Там, где рождается магия

Родиться 31 декабря — это полный отстой; хуже только 30 февраля, но этим бедолагам одного сочувствия будет мало. Но да ладно, сейчас речь не о них. Из года в год празднование моего дня рождения проходило одинаково: мы всей семьей готовились к Новому году, и между делом меня поздравляли. И если родители дарили два подарка — как на два праздника, то остальные любили совмещать со словами: «С Новым годом, ну и с днем рождения заодно». Мне в детстве казалось, что день рождения — это очень особенный день, ведь это твой день. Но когда рядом маячил более весомый праздник, все благополучно забывали о такой мелочи, как чье-то рождение. Возможно, именно поэтому я и перестала его отмечать. И вечеринка в честь моего восемнадцатилетия мне не нравилась, но я сама ее предложила, а значит, поздно было отступать. Утро началось как всегда довольно бодро, но на этот раз вместо пения птиц и обычного «доброе утро» меня окатили серпантином из хлопушки и оглушили громким криком почти в самое ухо. И как только я разомкнула глаза, в комнате загрохотал припев из песни, подхваченный Эви:

Я украду для тебя все звезды

И во дворе, под твоим окном,

Я выложу их в послание,

Чтобы в полночь сказать:

С днем рождения тебя!

— С днем рожденья! — заорала Эви, перекрикивая музыку, и присела ко мне на край кровати. — Поздравляю, теперь и ты официально взрослая. Подруга состроила хитрую гримасу и вытащила из-за спины небольшую коробочку, положив ее передо мной на одеяло. Но стоило мне к ней потянуться, как она прикрыла подарок ладонью. — Еще не время, откроешь его вечером. — Может, и дарить его нужно было вечером? — поинтересовалась я, убирая коробку на прикроватную тумбу. — Ну не могла же я оставить тебя без подарка, — возмутилась Эви, широким шагом направляясь к шкафу. — Который я не могу посмотреть, — дополнила я. — Это не имеет значения, главное, что он есть. На этом Эви закончила разговор, вытащила белое платье с крупным бантом на поясе и голубоватой вышивкой, а к нему — накидку того же цвета. Пока я была в ванной, она успела все отгладить и переодеться в джинсы и футболку. Сегодня подруга выглядела обычно, без вычурных нарядов, и на мой вопрос ответила лишь, что ее ждет много работы, вот она и надела то, что не жалко. Больше ничего не добавив, она поспешила со мной на завтрак. По пути я успела ответить на несколько телефонных поздравлений от родственников, и до столовой мы добрались только через пятнадцать минут, а на завтрак оставалось еще столько же. Никого из знакомых к тому времени там уже не было, и зал с почти пустыми столами казался безлюдным. Самое главное, что блинчики сохранились, а остальное было не так уж важно. Ели мы в спешке, но это не помешало Эви поделиться главными новостями академии. Во-первых, она рассказала, что Питер хоть и выиграл, чемпионом не стал. А во-вторых, пронесся слух о каком-то проклятии гонок. Якобы эти соревнования проводятся с самого открытия академии, и первым победителем был темный маг, который и наложил заклятие на трассу. Если недостойный чемпион первым финиширует, кубок рассыплется у него в руках. И теперь почти каждый студент косился на Питера, а он, в свою очередь, не выходил из комнаты после вчерашнего фиаско. В то, что темный мог наложить проклятие, я не сомневалась, а вот в саму легенду, о которой так кстати вспомнили только вчера, не верила. Это смахивало на разыгранное представление и откровенную провокацию. Но Эви верила каждому слову, и переубеждать ее было бессмысленно. После завтрака я хотела предложить Эви съездить в город. Он был в двух часах езды, но как только мы вернулись в комнату, она преградила мне путь и попросила не беспокоить ее до двух. Я даже возразить не успела, как она вручила мне куртку и захлопнула дверь прямо перед носом. Вот и с днем рожденья меня! Первой мыслью после того, как меня выставили за дверь, было войти обратно и заявить о своих правах на эти квадратные метры. Но благодаря второй мысли я уже шла к выходу из замка. Я вспомнила, как Кай и Эви говорили об озере неподалеку от академии, и мне не терпелось на него посмотреть. Коньки, к сожалению, так и не доставили, но выйти на лед я могла и в обычных ботинках. Магия после вчерашнего инцидента ко мне вернулась, и совершить обход по озеру не составило бы труда. Не представляю, что случилось на соревнованиях, возможно, повлияли испуг и волнение, но сейчас все было как прежде. За исключением разве что кристалла: он снова светился аквамариновым, а второй день подходил к концу. Если в момент, когда мне вручили этот талисман, было рано волноваться, то сейчас вместо паники накатывала серая грусть. Я надеялась хотя бы на средний результат, но низкий… он лишал уверенности в светлом будущем. Я даже начала задумываться о том, чтобы пойти работать в компанию, где бабушка занимала одну из ведущих должностей. Она занималась разработкой ежегодных природных явлений для города. Работа интересная и престижная, но мне хотелось уйти в научную сферу. Заниматься теоретическо-практическим созданием заклинаний и артефактов, соединять разные виды магии, выявлять новые. Зато с бабушкиными связями меня могли взять и с низким магическим потенциалом. Но мои желания шли вразрез с моими же способностями. А с таким потенциалом меня разве что в секретарши возьмут — горячие напитки охлаждать. До вечера хоть и оставалось полдня, но я уже мысленно приговорила себя к пожизненной работе в бабушкиной фирме. К озеру я добралась довольно быстро. Найти сверкающее на солнце громадное блюдце было нетрудно, да и вокруг него намело целые горы снега, так что оно буквально взывало ко мне. Но стоило обойти эти сугробы, как я застыла, пораженная красотой здешней природы. Я жила и училась в городе, а в деревни выбиралась редко и даже забыла, как там волшебно, особенно зимой. Вокруг озера стояли высокие деревья, укутанные снегом, словно в белые шарфы. На льду под редкими лучами солнца искрился иней, а в воздухе витал легкий морозец с примесью лесной свежести. Я вдохнула чарующий аромат полной грудью и присела на лавочку, прикрыв глаза. Иногда, не видя чего-то, можно ощутить больше, чем разглядывая в упор. Под ногами хрустел снег, на ветке неподалеку щебетала птица, наполняя округу безмятежностью, а из-под куста несмело выглядывала заячья мордочка. Еще ни разу за последние несколько дней мне не было так спокойно и уютно. Все терзавшие мысли отступили перед царившей здесь атмосферой умиротворения, освобождая голову до полной гармонии. И чем дольше я сидела, тем сильнее хотелось слиться с этим пейзажем, стать его неотъемлемой частью. Я решительно встала и в несколько шагов преодолела расстояние до озера. Шепотом прочитала заклинание, и подошвы ботинок обрели лучшее сцепление со льдом. Конечно, это не то же самое, что коньки, но за неимением лучшего и этот вариант был неплох. Оттолкнувшись несколько раз и заведя руки за спину, я развернулась и поехала спиной вперед, напевая мотив любимой мелодии. Попыталась чуть приподнять ногу, но чуть не поскользнулась и поспешила вернуть равновесие. Больше я не пыталась выполнять элементы, а просто каталась, то ускоряясь, то замедляясь в свое удовольствие. Ветер робко играл с прядями волос, а я лихо проходила повороты. И каждый раз смех сам срывался с губ, а на душе становилось так легко, словно из меня выкачали все проблемы. Здесь, на льду, для меня не существовало другого мира — с его трудностями, невзгодами и мучительным выбором. Здесь я выстраивала свой собственный: каждый тихий вдох, каждое уверенное скольжение становились сводами моей личной крепости. Только тут я чувствовала себя по-настоящему собой. Мне не нужно было ломать себя, подстраиваясь под чужие шаблоны, угождать, меняться по требованию других, лишь бы никто не заметил, что я не такая. И класть свои мечты на алтарь чужих предпочтений и собственного страха. На несколько сладостных минут я позволила себе побыть той, кем втайне желала стать. Каждое движение исходило от сердца, вымещая на льду все потаенные тревоги. Я не просто скользила, я превратила свой бег в танец, на ходу придумывая несложные движения. Кристалл засветился фиолетовым, и в его центре мелькнула едва заметная трещина, но стоило снегу за моей спиной хрустнуть, как мираж рассеялся. Я обернулась и застала Кая за наблюдением за моей импровизированной программой. — Давно стоишь? — Признаться, — он слегка смутился, — наблюдая, я потерял счет времени. В несколько легких движений я подкатила к нему, запрокинув голову, чтобы встретиться взглядом. Он улыбнулся одними глазами, переводя внимание на мои ботинки. — Не знал, что без коньков можно так хорошо кататься. — Нельзя. Просто я придала подошвам больше устойчивости и скольжения. На этом наш разговор прервался, и мы остались стоять, молча разглядывая друг друга. На этот раз мы были одни, и Эвера рядом не было, чтобы тактично вмешаться. А я не знала, нужно ли мне это, и, не найдя правильного ответа, присела на скамейку, рассматривая узоры, оставленные на льду. Кай сел рядом, и тогда я решилась заговорить снова. — Просто так пришел или с какой-то целью? Парень поставил между нами сумку, которую до этого держал за спиной, и раскрыл ее. Внутри лежала пара новеньких белоснежных коньков, от вида которых у меня перехватило дыхание. Мои, конечно, были неплохи, но уже старые и потрепанные, а эти будто только что с витрины. — С днём рождения, Лив. Я бережно вынула один конек, рассматривая его со всех сторон. На одном, сбоку, я заметила фигурку льда, а на втором — огня. — Лед и пламя, — пояснил Кай. — Чтобы во время катания сохранялся ледяной настрой, а душа горела от удовольствия. Хотя сейчас ты и без моего подарка с этим справилась. Он отодвинул сумку и придвинулся ближе. Его рука зависла в сантиметре от моих пальцев, и, когда я подняла на него взволнованный взгляд, он переплел свои пальцы с моими. По коже пробежали мурашки, будто от холода, но внутри меня бушевало пламя. И с каждым осторожным поглаживанием моих костяшек оно разгоралось все сильнее. Кай мягко провел линию от указательного пальца к запястью и слегка подвинулся так, что наши колени соприкоснулись. Но стоило ему коснуться моих рассыпавшихся по плечам волос, как я выставила перед нами коньки. — Пойдем кататься, — я принялась шнуроваться и лишний раз не смотреть на парня. Мне была чрезмерно приятна внимательность Кая: его нежность, забота. Но я не знала, готова ли переступить эту незримую черту. И хочу ли? Действительно ли он мне нравился, или это просто реакция на его действия? Как бы там ни было, я была здесь всего на неделю, а потом собиралась уехать. А это означало бы, что любые наши отношения остались бы лишь мимолетным курортным романом. Эви пришла бы в восторг от такой идеи и посоветовала бы воспользоваться этими днями по максимуму. Но я не хотела причинять боль никому из нас. Расставания, даже если мы едва знакомы, а чувства не успели выйти за рамки симпатии, все равно болезненны. И я твердо решила для себя: не позволю Каю заинтересовать меня больше дозволенного. Мы всего лишь хорошие друзья, не обремененные ненужным романом. — Из меня ужасный фигурист, так что я лучше понаблюдаю за твоим катанием с берега, — ответил парень, прерывая мой поток мыслей. — Теперь ты точно выйдешь со мной на лед, — я встала и протянула ему руки. Он, недолго думая, улыбнулся и поднялся следом. Я наложила заклятие на его ботинки и не спеша, шаг за шагом вывела его на лед. Мы держались за руки, и пока я смотрела под ноги, осторожно ведя нас обоих, Кай не отрываясь рассматривал мое лицо. Не будь я соткана изо льда, уже растаяла бы под жаром его пристального внимания. Но я оставалась непроницаемой, постепенно уводя его к центру озера. И как только нужное расстояние было достигнуто, я попыталась повторить фирменную ухмылку Эви, плавно увлекая Кая в движение. Если до этого мы шли, то теперь уже катились, и Кай смотрел на меня с изумленным испугом. Мы скользили по мерно переливающейся глади, все время не отпуская рук. Его горячие ладони крепко держали мои, и каждый раз на повороте я чувствовала, как усиливается его хватка. А взгляд, прежде излучавший уверенность, стал настороженным и сосредоточенным. Но с каждой минутой, проведённой на льду, его движения становились легче, взгляд — тверже, а хватка — нежнее. И тогда я решила разомкнуть наши ладони, но Кай лишь перехватил меня, прижимая ближе. — Ты что вознамерилась делать? — Дать тебе возможность прокатиться самому. — Я потеряю равновесие при первой же попытке, — предупредил он, не отпуская. Возможно, он не был уверен в себе или просто не хотел отпускать мои руки, но я видела, что он держался на ногах гораздо тверже, чем пытался показать. И я решилась на маленькую хитрость: пропустила сквозь пальцы ледяную волну. Кай невольно вздрогнул и отпустил меня. Он продолжил катиться, пытаясь отогреть руки, а я отъехала подальше. — Затащила на лед, а теперь бросила одного? — крикнул он, направляясь ко мне. — Я была уверена, что ты справишься. И не ошиблась. Но он ничего не ответил, лишь решительно приближаясь ко мне. Парень явно хотел вернуть себе равновесие, но я не могла ему этого позволить. Под собственный звонкий смех я рванула от него в другую сторону. Мы уже не столько катались, сколько бегали по льду: он за мной, я от него. Щеки горели румянцем, а внутри стало так легко, что я готова была взлететь от окрыляющей свободы. Никакие проблемы больше не сковывали, они остались на берегу. Здесь же, на озере, были только он, я и наш громкий смех. Когда Кай почти настиг меня, я пригнулась и ускользнула, проехав у него под рукой на согнутых ногах. — Это нечестно, свои приемы использовать нельзя! — Тогда надо было заранее обговорить правила, — я развернулась к нему лицом, высунула язык и под его ускоренную погоню рванула прочь. Я отъехала на почтительное расстояние и остановилась, чтобы взглянуть на часы. Через десять минут истекало время, отведенное Эви, и мне пора было идти на вечеринку. Я обернулась, чтобы сказать об этом Каю, но он настиг меня, перехватив за талию и повалив в сугроб у края озера. Я успела лишь ахнуть, оказавшись прижатой к нему. Наши лица были в непростительной близости, тела переплетены. Руки Кая все ещё покоились на моей талии, мягко сжимая ее, а мои лежали на его груди. До поцелуя нас отделяли пара сантиметров и мое благоразумие. Я чувствовала, как тяжело вздымалась его грудь, как сильнее сжимались пальцы на моей талии и как ярче загорались глаза. Но Кай не переступал черту, не торопил, он терпеливо ждал. А через мгновение моей нерешительности он мягко помог мне подняться. Парень одним легким движением высушил промокшую одежду и обратился ко мне: — Я бы предложил тебя согреть, но ты не мерзнешь. По большей части он принял удар на себя, прикрыв меня от падения, а прилипшие к одежде снежинки отпали от одной моей силы мыслей. — Эви устраивает вечеринку в честь моего дня рождения, и мы с тобой приглашены, — говорила я, одновременно переобуваясь. Было непонятно, почему Эви сама не пригласила Кая, наверное, все еще обижалась за гонку. Вчера она с негодованием рассказывала, как он вступился за Питера, и заявила, что видеть его не желает. Хотя по правилам Кай и не мог поступить иначе, подруга считала это лишь нелепой отговоркой. Но день рождения был мой, и я хотела видеть его на празднике. — И зная Эви, она вполне может начать праздновать без виновницы торжества, так что нам стоит поторопиться, — продолжил за меня Кай. — Будь это так, я появилась бы только под конец, к вручению подарков. Обратно мы добрались гораздо быстрее, чем я спускалась к озеру. Остановившись у нашей с Эви комнаты, я тяжело вздохнула, морально готовясь к шумной компании, крикам, танцполу и бессонной ночи. Ведь сегодня праздновали мой день рождения, а уже с полуночи начнется Новый год. Но когда я открыла дверь, спальня была пуста. В ней даже намека не было на чье-либо присутствие. — Видимо, празднует в другом месте, — констатировал Кай. — Может, в столовой? Предлагаю заглянуть ко мне, чтобы я оделся во что-то более праздничное, а потом проверить эту версию. А то Эви еще и на порог не пустит из-за установленного дресс-кода. Я оставила в комнате куртку и коньки, захватила подарок от Эви, чтобы открыть его вечером, и пошла за Каем. В празднование дня рождения в столовой верилось с трудом. Это было не в духе подруги, да и разрешение директора для этого нужно. А Эви всегда предпочитала действовать хитро, обходя лишние договоренности. С этими мыслями я зашла в комнату к Каю, даже не подумав подождать за дверью, пока он переоденется. И с порога на меня обрушился дождь из конфетти и громогласные поздравления. Вся комната была увешана шарами и огромным плакатом: «С днём рождения, Лив!». Заиграла музыка, и поток людей хлынул ко мне с пожеланиями. От такого количества гостей захотелось скрыться в коридоре, но я проглотила волну беспокойства, следуя бабушкиному правилу: «Улыбайся, кивай и молчи». Последними ко мне подошли Эви и Эвр. — Ну как? Мы с Эвером здорово постарались, правда? Тебе нравится? Я кивнула, а подруга бросилась мне на шею, еще раз прокричав поздравление прямо в ухо. Затем взяла под руку Кая и увела в гущу гостей, о чем-то оживленно беседуя и жестикулируя. — Эви еще вчера прибежала и попросила нас с Каем помочь устроить зажигательную вечеринку в честь твоего восемнадцатилетия. Кай должен был тебя отвлекать, Эви — украшать нашу с ним комнату, а я — звать людей. Эви обратилась к Каю и Эверу? Вчера? Что-то явно не сходилось, но спрашивать об этом следовало у нее самой. Утоление любопытства казалось важнее устроенной вечеринки, но, когда я повернулась к подруге, Эвр мягко придержал меня за запястье, снова разворачивая к себе. Его взгляд легким бризом скользнул по складкам моего платья, отчего мне стало не по себе. Мой наряд был слишком роскошным и совершенно не вписывался в атмосферу комнаты. Но, кажется, Эверу он нравился. Парень придвинулся еще ближе, достал из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку и положил мне в ладонь. — С днем рожденья, снежинка! Он приподнял крышку, показывая содержимое. Внутри, на мягкой подушечке, лежала серебряная подвеска в виде снежинки с камнями по краям. Она сверкала и выглядела такой хрупкой, что, казалось, рассыплется от одного дыхания. Я вертела коробочку в руках, рассматривая подарок со всех сторон. Под ярким светом снежинка лучилась, будто я держала одну из звезд с небосвода, а в полумраке мерцала, оставаясь все такой же прекрасной. — Ты используешь подвеску не по назначению, — заметил Эвр, вынимая украшение из коробки. — Ее нужно носить, а не томно вздыхать над ней. Парень попросил меня развернуться к нему спиной, аккуратно перекинув волосы на одно плечо. Я сняла кристалл, с каждой минутой тускнеющий, и убрала в маленький карман. Мне велели не снимать его до вечера, но вряд ли ситуация с цветом изменилась бы, а с подвеской Эвера он не сочетался. Сначала я почувствовала его прохладные пальцы на плечах, затем нежные касания вдоль открытой спины. Я вытянулась, словно ледяная струна, пытаясь справиться с нахлынувшими непристойными мыслями. Я представила, как Эвр проводит дорожку поцелуев там, где сейчас блуждали его руки. И чем больше думала, тем быстрее теряла контроль. И пока это не произошло окончательно, я повернула голову набок: — Ты пытаешься нащупать шею или почему так долго? Одну руку Эвр положил мне на плечо, другой мягко взял за подбородок, оставив на щеке долгий, искрящийся поцелуй. Мысли путались, а кожа вместе с последней крупицей рациональности плавилась под его дыханием. Затем легким движением он застегнул подвеску на моей шее и отступил на почтительное расстояние. За несколько секунд я пережила столько эмоций: удивление, замешательство, прилив адреналина, разочарование и досаду. Но лицо, к счастью, не успело отразить ни одно из разрывавших меня чувств. Эвр вновь продемонстрировал себя великолепным соблазнителем, а я не сумела противостоять его чарам. Это раздражало, и я снова пообещала себе не поддаваться ни его словам, ни действиям. — И еще раз с днем рождения, снежинка, — он взял меня под локоть и повел к толпе. — Готова узнать, что тебя сейчас ждет? — Пресвятые морозы, надеюсь, это шашки? Эвр тихо рассмеялся, шепнув почти в самое ухо: — Скажи слово и хоть пазлы будут. Но для начала… — он театрально замолчал и, когда перед нами расступились последние гости, указал на диджейский пульт, — дискотека! Я сконфуженно поджала губы, а Эвр уже занял место за аппаратурой. Я ненавидела дискотеки даже больше, чем вечеринки. На них только и делали, что орали, терлись друг о друга и пили. Если я и появлялась там, то сидела в самом углу у барной стойки и наблюдала, как подруги веселятся до головокружения. И сейчас, видимо, предстояло то же самое. Меня здесь почти не знали, и я надеялась затеряться в толпе. Вот только белоснежные волосы и эксцентричное платье все равно выделяли меня среди тусующейся серой массы. Но едва я подумала о том, чтобы сойти с танцпола, как погас свет, озарившись лишь мерцающими фонарями. Грянули первые аккорды оглушительной музыки, а мой локоть уже был переплетен с локтем Эви. — Ну и как тебе сюрприз? — прокричала она, уже пританцовывая. — Настолько впечатляющий, что хочется затолкать его обратно в коробку. Только подходящего размера пока не найти. — Не занудствуй, это же твоя любимая песня! — подруга заметила, что я не разделяю ее энтузиазма, и остановилась. — Что мне сделать, чтобы ты хотя бы пару песен потанцевала? — Ответить на пару вопросов, и тогда я подумаю. Эви кивнула, подпевая с толпой слова моей самой любимой песни. Настолько любимой, что я едва сдерживалась, чтобы не подхватить ее с остальными. — Почему ты устроила вечеринку в комнате Кая? Еще вчера ты его терпеть не могла. — Ну, во-первых, это комната не только Кая, но и Эвера. А во-вторых, я знала, что ты не захочешь устраивать веселье там, где спишь сама. Я огляделась. Действительно, одна половина комнаты была в красно-огненных орнаментах, а другая — в ярком контрасте, воздушно-голубых тонах. Кровать Эвера, выполненная в виде облаков, парила в воздухе, как и большая часть его мебели. А на стороне Кая, помимо обычных столов и шкафов, располагался небольшой тренажерный уголок. Сейчас все их личные вещи были сдвинуты к стенам и защищены воздушным полем Эвера. Для гостей оставались только столы с напитками, танцпол и гора подарков у двери. — А в-третьих, — продолжила Эви, придвинувшись так, чтобы слышала только я, — это Кай приложил руку к кубку Питера, а Эвр помог придумать легенду для правдоподобности и разнести ее по академии. Она огляделась, убедившись, что нас никто не подслушивал, и снова пустилась в пляс, теперь уже с большей раскрепощенностью. Теперь все встало на свои места. Одна часть меня хоть и предполагала нечто подобное, но не была от этого в восторге. Зато другая ликовала, торжествуя справедливость, и была благодарна парням за участие. Мне льстило, что они сделали это не ради кого-то, а ради меня. Придумали, осуществили и убедили поверить в это всю академию. — Разогрелись? — прокричал в микрофон Эвр, привлекая внимание толпы. — Но прежде чем продолжить, давайте вместе поздравим нашу именинницу. С днем рождения, Лив! — С днем рождения, Лив! — поддержала толпа, трижды скандируя мое имя. Я натянуто улыбнулась, махая рукой всем, кто на меня смотрел. И пока Эвр продолжал сыпать поздравлениями, я уловила разговор неподалеку: — А это разве не вечеринка в честь Нового года? Эви тут же стукнула сказавшего это парня, а я не смогла сдержать смешок. Теперь стало понятно, как им удалось собрать такую толпу на день рождения зимушницы. — А теперь держитесь за товарищей, ведь мы взлетаем! — прокричал Эвр, и толпа одобрительно загудела. Я сначала не поняла, что он имел в виду, но когда его диджейский пульт оторвался от пола, а следом и весь танцпол, я вцепилась в руку Эви. Нас слегка качало из стороны в сторону, но, остановившись у самого потолка, тряска закончилась. Из динамиков ударили басы, и гости пришли в движение. Меня толкали, кто-то задел локтем, а я стояла зажатая в этой гуще, лишь изредка покачивая головой в такт музыке. Я не поддалась общей лихорадке веселья, наоборот, ощущала наплыв скуки. Интересно, а про пазлы Эвр говорил серьезно? Песни сменялись одна за другой, и у большинства из них я не только слов не знала, даже исполнителей не узнавала. Но толпа не унималась: гудела, подпевала и визжала на любимых мелодиях. Эви часто оборачивалась ко мне, а я делала вид, что мне весело, и изредка притоптывала. Глупо было изображать восторг, но не хотелось расстраивать подругу. Однако, когда она в очередной раз застала мой скучающий вид, то скрылась в толпе, и следующие песни уже звучали из моего плейлиста. Сначала я лишь покачивала головой, затем плечами, а после в ход пошли ноги. А когда заиграл исполнитель, на чей концерт мы с Эви полгода выпрашивали у родителей разрешение, я не сдержалась. Мы вцепились друг другу в запястья и на припеве выкрикивали наизусть выжженные в памяти строки. Не помню, как мы оказались в центре танцпола, видимо песни любимого артиста затмили и глаза, и разум. Но к четвертому хиту мы с Эви уже танцевали со всеми, и в стороне я больше не стояла. В теле расцвела легкость, в голове — пустота, а душа взяла верх над разумом. Ее не волновала ни толпа, ни то, как я выгляжу со стороны. Я растворялась в музыке, струившейся по комнате. Но каждому веселью приходит конец. Уже через полчаса Эвр опустил танцпол на землю. Он предложил всем освежиться напитками, а тем, кто жаждал продолжения, попробовать силы в караоке. И едва он произнес последнее слово, как Эви уже материализовалась рядом, выхватывая микрофон. Я собиралась занять место в первых рядах ее преданных фанатов, но меня окликнули. — Эй, с днём рождения, Лив, — ко мне обратилась Рая, держа в руках небольшой цветок в горшке. — Не буду обременять тебя пожеланиями. Просто пожелай сама того, чего хочешь, и пусть это сбудется. Она протянула мне подарок с легкой улыбкой. — Люблю дарить подарки лично в руки, а не сваливать в одну кучу. Это, если что, ламения. Лично мною выведенный вид, морозостойкий и неприхотливый. А весь уход я записала вот тут. Девушка протянула сложенный вдвое листок и удалилась, прежде чем я успела поблагодарить. И тут же я вспомнила о подарке от Эви. Вытащила коробочку, но, едва собравшись ее открыть, ко мне подлетела сама дарительница. — Ой, какой красивый цветок! — она покрутила горшок в руках, но взгляд ее внезапно перескочил на коробку у меня в руках. — Решила открыть мой подарок? Правильно, сейчас самое время. Кстати, платье тоже часть подарка. Его расшивали на заказ, и делал это снежный маг из твоего города. Подруга перескакивала с темы на тему так быстро, что я не успевала переварить одну мысль, как она уже вбрасывала следующую. Она на секунду отвернулась, кому-то махнув. Я выглянула у нее за плечо, пытаясь разглядеть, к кому она обращалась. Неподалеку от диджейского пульта стоял Даррен, упрашивая Эвера встать за место него. — Открывай подарок и присоединяйся. А это, — она указала на цветок, — я отнесу к остальным, чтобы не мешался. Но, прежде чем она убежала, я ее придержала. Вопрос созрел невпопад, но если не задать его сейчас, потом либо я забуду, либо Эви выкрутится. А сегодня она не могла мне отказать. — Может, расскажешь, почему не отвечаешь взаимностью этому бедолаге? — я кивнула в сторону Даррена, примерявшего диджейские наушники. — Ему осталось только растелиться перед тобой. Эви тяжело вздохнула, кривя губы, но затем махнула рукой, приступая к рассказу: — Когда я только сюда поступила, моим куратором назначили Даррена. Я — молодая и красивая, он — высокий, мужественный, с такой же магией, как у меня. Ну, я и влюбилась. А он отверг мои чувства. Я округлила глаза, не веря ушам. На моей памяти только подруга всем отказывала, но уж точно не наоборот. Что должно было произойти, чтобы они поменялись ролями? — Но, с другой стороны, это и понятно. Тогда меня никто не знал. Это сейчас обо мне судачит вся академия. А с того момента прошло всего полгода... Но вслух я этого не сказала. Она всегда была обаятельной, душой компании, состояла во всех кружках. Так что это было лишь делом времени. — Была какая-то пара, и нас соединили со вторым курсом для обмена опытом. Точнее, они делились, а мы слушали, но неважно. Нас разбили на пары, и, к моему тогдашнему разочарованию, меня поставили с ним. Слово за слово, и вот теперь он чувствует ко мне то, что должен был почувствовать гораздо раньше. — А ты не можешь ему этого забыть. Я и не знала, что ты такая злопамятная. — Это не злопамятство, это принцип, — Эви встряхнула закрученными локонами, одаривая меня самоуверенной ухмылкой. — Так что запоминай. Открывай подарок и присоединяйся. Она убежала, по пути рассыпаясь ненатуральным, но завораживающим смехом. А я отошла к окну во всю стену, глядя, как на улице заметает метель. От рассказа Эви веяло тоской, грустью и неразделенной любовью. Мы были лучшими подругами, но о такой части своей жизни она мне никогда не рассказывала. Может, стеснялась неудачи? Но не передо мной же… Мы познакомились в пять лет, когда гостили у родителей отца. Наша дружба пережила расстояния, разлуки, ссоры по пустякам. В ней было столько смеха, добра, личных тайн и слез — но не секретов друг от друга… Мысли закручивали мозг в тугой узел, выдавливая из него лишь сомнения и вопросы. И единственное, что меня отвлекло, подарок от Эви. Я открыла коробку, но сам сюрприз был спрятан под маленькой открыткой, а под ней, ещё и крафт-бумагой. Следовало бы сначала прочесть записку, но руки сами потянулись к подарку. В коробке лежали массивные серьги с крупным голубым камнем в центре и мелкими по краям. Они были удлиненными, причудливой формы, но что именно мне напоминали, я понять не могла. И тогда я заглянула в записку: Дорогая Ливи, поздравляю тебя с днём рождения! Восемнадцать лет для каждого мага и человека особенный день. Ведь кто-то решил, что именно в этом возрасте мы взрослеем, умнеем, становимся ответственнее. Но я всегда считала тебя такой. Пока все думают, какое платье выбрать на выпускной, ты выбираешь будущее место работы. Пока все мечтают о принцах, ты достигаешь поставленных целей! Ты всегда была такой. Слишком непостижимой, слишком неземной. И мой подарок тебе под стать. Когда-то в детстве тебя заинтересовала астрология — благодаря профессии отца. И ты часами могла говорить о созвездиях. Особенно о Волопасе. Серьги сделаны в форме этого созвездия (правда, перевернутого), и в них использованы лунные камни. Будь счастлива, снежная королева! Я прижала записку и открытку к груди, сдерживая слезы. У Эви всегда получалось растрогать меня в день рождения, но сегодня, если бы не толпа, рыдала бы навзрыд. А сейчас могла позволить себе лишь влажные глаза и уже стертую дорожку от слезы. Лицо светилось счастьем, а внутри разрасталось тепло, оттесняя личный холод в самые темные уголки. Но как только взгляд упал на автобус, подъезжающий к воротам академии, я чуть не рассмеялась от переполнявшей радости. Два неожиданных подарка подряд! Я смотрела в окно и не могла поверить, что впервые день рождения принес нечто большее, чем привычные думы о наступающем годе. Взгляд скользил от водителя, выгружающего мои вещи, к собственному отражению. Я смотрела на девушку в стекле и не узнавала в ней себя. Красивая, грациозная, счастливая, она выглядела именно так, какой я всегда втайне мечтала стать. Я вдохнула воздух, пахнущий наступающим Новым годом, расправила пряди, прилипшие к шее, провела пальцами по волосам до самых кончиков… черных, как воронье крыло. Сердце болезненно екнуло и замерло, пока я перебирала локоны, перекидывая их на одно плечо. Волосы темнели не только на концах — цвет менялся уже по всей длине. И это означало только одно… Магия внутри меня не просто гасла — она исчезала.