Счастье по рецепту Давины

      Атмосфера в домике стала настолько густой и наэлектризованной, что, казалось, искры от камина были ничем по сравнению с тем напряжением, что возникло между ними. Дождь снаружи превратился в успокаивающий фоновый шум, отрезая их от всего остального мира.       Кол мягко повалил Давину на мягкий ковер среди подушек, нависая над ней. Его руки, обычно такие уверенные и властные, сейчас касались её кожи с почти благоговейным трепетом. Давина запустила пальцы в его волосы — те самые, над которыми она так старательно работала месяц назад, — окончательно превращая его прическу в хаос.       — Клэр, — выдохнул он её фамилию прямо в губы, и в этом звуке было больше страсти, чем в любом признании.       Его губы коснулись её шеи, вызывая у Давины тихий вздох, который утонул в очередном раскате грома... и именно в этот момент идиллическую тишину комнаты бесцеремонно разрезал резкий, настойчивый рингтон.       Кол замер. Он попытался игнорировать звук, надеясь, что звонящий поймет намек, но телефон на дубовом столе продолжал надрываться с раздражающим упорством.       — Не смей, — прошептала Давина, притягивая его за воротник обратно к себе. — Кто бы это ни был, мир не рухнет за пять минут.       — Согласен, — прорычал Кол, снова потянувшись к её губам, но телефон зазвонил во второй раз. А потом сразу в третий.       Это был не просто звонок. Это был «красный код» семьи Майклсонов. Кол с рычанием, полным досады, отстранился и потянулся за гаджетом. На экране высветилось имя: Элайджа.       — Если кто-то не умирает, я лично вырву тебе сердце, — процедил Кол в трубку, не глядя на Давину, которая с обреченным видом села на ковре, поправляя растрепанные волосы.       — Твой энтузиазм как всегда поражает, Кол, — раздался в трубке спокойный, но ледяной голос старшего брата. — Прости, что прерываю твое уединение, но в городе возникли обстоятельства, которые не терпят отлагательств. Сделка с нашими «партнерами» из Лондона на грани срыва из-за твоей подписи, и если ты не явишься в офис в течение трех часов, мы потеряем контракт, над которым работали полгода.       — Элайджа, я в лесу! Здесь гроза, размытые дороги и я... я занят! — Кол бросил быстрый взгляд на Давину, которая насмешливо приподняла бровь, глядя на него.       — Я знаю, где ты. И я знаю, с кем ты, — парировал Элайджа. — Передай Давине мои извинения за испорченный вечер, но дела семьи превыше всего. Машина уже ждет тебя у подножия холма, так как твоя «Феррари» не проедет через грязь. Будь добр, соберись.       Кол сбросил вызов и с силой отшвырнул телефон на подушку. Он несколько секунд сидел молча, уставившись в огонь, а затем посмотрел на Давину.       — Я ненавижу свою семью, — искренне сказал он.       Давина тихо рассмеялась, хотя в её глазах всё еще горел несгоревший огонь. Она подошла к нему со спины и обняла за плечи. — Иди, «бизнесмен». Твои миллионы сами себя не заработают. А я... я подожду. Но учти, Майклсон, ты теперь мой должник. И проценты будут расти с каждой минутой твоего отсутствия.       Кол обернулся, перехватил её руки и крепко поцеловал в ладони. — Поверь, я планирую выплатить этот долг с такой щедростью, которую ты даже представить не можешь.       Через десять минут уютный домик опустел наполовину. Кол ушел в ночь, борясь с ливнем, а Давина осталась у камина, улыбаясь своим мыслям. Она знала, что как только он вернется, их ждет нечто гораздо более интересное, чем просто прерванный ужин.

\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

      Давина Клэр не была из тех девушек, что покорно сидят у камина и ждут, пока «прекрасный принц» разберется со своими драконами в галстуках. Спустя два часа после отъезда Кола тишина лесного домика начала на неё давить. Гроза понемногу утихала, сменяясь монотонным дождем, и Давина приняла решение. Она вызвала такси до ближайшего городка, а оттуда — прямиком в Новый Орлеан.

***

      Вторжение без предупреждения Полночь. В пентхаусе Кола горел приглушенный свет. Кол сидел в своем огромном кабинете, заваленном бумагами и графиками. Он выглядел измотанным: верхняя пуговица рубашки расстегнута, галстук отброшен в сторону, а волосы — те самые, над которыми Давина так трудилась — были беспорядочно взлохмачены его собственными нервными жестами.       Он как раз заканчивал тяжелый разговор по телефону, когда услышал, как открывается входная дверь. Кол напрягся — он никого не ждал.       — Если это ты, Элайджа, чтобы сообщить мне еще одну «радостную» новость, то лучше сразу уходи, — бросил он, не оборачиваясь.       — А если это я, чтобы напомнить тебе о долгах? — раздался тихий, дерзкий голос от дверного проема.       Кол замер. Он медленно обернулся, не веря своим ушам. Давина стояла в дверях, всё в том же атласном платье, на которое она накинула его же старую кожаную куртку, оставленную в домике. Её волосы были слегка влажными от дождя, а в глазах плясали искры вызова.

***

      — Давина? — Кол поднялся из-за стола, его усталость испарилась в одно мгновение, сменившись нарастающим жаром. — Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в лесу, в безопасности.       — Я подумала, что оставлять тебя одного с твоими братьями и кипой бумаг — это слишком жестокое наказание даже для тебя, — она медленно прошла вглубь кабинета, каблуки звонко стучали по паркету. — К тому же, я пришла забрать проценты по долгу. Прямо сейчас.       Кол не стал ждать. Он в три шага преодолел расстояние между ними, подхватил её под бедра и усадил прямо на свой массивный дубовый стол, бесцеремонно смахнув на пол папку с тем самым «важным контрактом». Давина обхватила его ногами за талию, притягивая к себе за воротник рубашки.       Их поцелуй был похож на взрыв — отчаянный, голодный, пропитанный ароматом дождя и дорогого парфюма. Это было не просто физическое влечение; это был выплеск всего того напряжения, которое копилось в них весь месяц и было так грубо прервано в лесу.       — Ты с ума сойдешь со мной, Клэр, — прошептал Кол между поцелуями, его руки жадно исследовали изгибы её тела. — Я не отпущу тебя до утра.       — Попробуй только отпустить, Майклсон, и я сама тебя свяжу, — выдохнула она, запуская пальцы в его волосы и притягивая его лицо обратно к своему.       В ту ночь кабинет с видом на город стал свидетелем того, как холодный расчет бизнеса проиграл чистой, необузданной страсти. Контракты могли подождать. Лондонские партнеры могли подождать. Даже весь остальной мир перестал существовать для них двоих. На столе среди разбросанных ручек и документов они нашли то, что не купишь ни за какие миллионы — друг друга.