Trust

Сколько уже прошло — неделя? Две? Месяц? Тилл устало смотрит на толпу зомби перед ним и поднимает в воздух бензопилу, оглядываясь на Ивана. Тот целится огнестрелом и подмигивает ему. Для него, кажется, всё это несерьёзно. Он продолжает мутузить его по вечерам в подполье, говорит, что любит его и, кажется, не шутит, — и это Тилла ужасно напрягает. Иван перевязывает ему раны и просит перевязать свои собственные. С тех пор, как это началось, они всё время держатся вместе. Большая часть их одноклассников погибла ещё в первую волну нашествия, но Иван запер их в кладовке, а потом провёл их по канализации, вытер с лица Тилла потёкшую тушь и закрыл его в какой-то катакомбе, пока сам отстреливался от зомби пистолетом — всё для того, чтобы они не подошли к Тиллу. Время уже совершенно спуталось. Периодически они выбирались, чтобы найти других выживших, и уже спасли его любимую Мизи и её дорогую Суа, а ещё приобрели новое знакомство в виде девочки, которая таскала за собой какого-то полузаражённого. Он почти живой труп. Он не хочет есть мозги, но всё время стонет и бормочет что-то совершенно непонятное. Она носится с ним, но очень полезна, потому что она лучший стрелок в их штабе, а ещё умеет справляться с зомби голыми руками, не заражаясь. Видимо, у неё частично выработался иммунитет из-за этого мальчишки. Он выглядит очень болезненно, весь полузелёный, но она рассказывает, что любила его больше жизни и поэтому не может бросить. Сказала, что даже если её выкинут на растерзание, она за него будет драться до последнего. Мизи с Иваном в один голос велели оставить её, хотя Тилл был совершенно против: мальчишка смотрел на него очень злобно и даже порывался встать, когда видел его. Может, его раздражал боевой раскрас Тилла: в первые несколько дней Тилл ещё красился, чтобы Иван не увидел его пустое лицо: ему стыдно быть обычным. Когда они ещё учились в школе, Тилл носил тонну макияжа на лице каждый день, а ещё надевал рваные джинсы, чёрные футболки или лонгсливы, чтобы спрятать руки, как будто они у него были порезаны. На самом деле там была лишь пара царапин от кошки, но Тиллу почему-то хотелось казаться загадочным. Когда они ещё учились в школе, Тилл каждый день рисовал и писал музыку, и у него было много скетчей — и Ивана, и Мизи, и даже Суа. Всё это добро теперь валяется в пустых классах, порванное, возможно, потоптанное, растрёпанное. Теперь у них не принято говорить о том, что было до. О том, как Иван зажимал его на переменах, а Тилл вопил и убегал от него — очень бесполезно, потому что Иван играл в регби, а Тилл был слабаком, который не мог пробежать больше сотни метров без одышки. Иван воровал его рисунки, Иван подсовывал ему новую порцию на обеде, потому что он был очень худым, Иван забирал у него сигареты: «Бросай давай!» Иван защищал его от его же команды, которая хотела научить Тилла, что не стоит выглядеть как педик. Так же, как у них не принято говорить о том дне. У девочки в тот день погиб брат, у них у всех умерли родители, и Тилл рыдал по своей матери. Тилл прятался в том узком помещении и слышал крики, стуки, мольбы о помощи, рёв зомби, звук разрытой земли, запах гнилой плоти и древесины. В тот же день заразился ныне пристёгнутый к кровати в их штабе мальчишка — через рану, и чудом выжил. Тилл ещё ни разу не видел такого, и, повторяясь, он этого мальчишку не очень любит, но всё ещё считает, что он может иметь практическую пользу. Если на нём они научатся лечить полузаражённых, которых они до этого ещё не встречали, это добудет им побольше союзников. Вообще, он не очень мальчишка: они с Хёной старше них почти на десять лет, и поэтому на плечи Хёны легло всё управление боевой группой. Тилл за это время научился стрелять, научился резать, научился защищаться, научился готовить всё что угодно из консерв и окончательно понял, что Мизи ему не светит: она просто охуеть как любит Суа. Нет, правда. Он чуть за неё не умерла. Это, конечно, большое разочарование, но теперь Тиллу всё это кажется не очень важным. Сейчас нужно выжить. А, ах да, он уже говорил, что при всём этом Иван умудряется к нему приставать? Тилл привык к виду пустых глазниц, к виду трупов, к виду крови, к разорванным телам, к болезненному кашлю мальчишки за стеной, к скрежету когтей по бетону снаружи, к периодическому голоду, но так и не смог привыкнуть к Ивану. Нет, поймите правильно, он лижет его кровь, когда перевязывает ему раны, как будто он заражённый. Тилл прорывается к штабу через толпу зомби, прорезая себе путь, пока Иван дробит им коленные чашечки и сжигает их замертво. Они защищают спины друг друга, хотя Иван, конечно, в два раза шире него, поэтому у него это получается лучше. Тилл никогда не занимался спортом, он специализируется на творчестве, поэтому Хёна учила их на манекенах. Хотя Тилл предлагал тренировки ради "грохнуть её урода!", она пригрозила выгнать его из штаба к чертям собачьим. От растерзания его спас только Иван, который увёл его и расцеловал в щёки. Это уже лишнее, это уже перебор. Они врываются в подполье, и Тилл бросает бензопилу куда-то подальше, выключая её уже на ходу. Все бросают на него злые взгляды, но он не обращает внимания: это его выбор, его бесконечная усталость. Хёна почти не выходит на миссии, потому что она руководитель. Мизи нельзя, у неё слишком слабые руки. Суа не соглашается оставлять Мизи одну в штабе, поэтому в любые грязь и пиздорезки влезают Тилл с Иваном. — Ты опять ранен, Тилл. Его в очередной раз осматривают. Это ежедневная процедура — посмотреть, не заразился ли он, чтобы изолировать его в случае чего. Они договорились, что если кто-то из них заразится, его закроют в комнате — на случай, если однажды кто-нибудь найдёт лекарство от зомби-вируса. Только вот почему это делает Иван, совершенно непонятно. Разве не стоит для начала осмотреть его? — Не твоё собачье дело, ранен я или нет, — грубит Тилл. Он не хочет, чтобы его опять лизали, хотя, кажется, в этом нет ничего кардинально плохого. — Всё, что касается тебя — моё дело, и ты будешь меня слушаться, так как ты у нас последний в иерархии. Ты мне не доверяешь? — пытливо спрашивает он. Доверяет ли он ему? Иван постоянно задирал его в школе. Иван постоянно задирает его сейчас. Иван лезет к нему с вопросами. Иван защищает этого несносного заражённого. Иван выматывает его до невозможности. Если бы не Иван, он давно был бы мёртв. Если бы не Иван, они бы не смогли выбираться на миссии. Если бы не Иван, они бы никогда не нашли Хёну, им было бы нечего есть, Мизи умерла бы вместе с Суа, у них не было бы многих лекарств, и они бы просто не выжили все вместе. — Доверяю. Больше, чем хотелось бы.