Воскрешение в грехе

      Коридоры первого этажа университета стремительно пустели, царил полумрак. Две фигуре стояли друг напротив друга: Шин Рюджин, прислонившаяся к шкафчику с раздраженным выражением лица, и Чхве Джису, нервно сжимающая в руках коробку с конфетами, которые только что отвергли.       — Как же ты бесишь, Чхве. Вечно бегаешь за мной, как собачка. Тебе самой от этого не противно? — чеканила Рюджин, в каждое слово вкладывая всю возможную ненависть.       — Но я думала, что тоже тебе нравлюсь... — Джису едва не плакала. Её губы тряслись. Она вся сжималась под тяжёлым взглядом девушки, в которую была так сильно влюблена.       — Нравишься? — Рюджин злобно усмехнулась. — Да я лучше с жабой поцелуюсь, чем с тобой. Кому ты вообще можешь понравится? В тебе же ничего нет. Пустышка. Ещё и уродливая.       Наконец по лицу Джису потекли слёзы. От обиды разрывалось сердце. Конфеты вывалились из рук, грохот пронзил пустынный коридор.       — Почему ты стала такой? Ещё две недели назад мы гуляли до ночи, держались за руки, ты говорила всякие милые вещи! Что с тобой произошло? — девушка пыталась не всхлипывать, но нервные вдохи вырывались сами собой. Словно ребёнок, она тёрла глаза рукавом блузки, который мгновенно намок.       Рюджин неожиданно подошла ближе и отвела руки Джису от лица, чтобы посмотреть в ей глаза. Она аккуратно и почти нежно вытерла слёзы большими пальцами. На секунду Чхве показалось, что Рюджин поняла свою ошибку, но на её губах снова заиграла мерзкая злорадная улыбка.       — Ты серьёзно поверила? Думала, увижу, как ты рыдаешь, и тут же начну лобызаться и просить прощения? Не мечтай. Я тебя не люблю. Никто не любит, — и оттолкнула девушку от себя. Джису потеряла равновесие и упала, в это время Рюджин уже шла на выход, не оборачиваясь.       — Ненавижу тебя! — в сердцах закричала вслед Джису, подтягивая колени к себе.

***

      Рюджин открыла дверь в комнату в общежитии ногой, бросила портфель в дальний угол и подошла к столу, на котором лежали недописанные конспекты, упаковки от снеков и банки из-под энергетиков, которые теперь она пила постоянно.       Как же её бесила Джису. Вечно пытается быть милой и нравится всем вокруг. От такой приторности Рюджин хотелось блевать. Как она вообще раньше дружила с Чхве? Да не просто дружила, а ходила на что-то вроде свиданий, говорила всякий романтичный бред и едва не призналась в любви. Хорошо, что так и не успела. Иначе потом всё равно пришлось бы бросить пустышку ради неё.       Одним из дурацких увлечений Рюджин была эзотерика. Для неё это была лишь игра, которую она затеяла две недели назад вечером, когда не пошла гулять с друзьями, а Джису сказала, что должна помочь маме. Шин нашла в интернете какой-то обряд, который якобы поможет вызвать суккуба. Она не верила в демонов, ангелов, даже в загробный мир, поэтому без зазрения совести расселась посреди своей комнаты и принялась вызывать мифическое существо. С тех пор она ни разу не пожалела.       Неожиданно чья-то ледяная рука коснулась её спины. Нос зарылся в макушку и громко вдохнул запах шампуня.       — Скучала, куколка?       Рюджин улыбнулась себе под нос, развернулась и опёрлась руками на стол. Перед ней стояла рыжеволосая девушка в чёрном пиньюаре, чуть выше неё самой, с зелёными, почти светящимися глазами и едва заметной ухмылкой, которая никогда не сходила с её лица. Это была она. Хван Йеджи. Ночная гостья крошечной комнаты в общежитии, визиту которой Рюджин радовалась больше, чем праздникам и деньгам.       — Я знала, что ты придёшь.       — А когда ты вошла, ты выглядела так, словно хочешь кого-то убить. В тебе было столько тёмной энергии, столько ненависти... Мне нравится, когда ты такая, — рука Йеджи легла на скулу и поползла в волосы, чтобы слегка сжать у корней. Рюджин едва не застонала от удовольствия.       — Это из-за Джису. Всё никак не может принять, что я её не люблю. Мне нужна только ты, — и потянулась за поцелуем, но Йеджи остановила её.       — Значит, девчонка так на тебя влияет? — Йеджи на секунду отвела взгляд, улыбка напоминала оскал. — В таком случае, не смей её отвергать.       — Но почему? Она же не нужна мне,— выражение лица Рюджин напоминало щенячье.       — Потому что люди на коротком поводке более уязвимы и готовы терпеть всё. Как ты, например. Именно это мне и нужно. Боль, разбитые надежды... Я чувствую твоё душевное состояние. В тебе сейчас полно похоти, но ты также искришься от чистейшей злобы на всех вокруг. Особенно на девчонку. А вместе это создаёт невероятый коктейль, который пьянит меня лучше любого алкоголя,— и в следующую секунду отошла. Хван села на край кровати, закинула ногу на ногу и поманила Рюджин к себе. — Иди ко мне, куколка. Ты же хочешь меня?       Рюджин охотно закивала. Всякое раздражение испарилось, осталась лишь искажённая, нездоровая любовь к Хван Йеджи. К суккубу, нашедшему себе новую игрушку.       Упав на колени перед девушкой, Рюджин, словно щенок, ожидала ласки. Йеджи положила ладонь ей на голову, погладила и напоследок привычно сжала, чтобы потом буквально впечатать лицо Шин в свою ногу.       — Целуй. Каждый сантиметр.       И Рюджин не смела отказать. Она поцеловала каждый палец на ноге девушки, поднялась выше, к голени, обвела колено языком и уже полезла к бёдрам, когда её оттолкнули. Она упала на пушистый ковёр. Стопа опустилась на её грудь и слегка нажала, чтобы не смела встать. Хотя так лежать под Йеджи Шин была совсем не против.       — Ты помиришься со своей Джису. Не потому что ты этого хочешь, а потому что это нужно мне. Чтобы твоё сердце полыхало от ненависти, чтобы ты ещё больше желала меня. Поняла, куколка? — нога продвинулась дальше и нажала на шею. Рюджин почувствовала, что ей не хватает воздуха, но не смела просить убрать ногу. Наоборот, ей хотелось, чтобы Хван душила её ещё.       — Я сделаю всё, что ты скажешь.       Йеджи довольно усмехнулась и убрала ногу. Она легла на кровать, раскинув руки в стороны, и с соблазнительной улыбкой взглянула на Рюджин. Та, как заворожённая, поднялась к ковра и села на колени между её ног.       — Разреши мне поцеловать тебя везде.       Хван усмехнулась грудным голосом.       — Попроси лучше.       Рюджин на секунду замялась. Она могла быть откровенной с Йеджи, но всё равно смущалась открыто говорить о своих желаниях.       — Я хочу показать, как сильно люблю тебя. Каждый участок твоей кожи, каждую родинку. Покрыть всё твоё идеальное тело поцелуями. Позволь сделать это, я еле держусь, — выдавила Рюджин, опуская голову. Йеджи всё же сжалилась над ней, схватила за воротник старой футболки и потянула на себя.       — Достаточно. Сними с меня одежду.       Шин потянулась к пуговицам на пиньюаре и расстегнула их одну за другой, пока взгляду не предстала полная грудь, скрытая чёрным кружевным лифчиком. Рюджин на секунду перестала дышать.       — Хочешь зарыться в них? — спросила Йеджи, видя ступор девушки. Она сжала свою грудь руками, чтобы у Рюджин совершенно точно не осталось сил терпеть.       Голова оказалась между полушариями. Йеджи прижимала её ближе к себе, словно пыталась задушить. Или слиться воедино. Рюджин не сопротивлялась. Ей нравилось чувствовать себя будто в тисках, урывками вдыхать аромат нежной кожи и слепо целовать.       Вскоре Йеджи позволила ей опуститься ниже. Рюджин с огромным удовольствием изучала тело девушки языком. Хван выгибалась, когда она находила особенно чувствительные точки, вроде рёбер и пупка. Но хотелось большего. И Рюджин потянулась к трусам.       — Ну уж нет, — Йеджи перехватила её руку, будто секунду назад не извивалась с закрытыми глазами. — Не забывайся.       — Прости. Я ужасно хочу коснуться тебя там.       — Я знаю. Но не сегодня.       Рывком Йеджи перевернула Рюджин на спину, буквально вдавила в кровать. Затем она неожиданно встала и по-хозяйски пошла к шкафу. С верхней полки она достала коробку. Ту самую, наполненную игрушками, которые она заставила купить Рюджин, чтобы «было разнообразнее».       — Плеть? Кляп? Свечи? Что мне сделать с тобой сегодня? — Йеджи доставала предметы один за другим, демонстрируя девушке. Та сглотнула. Йеджи часто наказывала её по поводу и без. Скорее просто для того, чтобы чувствовать власть. Хван умела быть жестокой. Но Рюджин не переставала её хотеть.       — Я приму всё, что ты скажешь.       И в этот момент Йеджи достала верёвку. Толстую, но не натирающую запястья. Рюджин специально искала такую в секс-шопе, чтобы Йеджи не стёрла её запястья в кровь.       — Думаю, это то, что надо, — произнесла суккуб, после чего села девушке на бёдра, подняла её руки над головой и принялась профессионально связывать её. — Чтобы не распускала руки.       Осмотрев своё творение, Йеджи задрала футболку девушки и приподняла лифчик, чтобы обвести вставшие соски ногтем и напоследок сжать. Рюджин выгнулась дугой от этих действий и инстинктивно попыталась двигать руками. Дальше изголовья не получалось.       — Это не всё, куколка, — проводя по рёбрам произнесла Хван, после чего потянулась к коробке и достала зажимы, скреплённые короткой цепочкой. Прохладный пластик охватил сначала один сосок, затем второй. Йеджи подцепила цепь пальцем и слегка потянула вверх, чтобы Рюджин невнятно всхлипнула от возбуждения и боли.       Далее Йеджи стянула с Шин штаны и бросила их на пол, после чего расселась между её разведённых ног. Она заставила развести их ещё больше, и Рюджин чувствовала себя последней проституткой, потому что ей это чертовки нравилось. Нравилось быть во власти и едва ли не в добровольном сексуальном рабстве у самой горячей девушки в мире.       Ногти медленно прошлись по внутренней стороне бёдер. От колен и до самого центра, а затем повторили движение, и так несколько раз. Рюджин старалась приблизить промежность к ладони Йеджи, но та специально убирала её и лишь спустя пару мгновений, когда Рюджин слегка остынет, продолжала.       — Йеджи... Пожалуйста, не мучай меня так.       — Тебе не нравится, что я тебя трогаю? — откровенно дразнила Хван.       — Нравится, но это хуже, чем если бы ты меня просто целовала. Прошу, хватит...       — Какая же ты нетерпеливая. Но раз ты так хочешь поцелуев, я дам их тебе.       Как Хван и обещала, она стала осыпать бёдра прикосновениями губ. Добравшись до влажного центра, скрытого трусами, она обдала его дыханием, наблюдая, как Рюджин вздрагивает.       — Пожалуйста... Прошу, не мучай, — слезливым голосом умоляла Рюджин. Её лицо уже было красным.       И наконец Йеджи сняла с неё мокрую ткань. Пальцы раздвинули половые губы. Набухший клитор пульсировал, смазка текла на кровать. И без того раздутое эго Хван росло всё больше.       — Видела бы ты себя. Разбитая, со связанными руками и водопадом между ног. Ты так сильно хочешь меня? Моих пальцем?       — Да... Да, пожалуйста, что угодно...       Палец аккуратно вошёл внутрь. С каждой секундой он погружался всё глубже, тонул в смазке, а затем добавился второй. Йеджи аккуратно развела пальцы внутри, на что Рюджин громко простонала.       Толчки постепенно становились быстрее. Каждый из них сопровождался громким пошлым хлюпанием. Будь Рюджин сейчас хоть немного в своём уме, точно бы смутилась. Но ей было плевать. Главное, что это делала Йеджи.       А Йеджи тем временем наслаждалась видом Рюджин. Ей нравился не столько секс, сколько впечатление, которое она производила на девушку. Как та смотрела, будто Йеджи какое-то божество, как целовала и едва ли не поклонялась. Ни одна из её предыдущих жертв не была настолько покорной и уязвимой. Знай Рюджин чуть больше, могла бы гордиться тем, что сумела развлечь суккуба.       Когда стоны стали особенно протяжными, Йеджи буквально вбивала пальцы в девушку. Рюджин казалось, что её матка разорвётся от такой интенсивности, но это уже не имело значения. Только Йеджи.       Тело содрогнулось в последний раз и обмякло. Рюджин судорожно вдыхала воздух, а Йеджи вытащила из неё пальцы и засунула их ей в приоткрытый рот.       Рюджин, находясь в состоянии эйфории после секса, бездумно слизывала жидкость, за что получила смазанный поцелуй в шею, когда Йеджи легла рядом.       — Помнишь, что я сказала? — спросила Хван, снимая зажимы. Она бросила их в ту же сторону, что и штаны. Рюджин облегчённо выдохнула.       — Про то, что я ненасытная?       — Нет, куколка. Про твою Джису.       Рюджин поджала губы. О Джису после секса говорить совершенно не хотелось.       — Ты уверена, что она нужна нам?       — Мне, Рюджин. Мне нужны эмоции, которые она в тебе вызывает. Злись на неё. Играй с ней, как кукловод, — говорила Йеджи. Хотя единственным кукловодом всё это время была она. Именно она дёргала за ниточки двух жизней. — Она же влюблена в тебя. Прямо как ты.       — Её любовь несравнима с моей, — серьёзно заявила Рюджин.       — Не сомневаюсь, — надменно усмехнулась суккуб. — Но ты всё равно сделаешь всё так, как я скажу. Ты же моя, куколка?       — Только твоя.       Наконец Хван подарила ей долгожданный поцелуй в губы. Рюджин прикрыла глаза и отвечала, чувствуя, как страсть разгорается вновь. Но неожиданно боль в затёкших запястьях заставила её отстраниться.       — Развяжешь меня?       Йеджи приподнялась и коснулась пальцами ещё недавно истерзанной промежности, на что Рюджин вздрогнула. Вторая рука легла на шею и привычно сжала.       — Но тогда продолжение уже не будет таким ярким. Тебе ведь нравится чувствовать власть над собой? Нравится грешить со мной в постели?       От хриплого голоса Хван внизу живота вновь разгорался пожар. Отказаться было невозможно. Не тогда, когда ты во власти суккуба, и сам этого не осознаёшь.       — Нравится, когда это делаешь ты.       И в такие моменты Рюджин понимала, что её воскрешение кроется в её самом сладком грехе — в Хван Йеджи.       Никакая боль и радость, кроме той, которую она способна подарить, больше не имела значения. Только её тело, её руки. Только Хван Йеджи.

***

      Утреннее солнце освещало пустой кабинет, в котором за первой партой, как и всегда, сидела Джису. Рюджин пришлось переступить себя, чтобы наконец подойти к ней и заговорить.       — Чхве... То есть, Джису. Прости меня за вчерашнее, я была на права, — ровным голосом выдавила Шин.       Девушка тут же повернулась к ней. Её глаза были покрасневшими, будто она плакала всю ночь, а лицо припухшим. Рюджин даже на секунду стало её жалко. Из-за неё ведь страдает.       — Ты правда сожалеешь? — в голосе звучала надежда.       Рюджин бы сказала «нет» прямо сейчас, но заставила себя замолчать. Стоило дождаться, когда Джису снова станет достаточно уязвимой, чтобы выпрыснуть яд. Так сказала Йеджи.       — Да. Прости.       И Джису словно забыла все обиды. На её лице расцвела измученная улыбка человека, который готов простить всё. Она встала со своего место и обняла Рюджин, утыкаясь носом в шею. Шин едва заставила себя обнять её в ответ.       Джису, конечно, заметила на руках Рюджин красные полосы, похожие на следы от связывания верёвкой. Как и синяки на шее. Но она предпочла не говорить об этом и продолжать делать вид, что всё в порядке и она верит. По крайней мере, так выше вероятность, что Рюджин будет с ней дольше. А влюблённые готовы терпеть что угодно ради того, в кого они влюблены. Даже если человеку плевать и в его душе нет ни капли добра.       Рюджин тоже страшно влюблена, однако пока не осознаёт, что она лишь кукла, которую выбросят, как только к ней пропадёт интерес.       Но пока проще жить в мире иллюзий. Порочный круг всё равно когда-нибудь порвётся, и тогда все грехи выплывут наружу.