботинок. Он медленно жевал жвачку, глядя на Кая сверху вниз, и нагло надул пузырь, который с громким хлопком лопнул. — Слушай, папик, — голос Эла прозвучал звонко и дерзко. — Мне надоело быть твоим домашним зверьком на поводке. Ты весь месяц втирал мне про «безопасное вождение» и «контроль». Скукотища! Ты хоть помнишь, что я экс-гонщик? Я выигрывал кубки, пока ты подписывал контракты в своих пыльных кабинетах.       Эл спрыгнул с машины и направился к Кая, покачивая бедрами с такой откровенной сексуальностью, что воздух в гараже начал электризоваться. Он подошел вплотную, чувствуя исходящий от Кая запах дорогого табака, виски и подавляющей ауры силы. — Твой трек — твои правила? — Эл дерзко ткнул Кая пальцем в грудь, прямо в район сердца. — А давай проверим, чего стоит твое хваленое «мастерство» против моего инстинкта. Один заезд. Пять кругов. Твой мастодонт против моей крошки.       Кайрен не шелохнулся. Он медленно поднял глаза на Элиона. Его сапфировый взгляд был настолько властным, что казался физически ощутимым. — И на что мы спорим, малыш? — голос Кая был похож на рокот далекого грома. Тяжелый, низкий, заставляющий нутро Эла вибрировать. — О, ставка тебе понравится, — Эл облизнул губы. — Если я приду первым... Ты признаешь, что твой ученик тебя поимел. И сделаешь мне минет. Прямо здесь. На капоте моей машины. Под камерами. Я хочу, чтобы они видели, как их большой босс работает ртом для своего мальчика.       Кай медленно поставил стакан на стол. Лед звякнул. Он поднялся — высокий, широкоплечий, заполняя собой всё пространство перед Элионом. Он был на голову выше и заметно мощнее, но это не было подавлением массой, это было подавление авторитетом. Кай схватил Эла за подбородок, заставляя смотреть на себя, и наклонился к самому его лицу. — Ты очень смелый, пока за тобой стоит мой кошелек, — прошептал Кай, и его дыхание обдало губы Эла жаром. — Но если ты проиграешь... ты месяц не выйдешь из моей спальни. Без права голоса. Ты согласен... детка?       Последнее слово Кай произнес с такой низким, бархатным рокотом и специфической интонацией, что у Элиона в прямом смысле подогнулись колени. Он едва не осел на пол, если бы рука Кая на подбородке не удерживала его. В паху мгновенно стало тесно и горячо.       Эл сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание, и хрипло выдохнул: — Согласен. Готовь челюсть, папик.       Эл резко развернулся и побежал к своей машине, стараясь, чтобы Кай не заметил, как у него всё еще мелко дрожат ноги от одного этого слова.

Танцы на раскаленном асфальте

      Когда загорелись зеленые огни стартового светофора, Эл рванул так, будто его выстрелили из пушки. Синяя Ламборгини взвыла, вгрызаясь покрышками в покрытие трека, и мгновенно исчезла в туче белого едкого дыма. Рев двигателя ударил по барабанным перепонкам, сливаясь с бешеным ритмом сердца Элиона.       Эл вел как сумасшедший. Он входил в крутые повороты по таким траекториям, которые, казалось, в открытую отрицали все законы физики. Машина была не просто механизмом — он чувствовал её кончиками пальцев, каждой жилкой, ощущая малейшую вибрацию рулевой колонки. Он мастерски отыгрывал роль тупого, адреналинового экс-гонщика, который жаждет только скорости и дешевого триумфа. Но под этой маской скрывался холодный расчет: Эл использовал каждую хитрость, каждую тонкость управления, которой Кай методично учил его весь этот месяц. Он просто подавал это с такой наглостью и азартом, что со стороны его маневры казались чистым безумием, а не выверенной тактикой.       Кай на своем черном Додже шел следом, и это преследование было пугающим. Он не отстал ни на метр, словно приклеенный невидимым тросом к бамперу Ламборгини. Оглушительный грохот его монструозного V8 преследовал Эла, как рык разъяренного зверя, вышедшего на охоту. Кай шел безупречно технично, по-садистски блокируя любые попытки Эла оторваться и уйти в свободный отрыв. Каждый раз, когда Эл бросал мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, он видел там зловещую матовую морду Доджа, которая буквально дышала ему в спойлер, готовая в любой момент поглотить его.       На последнем круге, когда напряжение в кабине стало почти осязаемым, в затяжном повороте Эл решил рискнуть всем. Это был пан или пропал. Он намеренно, на запредельной скорости сорвал заднюю ось в управляемый занос, проходя опасную шпильку по самому краю поребрика. Колеса выбивали искры, а машина балансировала на грани вылета с трассы. Кай, не ожидавший такой самоубийственной наглости, был вынужден на долю секунды притормозить, чтобы не протаранить Эла и не превратить обе машины в груду металлолома.       Этого мгновения, этой микроскопической ошибки хватило.       Синяя вспышка пересекла финишную черту первой, разрезая воздух. Разрыв составил всего полметра — цена одного короткого вдоха, — но это была чистая, безоговорочная победа.

Пьедестал из раскаленного металла (Extended Version)

      Машины замерли в самом центре трека, прямо под безжалостным светом главных прожекторов. Тишина после рева моторов была оглушительной, почти физически давящей. Было слышно лишь, как с сухим металлическим треском остывают тормозные диски и как бешено колотится сердце в груди.       Эл сорвал шлем и отбросил его — дорогой карбон с глухим стуком покатился по асфальту. Он тяжело дышал, его лицо горело, а в глазах полыхал пожар из адреналина и наглости. — ДА! Черт возьми, ДА! — его голос сорвался на хриплый крик.       Эл взобрался на капот своей ярко-синей Ламборгини, которая еще пульсировала жаром. Он уселся на самый край, широко и бесстыдно раздвинув ноги в обтягивающей коже. Кай вышел из Доджа медленно. Он не выглядел проигравшим. Он выглядел как хищник, который позволил добыче загнать себя в угол... просто чтобы посмотреть, что она будет делать дальше. — Ты выиграл, Элион, — голос Кая пророкотал над треком, низкий и вибрирующий. — Признаю. Твой инстинкт сегодня оказался быстрее моих расчетов.       Кай подошел вплотную. Его мощная фигура (192 см чистой силы) перекрыла свет прожекторов, накрывая Эла тенью. Он встал прямо между разведенных коленей парня, его бедра коснулись бедер Эла. Не сводя глаз с лица своего «молодого гонщика», Кай медленно, с достоинством императора, опустился на колени на шершавый, пахнущий резиной асфальт. — Долги нужно возвращать, — прошептал Кай, и его горячее дыхание коснулось паха Элиона через тонкую кожу комбинезона.       Рука Кая — огромная, надежная, с короткими ногтями и выступающими венами — легла на бедро Эла, сжимая его до побелевших костяшек. Другой рукой он ухватился за собачку молнии. Медленный, тягучий звук расходящихся зубцов кожи в этой тишине казался громче рева мотора. Молния поползла вниз, дюйм за дюймом, обнажая то, что уже до боли пульсировало под тканью.       Когда плоть Эла высвободилась, она была горячей и твердой, как сталь. Кай не спешил. Он сначала просто коснулся кончиком языка самого верха, пробуя Эла на вкус, смешанный с солью пота и адреналином. Эл судорожно выдохнул, его пальцы мгновенно зарылись в густые волосы на затылке Кая, сжимая их в кулак.       Затем Кай взял его. Глубоко. Сразу.       Элион вскрикнул, его спина выгнулась дугой, а голова откинулась назад так, что он увидел высоко вверху объектив купольной камеры. Мысль о том, что охрана в мониторной сейчас видит, как их великий и непогрешимый босс, этот титан бизнеса, работает ртом для мальчишки на капоте спорткара, ударила в голову сильнее любого наркотика.       Кай работал мастерски. Он обхватил основание рукой, плотно сжимая, пока губы и язык творили безумие сверху. Он забирал всё глубже, до самого горла, заставляя Эла скулить и непроизвольно толкаться тазом навстречу. Кай действовал технично и властно, он не просто ублажал — он забирал это удовольствие, высасывал его, доминируя даже в этой позе. — О-о-о... Кай... господи... — Эл хрипел, его голос ломался. — Еще... глубже... я хочу чувствовать тебя всего...       Кай поднял на него взгляд, не прерывая процесса. В его сапфировых глазах не было покорности — там была темная, пугающая нежность и обещание расплаты. Он ускорил темп. Чмокающие, влажные звуки смешивались с тяжелым дыханием Эла. Язык Кая проходил по всей длине, лаская каждую венку, каждый миллиметр, доводя Элиона до состояния, когда перед глазами поплыли искры.       Эл чувствовал, как внутри него натягивается струна. Он сжал волосы на затылке Кая еще сильнее, почти толкая его голову на себя в беспамятстве. — Сейчас... я сейчас... Кай! — выкрикнул он, и в этот момент Кай сделал самый сильный, всасывающий рывок.       Мир для Эла взорвался. Он кончил мощными, резкими толчками прямо в горло Каю, содрогаясь всем телом. Его ноги в кожаном комбинезоне мелко дрожали. Он ослеп на мгновение, видя только белые вспышки прожекторов, пока Кай продолжал удерживать его, не давая отстраниться, собирая всё до последней капли, пока пульсация не утихла. Кайрен медленно отстранился. На его нижней губе осталась капля, которую он лениво слизнул, глядя на обмякшего, совершенно беспомощного Элиона. Эл лежал спиной на капоте, раскинув руки, его грудь ходила ходуном.       Кай поднялся, выпрямляясь во весь рост. Он невозмутимо поправил свои засученные рукава, затем схватил Эла за воротник и рывком притянул к себе, заставляя смотреть в глаза. — Награда получена, — Кай впился в его губы жестким, собственническим поцелуем, в котором отчетливо чувствовался вкус самого Элиона. — А теперь игра в гонки окончена, детка. Мы едем в особняк. И там ты узнаешь, что бывает с теми, кто заставляет меня пачкать колени на асфальте.       Он подхватил Эла под бедра, буквально срывая его с капота и закидывая на плечо, как добычу. Эл только слабо вскрикнул, не в силах сопротивляться — его воля была выжжена этим минетом дотла.

Пост-адреналиновый финал

      Элион не просто сидел в пассажирском кресле — он в нем практически исчез, сполз на самое дно кожаного ковша, раскинув ноги. Его тело ощущалось как пережаренная струна: ватное, дрожащее и всё еще пульсирующее отголосками того экстаза, который Кай выпил из него на капоте. Кожаный комбинезон, расстегнутый до пояса, лип к телу, а на губах всё еще горел вкус жесткого поцелуя. В салоне пахло адреналином, дорогим парфюмом Кая и тем самым интимным, тяжелым запахом, который остается после бурного секса.       Кайрен сел за руль своего матового «Демона». Он выглядел так, будто и не он только что стоял на коленях на грязном асфальте. Белая рубашка безупречно облегала его мощный торс, рукава всё так же были закатаны, открывая вид на рельефные предплечья. Кай завел мотор. Глухой, утробный рык V8 отозвался вибрацией в самом низу живота Эла, заставляя его судорожно вздохнуть.       Когда Кайрен включил заднюю передачу, он не стал полагаться на парктроники. Он сделал это по-мужски, по-олдскульному: закинул правую руку на спинку сиденья Элиона, чуть приподнялся и развернулся всем корпусом назад, чтобы контролировать выезд из боксов.       В этот момент Элион готов был закричать.       Мышцы на плечах Кая под тонкой тканью рубашки перекатились, как стальные тросы. Его профиль — хищный, идеально высеченный, с четкой линией челюсти и холодным, сосредоточенным взглядом сапфировых глаз — был настолько запредельно сексуальным, что у Эла в глазах потемнело. Выдержка, которую он собирал по кусочкам после минета, просто дала трещину и осыпалась пылью. Элион почувствовал, как в его штанах снова, во второй раз за десять минут, начинает предательски и тяжело давить. — А-а-а-а-а! — Эл внезапно вскрикнул, зажмурился и с силой закрыл лицо обеими ладонями, прячась от этого зрелища. — Нет! Это просто невозможно! На тебя невозможно смотреть, ты издеваешься надо мной!       Кай завершил маневр и затормозил. Он медленно повернул голову к Элу, недоуменно вскинув одну густую бровь. Его рука всё еще лежала на спинке кресла, совсем рядом с головой парня. — Что такое, Элион? — его голос, низкий и спокойный, прозвучал как издевательство над чувствами Эла. — «Что такое»?! — Эл выдал это почти плача, не убирая рук от лица. Его пальцы судорожно вцепились в собственные волосы. — Ты как будто не понимаешь, какой ты ходячий секс! Да я, черт возьми, когда тебя только увидел там, в гараже... сидящего в этом кресле с виски, с этой твоей аурой «я владею этим миром и тобой в придачу»... я чуть на пол прямо там не сполз, раздвинув ноги! Ты хоть представляешь, как это на меня действует?       Эл задыхался от собственной откровенности, слова лились потоком, сочным и честным. — А когда ты назвал меня «деткой»... у меня колени подкосились в буквальном смысле! Я на последней воле удержался, чтобы не кинуться на тебя прямо там и не начать сдирать этот твой чертов костюм зубами. А минет твой... это было охеренно, Кай! До сих пор всё горит... Жаль только, что ты камеры выключил, — Эл издал звук, похожий на стон отчаяния. — Было бы нам что вечерком посмотреть... А сейчас ты просто развернулся, и я опять... ы-ы-ы-ы!       Элион снова спрятал лицо, пунцовый от стыда и возбуждения, чувствуя себя абсолютно беззащитным перед этим мужчиной.       Кайрен молчал несколько секунд. Затем он медленно убрал руку со спинки кресла и перехватил запястья Эла. Его хватка была мягкой, но неоспоримой. Он плавно, сантиметр за сантиметром, отвел руки Элиона от его лица, заставляя его открыть глаза.       Эл выглядел разбитым: щеки пылали густым румянцем, губы припухли, а в глазах стояли слезы от переизбытка эмоций. Кайрен внимательно посмотрел на него, и в глубине его зрачков промелькнуло нечто теплое и бесконечно собственническое.       Он наклонился к самому уху Элиона, обжигая его горячим дыханием, и повторил с той же невыносимой, бархатной интонацией, от которой у Эла сводило судорогами всё тело: — Ты слишком милый, детка.       У Элиона в ту же секунду встал так, что стало больно. Это было почти физическое насилие над его организмом. Он возмущенно дернулся, глядя на Кая с яростью и обожанием одновременно. — Ах ты... сволочь! — прошипел Эл. — Ты это специально делаешь! Посмотри, что ты творишь!       Кайрен внезапно рассмеялся — редкий, искренний звук, который сделал его еще более привлекательным. Он отпустил руки Эла и снова взялся за руль. — Тебе придется подождать до пентхауса, — Кай нажал на газ, и демон плавно выкатился с трека на дорогу. — Потерпи немного. Обещаю, там «папочка» тебе поможет со всем этим справиться.       Элион отвернулся к окну, кусая губы и пытаясь унять дрожь. — Я тебе отомщу, Кайрен, — пробубнил он в стекло, хотя в голосе не было ни капли злости, только предвкушение. — Я отомщу тебе так жестко, что ты забудешь свое имя на неделю.       Кай только усмехнулся в темноте салона, прибавляя скорость. Они уносились в ночь, оставляя позади остывающий трек, чтобы продолжить свою бесконечную игру там, где их никто не увидит.