Беги, Мёрфи!..

      Столовка оказалась, как и все помещения, без окон и с низким потолком. Жратва ещё хуже, чем в школе, но порции большие. Серебристые пластиковые подносы и столовые приборы. Как будто в старых фильмах про тюрягу.       — Иди к нам, утёнок Шон, — Лейла как всегда, со своими приколами. Рядом с ней за небольшим столом сидел Коля. Напротив них Тошиба хлопал по свободному стулу.       — Ну что ты смотришь как девственница на конский хер? Нормальная еда, все БэЖэУ как в учебниках. Полезно для здоровья! Семь лет эту хрень жру — ни разу желудок не болел…       — Как ты умудряешься болтать с набитым ртом? — спросил я, глядя, как Лейла отправляет в рот ложку за ложкой, не прерывая монолога.       — Богатый опыт, — пробурчал Коля Саенко, а Тошиба прыснул, обдав стол подливой.       — Фу-у-у! — заверещала Лейла. Со всех сторон раздался ржач и посыпались пошлые шуточки. Развлекаются, как могут, это понятно. Вроде никаких намёков на депруху.       Обед действительно оказался вполне съедобным и сытным. Но я вообще не привередлив к еде… Или даже шире — вообще не привередлив. Чем радовал свою мать и бесил сверстников. Поэтому, проблем со жрачкой у меня точно не будет.       Вместо сока или другого напитка Тошиба всем нам принёс со столика в углу стаканы с беловатой мутной жижей, похожей на клейстер или что похуже. Ещё и вязкая какая-то…       — Пей, Шонни, не напрягайся так. Вам с Тошибой не привыкать к такому. А вот Нико неделю мучился, аж рвало беднягу, — Лейла с грубоватой нежностью потрепала Колю по впечатляюще раскачанным плечам.       — Не слушай её, это суточная доза витаминно-минерального комплекса, ещё аминокислоты и дрожжи. Гадость редкая, но без него к вечеру ты просто труп. Проверено.       — А если кто туда и спускает немного тёпленькой белковой суспензии, когда готовит, то…       Теперь настала очередь Коли чуть не подавиться:       — Блин… Просил же, ну! — раздражённо выговорил он откровенно потешающейся Лейле.       — А где ест замком? У себя? — спросил я Тошибу, чтобы сменить дурацкую тему.       — Нет, уходит на полчасика со Склада.       — С какого склада?       Тошиба прошипел на своём явную нецензурщину, Коля ответил по делу:       — Это место так называют. Склад. Не знаю, кто придумал, вроде даже до Лейлы, да? (Она кивнула, подтверждая) Гниём здесь, как никому не нужный хлам. Но об этом лучше не думать — башка целее будет.       — Что это значит — никому не нужный? Мне только сейчас замком втирал о полной самоотдаче.       — Шонни, детка, тётя Лейла здесь уже семь лет. Мне двадцать два, и скоро меня вообще со Склада спишут хер знает куда… Угадай, в скольких оперативных действиях я успела поучаствовать, кроме бесконечных тестов, анализов, развивашек, гипноза и прочей хрени? Хоть кого-то спасала, или хоть раз попыталась ввалить этому ебучему Амацумаре?.. Ни одного. А у замкома Кински работа такая — сначала мотивировать на нечеловеческое с тобой обращение, а потом комфортить. Чтобы не было ощущения, что тебя изнасиловали…       — Ладно, не грузись, Шон. Просто делай, что велят. И помни, что здесь никто нихрена не знает. Но при этом все должны быть на максимуме и готовы каждую минуту… К чему-нибудь.       После обеда нас собрали в учебной комнате с огромным голоэкраном во всю стену.       В дверь вошёл человек, которого я ещё не видел — сухощавый мужик лет пятидесяти, с пепельной щёткой усов под крупным носом. Он был в чёрном комбезе с какими-то важными на вид нашивками. За его плечом, как тень, застыл замком Кински.       — Командир базы, полковник Тэтчер. Всем встать.       Ребята вразнобой поднялись и вяло сели обратно, явно показывая, что мы все простые гражданские, и синхронная дисциплина — не для нас. Мужик занял место перед голо, на котором мерцала эмблема Корпуса — стилизованный меч, рассекающий зеркальную сферу.       — Приветствую, воины человечества! — его голос, натренированный на плацах, прозвучал слишком громко для камеры размером с школьный класс. — Наш щит и наш клинок! Ещё одна неделя героического труда позади. И я, как ваш командир, горд. Горд каждым из вас!       Он обвёл взглядом комнату, задержался на секунду на мне, будто забыл, но потом сразу вспомнил, что у него под началом новенький.       — Пока там, на поверхности, обычные люди живут в страхе и неведении, вы — элита, наша сталь, закаляете свою волю и способности в горниле беспощадных тяжёлых тренировок. Каждая капля пота, каждая преодолённая боль — прочный новый камень в стене, которую мы вместе возводим между человечеством и бездной! Вы — цуруги, семя будущей победы!       Я украдкой посмотрел на Лейлу. Она, уткнувшись подбородком в кулак, смотрела в пол, едва заметно раскачивая ногой. Коля сидел очень прямо, но в его глазах читалась привычная скука. Тошиба тихо щёлкал суставами пальцев под столом.       — А теперь к итогам, — командир сменил тональность на чуть более деловую. Голоэкран позади него ожил, показав несколько безликих графиков. — Сводка за неделю показывает стабильную положительную динамику. Продуктивность тренировочных циклов… на приемлемом уровне. Командование высоко оценивает вашу выдержку во время плановых учебных тревог. Ситуация с… э-э… — он на секунду запнулся, метнул взгляд на замкома Кински.       Тот, не поднимая глаз от планшета, едва слышно проговорил:       — Инцидент с ложным срабатыванием датчиков давления в тренировочном секторе Б-4.       — Да, совершенно верно! Ситуация с плановым ложным срабатыванием датчиков была разрешена оперативно и без паники. Это говорит о слаженности коллектива и доверии к системам базы!       «Плановое срабатывание» заключалось в том, что полночи выла заглючившая аварийная сирена, пока дождались хоть кого-нибудь из техперсонала, чтобы вырубить эту хрень. Все просто лежали и тупо ждали, пока это кончится.       — Теперь о задачах на предстоящую семидневку, — командир выпрямился ещё строже. — Основной фокус — на отработку связок хибанов в парах. Научштаб подготовил новые протоколы. Мы ожидаем прорывных результатов! По теоретической части… Для вас адаптировали новые сведения о взаимодействии кагами с хибанами Защитных классов на уровне физических полей, — он снова оглянулся на замкома, будто проверяя, не забыл ли чего.       Замком Кински кивнул, всё так же не глядя.       — И дополнение к рациону. По средам.       — По средам в обеденный коктейль будет добавляться новый витаминный комплекс “Нейропептид-Эпсилон” для точечной стимуляции функций гипоталамо-гипофизарного отдела мозга. Отдел разработок нейробиологии ожидает явного и стабильного эффекта. Вам разошлют таблицы наблюдений для обязательного заполнения и фиксации всех проявлений.       Замком прокашлялся и пояснил:       — «Эпсилон» — это коктейль из ноотропов, нейропептидов и легких психоделиков, мимикрирующих под специфические гормоны. Гипотеза в том, что хибан — это сбой в системе вознаграждения и восприятия угрозы мозга. Добавка вызовет этот сбой химически. Пейте, наблюдайте, фиксируйте ощущения, отчитывайтесь.       Охренеть, на нас ещё и новую химию испытывают, как на крысах. Впрочем, все молчали и выглядели обычно. Значит, не удивлены… Командир, видимо, счёл это молчание за радостное предвкушение.       — Помните, — заключил он, вновь набирая пафоса, — ваша работа здесь — это титанический, невидимый миру труд. Вы — те, кто держит небо. И я верю, что день, когда вы выйдете отсюда победителями, не за горами! Планета вопрошает — когда? История вопрошает — кто? И ответ — вы! Дисциплина, выдержка, взаимовыручка! Удачи в новой неделе, цуруги!       Он отсалютовал, развернулся и бодрым шагом вышел, оставив запах приторного одеколона и вранья.       Только когда дверь закрылась, в комнате ожили.       — Капец, — пропищала Лейла, еле сдерживая смех, — а семя будущих побед половым путём передаётся? Парни, задонатьте семенем кто может, мне прям очень надо!       С заднего ряда кто-то фыркнул. Все цуруги лениво поднимались и тянулись к выходу. Еженедельный спектакль, видимо, закончился как всегда ничем.       Меня тут же забрали в лазарет, а ребята разбежались по плановым тренировкам. Про предстоящий гипноз и допрос я чего себе только не навоображал. На самом деле мне кольнули чем-то в плечо, надели VR-очки и я почти сразу улетел за облака. Когда пришёл в себя, никаких воспоминаний не осталось. Единственное, что я ощущал — будто меня ради прикола заставили сожрать пригоршню песка. Возможно прямо с кошачьим дерьмом.       До Склада я дополз как раз к ужину, чувствуя себя морально изнасилованным. Остальные выглядели не лучше — походу тоже пережили надругательство, только физическое. После столовой я сразу завалился на кровать, Тошиба сделал то же самое — упал лицом в покрывало, свесив одну ногу над полом. Остальные расселись в общей зоне — одни включили старый сериал про космическую станцию, другие лениво перекидывались в картишки.       Лейла и Коля Саенко пришли только через полчаса. Она довольно щурила глаза, как сытая кошка, он — еле передвигал ноги, но тоже блаженно улыбался. Чем эти двое занимались было ясно, как день.       Интересно, где замком Кински? Что-то его вообще не видно.       — Кстати, Шонни, малыш, вряд ли замком тебя просветил… На Складе никаких запретов на секс, конечно если все участвуют добровольно. В душевой в шкафчике какие угодно презики, смазки, даже игрушки. Их девчонки в основном разобрали, но если порыться, думаю, можно найти что-нибудь. Если ты чем-то специфическим пользуешься — сделай заказ и тебе обеспечат. В маленьких радостях нам не отказывают. И… я не шутила насчёт либидо. Когда тебя начнут колоть — поймёшь о чём я.       Я кивнул и предпочёл не развивать эту тему — как-то не привык настолько открыто обсуждать свою интимную жизнь. Хотя, здесь, похоже, всем похуй. Как сказал замком Кински — не будь наивным, да кому ты вообще сдался… Ладно. Секс — самое последнее, что меня заботило в данный момент.       Замком заглянул к нам только перед отбоем, когда почти все успели сползать в душ, а кто-то уже вовсю храпел, не обращая внимания на включённый свет и возню остальных. Удивительно — замком Кински был в цивильном: белой сорочке и тёмно-синих брюках. И, что ещё удивительнее — в портупее с настоящим оружием под мышкой.       Дверь была нараспашку, замком вошёл, тихо поздоровался. Окинул взглядом присутствующих, двинулся к двум парням, с которыми я ещё не успел пообщаться. Встал рядом с ними, спиной ко мне, опершись плечом о стену и скрестив ноги.       Я всё ждал, когда же он мне хотя бы кивнёт, или даже спросит, как прошёл мой первый гипнодопрос. Но нет. Просто встал задом, вполголоса разговаривая с другими. Хотя… лучшей точки для наблюдения за замкомом Кински не существует. Я в какой уже раз охеревал от его фигуры. Тот самый случай, когда буквально всё на своём месте — и широкие плечи, и длинные ноги, и талия, плотно охваченная кожаным ремнём. Да, без всяких сомнений, в брюках ему просто охуенно.       Потому что задница. Не слишком узкая, и не вызывающе круглая. Идеальная, будто бы выверенная до миллиметра, как и форма черепа, тысячью лет кропотливой селекции. “Замком Тадеуш Кински — одни сплошные кинки”... Видимо, с этой минуты мой кинк — великолепный зад замкома в брюках с тугим ремнём, и гангстерские плечи с портупеей. Вдруг некстати вспомнилось, как он прижимал согнутый указательный палец к верхней губе… Да чтоб вас, замком…       — Кря-кря! — я аж подпрыгнул от жуткого звука справа. Пока я пялился на замкома Кински, Лейла палила меня, как непуганого пиздюка. И теперь эта стерва ржала, пока я заливался липким малиновым стыдом.       Два-ноль в мои чёртовы дырявые ворота.