Там, где рождается магия

Когда вызывает директор, всегда страшно, словно ты что-то натворил, но ещё не знаешь об этом. Но сейчас я шла уверенно, ведь мне предстояло встретиться не со своим ректором из академии «Алгидус», а с чужим. Это не вызывало ничего, кроме лёгкого любопытства. Но даже оно затерялось на фоне изящества замка: высокие сводчатые потолки, теряющиеся в вышине, широкие арки у каждого прохода и проплывающие над головами канделябры в виде пяти основных видов магии. А на почти каждой стене были подвешены гобелены с гербом академии и самого королевства «Квинтэс». Из каждого зала, мимо которых мы проходили, так и веяло помпезностью и силой. Это чувствовалось не только в самом убранстве и дорогой мебели, сам воздух здесь был пропитан незыблемой энергией. Это и страшило, и вдохновляло одновременно. С другой стороны, мне была понятна здешняя атмосфера. Ведь Квинтэс — главное из пяти королевств, а «Омфалос» — лучшая академия магии. Если в других академиях учили только тому виду, за который отвечало их королевство, то здесь обучали всему. Начиная от стихийной магии, за которую оно было закреплено, и заканчивая снежной. Хотя мы всё-таки предпочитали учиться исключительно на родине и в другие академии не совались, в отличие от других королевств. Дети со всех концов света мечтали попасть сюда: лучшие преподаватели, лучшие условия, да и чего греха таить — это невероятно престижно. Эвелина, к примеру, обладала природной магией, а точнее — управляла животными. Как врождённый дар, она могла превращаться в одно из них. Но пошла учиться сюда, ведь с самого детства грезила об этой академии, и на вступительных экзаменах показала себя лучше всех в потоке. — Ты там, в своём Криосе, все эмоции отморозила? Или со своей дисциплиной забыла, как их проявлять надо? — начала возмущаться Эви, как только мы переступили порог академии. — Холодная, словно айсберг. Подруга поправила очки и театрально надула губы, как постоянно делала в детстве, чем вызвала у меня смешок. Каждый раз, когда что-то шло не по плану, Эви играла на публику, и взрослые молниеносно выполняли малейшую её просьбу. Моей бабушке она из-за этого никогда не нравилась, та называла ее избалованной и капризной, а меня восхищала ее находчивость в достижении целей. — Ладно, ладно, вижу — ещё не до конца задубела. Ничего, за полторы недели оттаешь. По пути мы перекинулись с подругой ещё парой фраз, а она, в свою очередь, успела подмигнуть парочке студентов, а одному и вовсе послать воздушный поцелуй. А затем так резко сменила тему, что я не совсем поняла, как она к этому пришла. — Директор Бомонт — просто удивительный человек, хотя ты сейчас и сама увидишь, — Эви запрыгнула на первую ступень лестницы и повернулась ко мне с горящим взглядом. — А ты знала, что он омнимаг? По пути к кабинету директора я старалась одновременно слушать нескончаемые разговоры Эви и разглядывать замок. Но стоило ей произнести последнее слово, как всё моё внимание приковалось только к ней. — Какими магиями он обладает? — прошептала я на одном дыхании, не веря собственным ушам. Встретить диадемага — большая редкость, а омнимаг и вовсе один на миллион. Диадемаг — это маг, обладающий двумя видами магии. Чтобы объяснить, как это происходит, придётся немного покопаться в самой сущности магии. Многие говорят, что магия выбирает нас, но это не так. Если оба родителя — люди, то ребенок точно будет человеком; если один маг, а второй — человек, как в моей семье, то всё зависит от того, приживется ли магия в хрупком тельце — вероятность пятьдесят на пятьдесят. Если оба родителя обладают одним видом магии, то тут так же все зависит от того, сможет ли магия развиться в ребёнке. Случаев, когда у магов рождался человек, конечно, бывали, но необычайно редко. А теперь самое интересное: если родители обладают разными видами магии, всё зависит от того, какая будет сильнее, та и передастся ребёнку. Но бывали случаи, когда сразу два вида приживались и отлично контактировали между собой. Обычно это были смежные виды, к примеру, земля и вода, огонь и свет. Именно таких магов и называли диадемагами. А омнимаги — это маги, которые при помощи внутренней силы и многочисленных тренировок смогли развить из двух смежных областей третий вид. — Его мама была природницей и обладала магией света, а отец — стихийник и владел магией земли. А он сам смог развить в себе кристальную магию. — А он обучает или только руководит? — поинтересовалась я, проходя мимо почётного зала с картинами. На них были изображены портреты всех директоров академии, а с последней на меня взирал худощавый высокий мужчина, один взгляд которого прожигал до души. Его черные брови были сведены к переносице, а маленькие глазки осуждающе взирали на каждого, кто на него посмотрит. Он был одет в строгий синий костюм с бабочкой, руки сложены на груди, а тёмная чёлка зализана на левый бок. Он не внушал уважения или благоговения, лишь страх, и был нарисован так, словно в картину запечатали живого человека: одно неверное движение и он высунется из нее. — Раньше он вел целые дисциплины, но из-за дополнительной работы ограничился факультативом для лучших учеников академии. Он считает, что таким образом остальные будут стремиться к знаниям. Ведь каждому интересно узнать, как расширить свой магический потенциал. Немного странный метод заставить учиться отстающих, но я не стала комментировать ее слова. По подруге было видно, что она в этом маге души не чаяла, и мои доводы ее бы не переубедили. И пока она без передышки продолжала трещать о великолепии директора, я опустила взгляд на табличку, чтобы узнать, чей взгляд будет преследовать меня до конца жизни.

Густоф Бомонт — 35-й директор академии «Омфалос».

После того как я узнала, как выглядит человек, к которому мы шли, мне захотелось повернуть обратно. Причем не на выход из академии, а напрямик в Инеевое королевство. Но Эви подхватила меня под руку и потащила дальше по коридору, а мне оставалось только подчиниться. И к тому времени, как мы подошли к продолговатой двери из чёрного бархата, мой пыл познакомиться с омнимагом окончательно угас. Но, несмотря на это, я упрямо шагнула внутрь. Внутри я ожидала увидеть огромную комнату, буквально кричащую о величии ее обитателя. Но на деле кабинет оказался маленьким и довольно уютным. Прямо напротив двери было встроено овальное окно без штор, рядом с ним — небольшой прямоугольный столик с задвинутым к нему бархатным креслом. А по другую сторону стояли два небольших полукруглых стула с подлокотниками. Все стены состояли из встроенных шкафов, до самого потолка заставленных книгами, аккуратно расставленными в алфавитном порядке. Здесь был минимум мебели и максимум педантичного порядка. Каждая деталь буквально кричала о чистоте, выверенности и аккуратности, и я внезапно поймала себя на мысли, что здесь лишняя. Но ноги будто приросли к темно-зеленому ковру, расстеленному по всей комнате, и я могла только стоять и наблюдать за человеком у дальнего стеллажа. Директор Бомонт держал в руках книгу: «Регресс — новый виток в развитии магии», но стоило дверям за нами бесшумно закрыться, как он обернулся, встречая нас широкой улыбкой. Мужчина поставил пособие на место и жестом указал нам на стулья. Эви легким движением уселась на указанное ей место, а я на негнущихся ногах последовала за ней. Я ответила директору улыбкой, но в отличие от его, моя вышла натянутой и неискренней, прямо как моё желание здесь находиться. — Очень рад с вами познакомиться лично. Меня начало подмывать ответить: «А я нет», но я вовремя затолкала эти слова обратно. И воспользовалась правилом, которое повторяли в моей семье ежедневно: «Даже если эмоции обрушиваются внезапным снегопадом, улыбайся, кивай и молчи». Собственно, это я и делала на протяжении его монолога. — Удивительно, снежный маг и в наших краях. Вы обычно держитесь особняком по отношению к другим королевствам, а здесь преодолели такой долгий путь. Наверное, устали с дороги? Но не волнуйтесь, я всё устроил так, что вас вместе со студенткой Кортлэйн поселили в одной комнате. Казалось бы, директор Бомонт не внушал того подспудного страха, что вызывал его портрет. Но все равно от его неусыпно следящих глаз-бусинок становилось не по себе, и я непроизвольно цеплялась взглядом за любые предметы в комнате, лишь бы не встречаться с ним глазами. — Насчет вещей можете также не беспокоиться. Я уже осведомлён о том, что автобус, который вас доставлял, сломался, но всё прибудет в целости и сохранности в ближайшее время, — все это время мужчина стоял, но наконец сел, облокотившись о спинку кресла. — Еще о многом хотелось бы у вас спросить, но понимаю, вы утомились. Поэтому приглашаю вас завтра на мой семинар, там-то мы и сможем с вами плодотворно пообщаться. Когда его бесконечный разговор подошел к концу и мы покинули кабинет, я с облегчением выдохнула и совсем забыла, что желала лично познакомиться с омнимагом. Зато подруга пребывала в таком экстазе, словно вышла не от директора, а с автограф-сессии любимой группы. По наставлениям бабушки мне должно быть все равно на личные страсти других магов. Мне следовало быть отстраненной от земных, человеческих желаний, оставаться беспристрастной. Но рядом с Эви я не могла быть такой. Мне хотелось подначить ее, подколоть, а не ходить рядом словно бесчувственный призрак. — С возрастом начали нравиться маги постарше? Ровесники у тебя больше не в моде? — шутливо начала я подначивать Эви, стоило нам отдалиться от кабинета. Подруга скривилась и закатила глаза, но решила подыграть мне, а не рьяно опровергать мои слова. — Тебе этого не понять, в силу своей юности, по крайней мере пока. Но ничего, подруги для того и нужны, чтобы направлять тех, кто помладше. Эви вытянула лицо, сложила губы, пытаясь придать серьезность своему выражению. Она делала так каждый раз, когда шутила про наш с ней возраст. Хотя она старше меня всего на пару месяцев, но говорила об этом так, будто на двадцать лет, и вечно вставляла фразу: «Вырастешь — поймешь. А пока тебе не дано». Но к моему удивлению, в этот раз она решила обойтись без нее. — Быть знакомой с самим омнимагом и учиться у него — это повод для гордости. Но что толку тебе объяснять… — а нет, все-таки не обошлась, — вырастешь — поймешь. А пока тебе не дано. Обычно на этом наши с ней шутливые перепалки заканчивались, и она выходила победительницей, но в этот раз я решила закрыть счет в свою пользу. Хоть раз в жизни мне хотелось побыть той, кем я не была: шутливой, язвительной, открытой. — Вот они, идеальные подруги. У каждой должно быть чего-то с избытком, чтобы в случае чего поделиться с другой. Ты — годами, я — умом. На мой ответ она изумленно округлила глаза, затем, под мой сдерживаемый смех, сузила их, пытаясь придать голосу устрашающей хрипотцы. — Я запомнила. В следующий раз жди не менее достойный ответ, снежная королева. — Дрожу от страха, бельчонок. Она терпеть не могла это прозвище и каждый раз с горящими глазами объясняла мне, что белка и ласка — животное, в которое она превращалась, — это разные виды. Но она так красноречиво злилась, что я не могла перестать ее так называть. — Я поняла, память — это не лучшее из твоих достоинств. Но хотя бы запиши это на бумажке, приклей на лоб, сделай татуировку, хоть что-нибудь! — Я уже вижу, как сижу у тату-мастера и говорю ему свои пожелания: «Белка не равно ласка», — поджала я губы, сдерживая смех, а у Эви загорелись глаза на мои слова, и вместо карих они стали ярко-медными. Пререкались мы недолго, вплоть до ее комнаты. Размеры и убранство которой поражали, словно в ней жила не обычная студентка, а потомок королевской семьи. Высокие расписные потолки, просторная комната с личной ванной, две односпальные кровати, длинный письменный стол, просторный шкаф и книжная полка. Все было сделано в оранжево-золотом стиле, а вместо обоев, нарисованные истории. Каждый орнамент отражал суть природной магии, показывал все её разновидности. У одной из кроватей нарисована луна, у другой — солнце, а у стола выведена кистью лиса. — Мы сейчас находимся в крыле природников, и каждая комната сделана в таком стиле, — объяснила Эви в ответ на восхищение в моём взгляде. — А крыло для снежных магов тоже есть? — Да, но оно совсем маленькое, всего пять комнат, и там никто не живет. — Почему его не расширят под другой вид магии? — я расстегнула молнию на пуховике, сняла обувь и прошла в центр комнаты. — Ведь это пустая трата места. Подруга забрала у меня куртку и повесила рядом со своей на небольшую вешалку в виде дерева. — Директор Бомонт верит, что однажды крыло перестанет пустовать. А вера продолжает существовать, покуда остаётся хоть один человек, не утративший ее. — Как философски. Это точно ты сказала? Не похоже на тебя. Эви закатила глаза, кинула мне в лицо вытащенную из шкафа пижаму, полотенце и указала на дверь ванной комнаты. — Думаю, ты разберешься, что с этим делать. А если нет, то всегда можешь спросить у тех, кто постарше. — С таким вопросом не очень-то хочется обращаться к директору Бомонту. — Острячка. В душе я пробыла минут пять, а затем натянула на слегка влажное тело синие штаны и черную футболку с красноречивой надписью: «Заморожена для сохранения свежести». — Всё хотела спросить, волосы под меня перекрасила? Эви стояла передо мной в домашней одежде и расчесывала короткие волнистые белокурые локоны. Но в отличие от меня, у нее волосы были с пшеничным отливом, а у меня — белые как снег, что придавало мне слегка болезненный вид. Зато подруга выглядела так, словно сошла с обложки журнала: высокая, стройная, грациозная, как лань. Так и не скажешь, что на самом деле она — ласка. — С каких это пор ты блондинка? — она собрала волосы в небольшой пучок, протерла очки лежавшей на тумбочке тряпкой и выразительно посмотрела на меня. — Черный тебе шел гораздо больше. Мне ли не знать? По крайней мере, с родным цветом я не выглядела как мертвец. Но все снежные маги рождались с белыми волосами, и я хотела быть похожей на них. Старалась подражать их характеру, выносливости, даже внешности. Но мой отец — человек, и я слишком сильно на него похожа; отличие было лишь в имеющейся у меня силе. К счастью, бабушка год назад нашла способ изменить цвет волос при помощи собственной магии. И пока она поддерживала во мне это заклятье, я сохраняла нужный облик. Я продолжала быть собой. А я — снежный маг. — Практически сразу как ты поступила сюда. Бабушка нашла заклинание, которое окрашивает волосы в цвет моей магии, — произнесла я с гордостью, но подруга неодобрительно покачала головой. — Ладно, время почти десять. Предлагаю лечь пораньше, потому что завтра тебя ожидает поездка в местную деревушку, — Эви придала лицу обычное ребяческое выражение и перед тем, как скрыться за дверью ванной, хитро ухмыльнулась. — Покажу тебе главные достопримечательности и, что главное, как выглядят настоящие парни. С некоторыми из них даже познакомлю. — Говоришь так, словно у нас в Криосе парней нет. — Ты про тех, что выглядят как неотесанные снежные люди? Не путай парня с йети, хорошо? А вообще, ты достойна лучшего, — подруга зашла в ванную, но вытянула голову из-за двери, приподнимая брови. — Как Эвр, например. Завтра расскажешь, как вы с ним пересеклись. А пока, сладких снов, снежная королева. — И тебе того же, бельчонок. Она фыркнула и скрылась за дверью, а я выключила свет, залезла под одеяло, разглядывая слабо светящуюся луну у себя над головой. Было слегка непривычно засыпать не в своей кровати, но вместе с тем приятно до трепета на кончиках пальцев. Я знала, что выходные пройдут на славу и уже предвкушала завтрашний день.

***

— Ты проспишь весь завтрак, — недовольно прикрикнула на меня Эви, носясь по комнате, словно снежный вихрь. Я приоткрыла глаза, несколько раз зевнула и попыталась заснуть снова. Если вчера вечером мне хотелось покорить всю столицу, то сейчас эта кровать покорила меня, а большего мне и не нужно было. Но подруга не дала мне даже пяти минут, сбросила с меня одеяло, наивно полагая, что холод заставит вскочить, но я лишь ухмыльнулась. И тогда птицы, сидевшие на ветвях за окном, принялись стучать клювами в стекла, создавая невыносимый шум. Появилось ощущение, что они пытаются выдолбить дыру в окне и добраться до меня, но я покорно сдалась первой. — Ладно, ладно, убедила. Только заставь их прекратить. — Одевайся и идём в столовую, — радостно хлопнула в ладоши Эви, поправляя макияж. Я, слегка покачиваясь, поднялась, оглядела свой заспанный вид и недовольно уставилась на подругу. Она крутилась возле зеркала в элегантном утеплённом коричневом костюме, волосы волнами стекали по плечам, а карие глаза светились предвкушением. Закатив глаза, я поплелась в ванну. Выполнив все процедуры и расчесавшись, предстала перед Эви в более опрятном виде. — Идем, — махнула я ей рукой, направляясь к двери. — Но если там не будет блинчиков, мой ранний подъём был зря. Но Эви преградила мне дорогу, распахнув глаза от ужаса. — Ты пойдешь… в этом? — А что, в столовой действует особенный дресс-код? — Ливи, внешний вид — визитная карточка каждого мага. А твоя, — она обвела меня брезгливым взглядом, — словно помята и вытащена из забытых старых брюк. Насколько мне было известно, в академии было две столовых из-за большого потока студентов. Они находились друг напротив друга и были поделены по видам магии. Первая — для стихийников и природников, а вторая — для темных и менталистов. Но каждый месяц они менялись между собой, чтобы не разобщать группы, а завтракали здесь строго с половины восьмого до девяти. Но о других правилах я не слышала и уж точно не хотела переодеваться из-за горстки самовлюбленных болванов. Ведь все стихийники одинаковые — напыщенные индюки, ставящие себя выше других лишь потому, что их магия считается главной. — А ты умеешь делать комплименты, — но я все-таки остановилась. Не из-за того, что задумалась над ее словами, а потому что футболку следовало поменять. — Расчехляй свой шкаф, бельчонок. В столовой мы оказались ровно в 7:40, и эти десять минут Эви без конца причитала, что мы опаздываем, хотя, будь моя воля, я пришла бы к девяти. Ведь остатки сладки, а досмотренный до конца сон — еще слаще. — Быстро перекусим и на автобус, выезд через полчаса. Мы еще не успели переступить порог, а подруга уже торопила меня обратно. Но, скорее всего, именно по этой причине она и заставила меня напялить небесно-голубой спортивный костюм и уложить волосы в высокий хвост. — Может, подскажешь, куда мы едем так рано? — Не подскажу… это сюрприз, — Эви лукаво улыбнулась через плечо и плавной походкой направилась к нашему столу. — Ты же знаешь, я терпеть не могу сюрпризы. — Знаю. Именно поэтому их для тебя и устраиваю. Но мы к шести будем уже здесь, потому что нам нужно успеть на встречу с директором Бомонтом. Я не стала задерживаться, восхищенно оглядывая столовую, и не останавливаясь, шла рядом с подругой. Потолки были такими высокими, что трудно было разглядеть, где они заканчиваются. А над головами проплывали мягкие облака: некоторые были красными, словно огонь; из других пробивались цветы и трава; а третьи, прозрачные и наполненные водой, прикоснись, и на тебя выльется целый водопад. Дух захватывало от такой красоты и от стен, расписанных сценами из популярных сказаний о магах. По всему залу были расставлены круглые столы, но мы остановились у того, рядом с которым росло ветвистое цветущее дерево. Таких деревьев было всего три, и большинство из них стояло со стороны половины зала, обустроенной для стихийников. У природников самыми яркими деталями интерьера были несколько высоких переливающихся кристаллов и световой столб, в то время как у стихийников — небольшой водопад у стены и парочка левитирующих столов. Любимчиков было видно издалека. Стоило нам остановиться у стола, как я подверглась детальному осмотру, паре испуганных и неприязненных взглядов. Если девушки наблюдали с осторожностью, то парни в открытую пялились, не скрывая своих истинных эмоций. Я для них была всего лишь зимушницей, особью со скверным прошлым и не более. Но я в ответ лишь одарила их холодным равнодушием и сухим «добрым утром». — Знакомьтесь, это Оливия. Рада познакомить вас лично. Эви представила меня сидящим за столом студентам, и я честно не запомнила ни одного имени. Хотя я даже и не пыталась. Не видела смысла забивать память совершенно ненужной информацией. — На санях добиралась из своего королевства, Оливия? — худощавый парень в очках довольно гоготнул над своей шуткой, но, казалось, без злого умысла. — Питер! — возмущенно зыркнула на него Эви, но я успокоила ее легкими хлопками по руке. — Видимо, твой уровень образования не дотягивает до базовых знаний об инфраструктуре королевств и минимальных правил вежливости. По блату в академию взяли? От моих слов Питер буквально вспыхнул, но хватило короткого взмаха пальцами, чтобы остудить его пыл. Волосы парня в ту же секунду засыпало снегом, который мгновенно растаял, а следом высох. К слову, приобрел он после этого довольно опрятный вид по сравнению с тем, что был до этого. — Зато теперь ты знаешь, к кому обращаться за укладкой, — подмигнула парню Эви, но тот не оценил ее шутки. Обстановка и до этого стояла напряженной, а после моей несдержанности и вовсе сгустилась. Если до этого можно было уловить в компании разный настрой, то теперь они были одинаково недружелюбно ко мне настроены. И пока подруга пыталась как-нибудь разрядить атмосферу, я заняла соседний столик, за которым высилась гора блинчиков. — Ливи, дорогая, я понимаю, что к тебе относятся довольно предвзято, не разобравшись, но может, ты попытаешься идти навстречу? — Враждебность, как снежный ком, к ней не идут навстречу, от нее уходят. Что я и сделала, — я макнула блин в варенье и, довольная, запила его чаем. — Присоединяйся, блинчики удались на славу. Помимо главного блюда на столе стояли каша, сэндвичи, сырники, нарезка из пяти видов сыра, запеканка, панкейки и несколько напитков на выбор. И за каждым столиком были разные угощения, за исключением запеканки — видимо, она была блюдом дня. — Эви, — окликнул мою подругу парень с другой половины зала и подошел к нам, оставив свою компанию. — Доброе утро. Чего к нам за стол не села? Мы бы потеснились. — Прости, Дар, не заметила тебя. Парень сел напротив моей подруги, не сводя с нее внимательного взгляда. На нее обычно всегда так смотрели, но у него на лбу было написано, что он влюблен. Он был высокого роста, с кучерявыми белыми волосами и единственный носил форму академии: синий костюм с гербом института на лацканах. — Знакомься, Даррен, это моя подруга Оливия, — Эви вроде говорила как обычно, но без особого энтузиазма. После небольшого инцидента за соседним столом она совсем приуныла. Я же в ответ приподняла один уголок губ, снова обращаясь к своей тарелке. — Приятно познакомиться, — он протянул руку для рукопожатия, но я равнодушно глянула на него, затем на его жест, и парень тут же сделал вид, что хотел поправить волосы. — Ты не будешь возражать, если буду обращаться к тебе Лив? Не люблю длинные имена. Я согласно кивнула, а Даррен еще некоторое время пытался вывести на разговор Эви, но, когда понял, что она не в духе, оставил нас вдвоем. Я продолжала завтракать в приподнятом настроении, несмотря на то что со всех сторон на меня открыто пялились, а подруга была тише обычного. Но когда до сюрприза оставалось десять минут, мы окончили трапезу, поднялись под прожигающими спины взглядами и удалились. Радовало только то, что мы завтракали не среди менталистов и темных — а то от меня бы и снежинки не осталось. — Ну прости мою несдержанность, в следующий раз постараюсь быть чуточку приветливее, — я улыбнулась, излучая одно добродушие, но Эви даже не взглянула на меня. — Эта холодная вражда так утомляет. Они ведь даже не знают тебя, но уже повесили ярлык: «опасная зимушница». Надо было встать и заставить их перестать так пялиться. А хотя, еще не поздно… Она уже повернула обратно, но я удержала подругу за локоть, тихо посмеиваясь над ее шипящей яростью. Ее глаза заблестели белым, верный знак, что она собирается обернуться лаской, но я удержала ее, постепенно остужая внутренний жар своей магией. Эви успокоилась, выдавив из себя лишь фырканье, и ускорила шаг, чтобы быстрее добраться до комнаты. — Хватай куртки и бежим в автобус, пока он без нас не уехал. — Какую авантюру ты устроила на этот раз?— Никакой авантюры, только ярмарка, — подруга заговорщически ухмыльнулась под мой заинтересованный взгляд, который не скрылся от ее зоркого глаза. Я побывала на всех редких мероприятиях в Криосе, и моя душа буквально жаждала чего-то нового, но заранее известного. И пока я, опершись о дверной косяк, обдумывала, как она будет выглядеть, Эви, опаздывая, аккуратно надела белоснежную шапку, поверх завязала шарф и подкрасила губы. — Ну и чего ты застыла? Замерзла, что ли? — она на ходу застегнула куртку, приговаривая. — Ливи, вот вечно тебя ждать приходится. Ну ничего, может, пунктуальность с возрастом придет. — Надеюсь, не такая, как у тебя.