Счастье по рецепту Давины

      Три дня — это не так много, но для Кола и Давины они превратились в настоящую пытку ожиданием.

***

      Кол впервые в жизни чувствовал себя… глупо. Он ловил себя на том, что сидит в своем пентхаусе, тупо глядя на пустой бокал из-под виски, и вспоминает, как Давина морщила нос, когда злилась. Его раздражало, что он — Кол Майклсон, который мог получить любую женщину мира — постоянно проверяет телефон. Он даже пару раз проезжал мимо парикмахерской «Chic & Muse» на своей новой «Феррари», но так и не решился зайти, боясь разрушить тот хрупкий момент искренности, что возник на балконе. «Она просто маленькая дерзкая девчонка», — убеждал он себя, поправляя стрижку перед зеркалом, но пальцы невольно вспоминали шелк её волос.       Давина же была в ярости от собственной слабости. Она роняла расчески, путала записи клиентов и трижды переспрашивала Ребекку об одном и том же. — Давина, ты уже в четвертый раз спрашиваешь про Кола, — смеялась Ребекка, сидя в кресле. — Признай, он залез тебе под кожу. — Он просто невыносим! — восклицала Давина, краснея. — Высокомерный, богатый… и почему у него такие красивые глаза? Это просто несправедливо.       Она перебирала свой гардероб сотни раз. Вечернее платье? Слишком официально. Джинсы? Слишком просто. В итоге она остановилась на темно-зеленом атласном сарафане, который идеально подчеркивал её хрупкость и делал её похожей на лесную нимфу, заблудившуюся в каменных джунглях.

***

      Кол решил, что стандартный ужин в дорогом ресторане — это скучно. Поэтому, когда он заехал за ней на третий день, на нем были простые черные джинсы и кашемировый джемпер.       — Мы не пойдем туда, где нужно пользоваться пятью разными вилками, — заявил он, открывая перед ней дверцу машины. — Неужели Майклсоны умеют есть без прислуги? — подколола его Давина, но в душе она почувствовала облегчение.       Он отвез её в старый, закрытый для широкой публики джаз-клуб в подвале одного из исторических зданий. Там было темно, пахло старым деревом и хорошим табаком, а на сцене старый саксофонист выдувал мелодию, от которой по коже шли мурашки.

***

      Они заняли самый дальний столик. Вместо пафосных тостов Кол заказал крафтовое пиво и огромную тарелку закусок. — Знаешь, — сказал он, глядя на неё в приглушенном свете свечи. — Я три дня думал о том, что ты сказала. О том, что я покупаю впечатления. — И к какому выводу пришел? — Давина чуть подалась вперед, её глаза блестели. — Что ты права. Но есть одна вещь, которую я не покупал. Эту стрижку. Ты сделала её, потому что это твоя работа, но смотрела на меня так, будто хотела либо убить, либо… — он замолчал, хитро прищурившись. — Либо что? — дерзко переспросила она. — Либо поцеловать.       Давина почувствовала, как щеки обдает жаром. Она схватила картофелину фри и запустила в него. Кол ловко поймал её на лету и рассмеялся.       Когда музыка стала медленнее, он молча протянул ей руку. На этот раз танцпол был почти пустым. Кол притянул её к себе гораздо увереннее, чем на вечеринке. Давина, обычно такая независимая, вдруг поняла, что ей чертовски нравится чувствовать себя маленькой в его руках. Она положила голову ему на плечо, вдыхая аромат его дорогого парфюма, смешанного с запахом ночного города. — Давина, — прошептал он ей на ухо. — Я не хочу быть просто «клиентом» или «братом твоей подруги». Она подняла на него взгляд: — Тогда кем ты хочешь быть?       Вместо ответа Кол сократил последние миллиметры между ними. Поцелуй был не таким, как она ожидала — не властным и требовательным, а мягким, почти осторожным, как будто он боялся спугнуть её. Давина ответила, запустив пальцы в его идеальную прическу, окончательно её портя.       Когда они отстранились друг от друга, Кол тяжело дышал, а на его лице сияла самая искренняя улыбка, которую Давина когда-либо видела.       — Похоже, мне придется приходить к тебе на стрижку каждый день, — усмехнулся он. — Потому что после такого поцелуя я точно буду выглядеть как взлохмаченный идиот.       — Приходи, — шепнула она, улыбаясь в ответ. — Для тебя у меня всегда найдется свободное кресло.