Беги, Мёрфи!..

      — И самое главное, что ты должен усвоить и неукоснительно соблюдать. Никогда не вспоминай прошлую жизнь, которую не затронуло кагами. Мы не знаем, насколько выжившие цуруги вообще, и в частности твой мозг сейчас связаны с Амацумарой. Поэтому никакой информации о твоём местоположении и знакомых тебе местах не должно попасть врагу.       — Подождите… Они что, копаются у меня в голове?!       — Рабочая гипотеза наших аналитиков на данный момент именно такова. Стопроцентного подтверждения этому нет, но вся система Корпуса строится на предположении, что цуруги под колпаком. И пока эта схема работает — никаких инцидентов, которые косвенно могут быть связаны с выжившими цуруги, в последнее время не было.       — …Святое дерьмо… То ощущение, что за мной наблюдают! Это Амацумара меня выслеживал?       — Ты об этом говорил кому-нибудь из Корпуса?       — Кому? Со мной, кроме вас, вообще никто не разговаривал.       Замком принялся натыкивать что-то у себя в планшете.       — А сейчас у тебя есть это ощущение?       — Сейчас у меня только одно ощущение — полного пиздеца. Извините, это самое подходящее слово.       — Ясно, — он даже не отреагировал на мат. — Тогда тебе тем более надо быть предельно осторожным в мыслях и воспоминаниях.       — Типа, если я подумаю о своём доме и родном городе — там тоже случится кагами?       — Точно так, — замком говорил так спокойно, будто мы не угрозу страшной смерти целому городу обсуждали. — После обеда тебе выдадут личный планшет, который следует всегда держать при себе. Такой есть у каждого цуруги. Как только начнёт донимать ностальгия, тоска по родным или другие навязчивые воспоминания, ты должен включить видеоряд, специально разработанный для новичков научштабом. Он разгрузит мозг и наведёт помехи. Позже ты сам научишься блокировать опасные мысли. Ещё приветствуются виртуальные игры без реальных локаций, фантастика, анимация и другой развлекательный контент, в котором нет ничего от существующей реальности. Разумеется, всё это без связи с внешним миром.       — Значит, кроме тех ребят и вас, я других людей в своей жизни не увижу?       — Пока ты полноценный цуруги — так и есть.       — А что потом? Когда мы становимся бесполезными — нас утилизируют?       — Понимаю твой мрачный настрой, Мёрфи. Но нет. После утраты хибана, связь с Амацумарой предположительно теряется. Поэтому человек просто интегрируется в систему Корпуса, исходя из своих способностей и склонностей. Кто-то идёт в военные структуры, кто-то в научные или исследовательские.       — В качестве подопытного кролика? — не удержался я от очередной подъёбки.       Замком Кински будто окаменел на секунду, опустив взгляд. Чисто “Скорбящий ангел” на чьей-то могиле. Мне стало тошно от самого себя. Хер знает, что они все тут успели повидать…       — И такое тоже бывает, Мёрфи, — ответил он, глядя прямо в глаза. — Но насильно никого не принуждают. Как правило, все и так понимают, насколько важны любые данные… Кстати, пока ты восстанавливаешься, с тобой поработают специалисты. Ты видел самое начало кагами — это крайне ценная информация.       — В смысле “поработают”? Наконец, выслушают?       — Точно так. Под гипнозом.       — Чиво-о-о?       — …Возможно, пройдут с тобой каждый шаг, каждую мысль ближайших дней и само событие кагами.       — Эй, я вообще-то против, там много личного! — сука, я ведь на Сэма дрочил тогда утром в душевой, представляя такую пошлятину, что… Сэм… Который тем же вечером стал атомами чёрного стекла…       — Поверь, Мёрфи, всем глубоко индифферентно на твои подростковые проблемы и личную жизнь. Не будь таким наивным… Когда твоё тело будет готово, мы перейдём к тренировкам.       — Так что конкретно вы здесь с нами делаете?       — Не “вы”, Мёрфи. Мы все вместе делаем одно дело — пытаемся прекратить этот бесконечный кошмар, в который нас насильно втянули с неизвестной целью. Мы будем исследовать и развивать хибан, пока он не утрачен. Жёсткие, изматывающие тренировки на грани выживаемости человеческого тела и воли. Иногда — за гранью. Будет больно, будет невыносимо. Ты будешь терять товарищей. Но самый главный наш враг — неопределённость. Возможно, твой хибан так и не пригодится, а может — спасёт всех нас.       — Но за восемнадцать лет вы так и не продвинулись? Все цуруги до нас, выходит, надрывались и гибли напрасно?       — Это не так. Убеждать тебя прямо сейчас банальными лозунгами я не буду. Со временем ты увидишь полную картину… Тебя ещё что-то тревожит?       Буквально всё. Но один крайне неудобный вопрос я всё же задам:       — По моему опыту, замком Кински, люди не всегда бывают сознательными, понимающими и открытыми для сотрудничества. Что вы обычно делаете с отморозками?       Замком задержал дыхание, чуть сузил блеснувшие глаза, будто пытался скрыть улыбку. Забавно, я думал, что он разозлится.       — Я наконец задал умный вопрос?       Он всё же улыбнулся — где-то в глубине светлых льдистых глаз и в краешках губ.       — Точно так. Я в тебе и не сомневался. Настоятельно советую плотнее заняться фундаментальным образованием и потом пойти в научштаб — у нас здесь для этого широкие возможности.       — Замком, вы же не пытаетесь прямо сейчас соскочить с темы?       Ха, он точно где-то в глубине души забавлялся нашим разговором. Впрочем, и отвечал на первый взгляд честно:       — Есть цуруги, которые сначала не идут на контакт, бунтуют, саботируют правила. Для них лучшими психологами и социологами разработаны вполне эффективные поведенческие терапевтические программы мотивации и убеждения. Иногда, к счастью, редко, попадаются и конченые моральные уроды. Ты их имеешь в виду?       Я кивнул. По поводу банальных бунтарей я что-то такое и предполагал… Но мне ли, тихому и тощему отличнику не знать, какими лютыми упырями могут быть подростки.       — Мы здесь никого не судим, Мёрфи. Осознанно деструктивные личности в той же степени опасны, что и вполне положительные, но с нестабильной психикой, склонные к истерикам и потере контроля над собственным мозгом. Но второй случай — скорее бич младших. И тех, и других передают в медштаб и держат под седацией. Корпус не может просто оставить их в покое, обеспечив относительный комфорт и развлечения, пока их мозг остаётся потенциальной лазейкой в наш мир для Амацумары. Я ответил на твой вопрос?       — Вы так интересуетесь, будут ли со мной проблемы?       Замком мягко усмехнулся:       — Я знаю, что не будет. Психика у тебя стабильная.       — А вдруг я окажусь моральным уродом?       — На это ты сам уже ответил своим первым вопросом. Который не самый умный.       М-да. Его так просто не запутаешь…       — Время обеда, Мёрфи. Обдумай пока всё, что услышал. Позже сможешь задать новые вопросы.       Я встал, стараясь не кряхтеть, как старый дед. У самой двери я внезапно развернулся. Замком успел затормозить (офигеть реакция), но всё равно оказался слишком близко, как я и хотел. Вглядываясь в его лицо я спросил:       — Замком Кински, вы тоже цуруги?       Ресницы едва дрогнули — и это вся реакция. А смотрел я очень внимательно.       — Варшава. Две тысячи двенадцатый. Кагами №3. Как видишь, меня не утилизировали, не рассовали по колбам. Поэтому… пойдём обедать, Мёрфи.       Идти не хотелось. От него шло ровное тепло и щекотный шипровый запах — старомодный, но я обожаю такие. Замком Кински вдруг придвинулся почти вплотную, положил руки мне на плечи… Стиснул сильно, почти до боли… И…       …Одним движением развернул и подтолкнул вон из комнаты.       Святое дерьмо. Уделал меня по полной моим же оружием. Это ведь я хотел развести его на неловкий момент — и спалился сам. Когда он вмял стальные пальцы в плечи — у меня всё что можно на лице проявилось… Да я чуть в обморок не грохнулся, как чокнутая фанатка, которой показалось, что айдол со сцены подмигнул именно ей.       Один-ноль, замком Кински… С вами точно будет интересно.