Беги, Мёрфи!..

      Я сначала растерялся, потом начал вяло отбиваться, матеря всё, что попадалось на язык — подумал, что Тошиба сунет меня под ледяную воду, как истеричку. Но случилось что-то совершенно мной не ожидаемое. Тошиба быстро и умело вытряхнул меня из одежды, врубил тёпленькую и шагнул вместе со мной под душ как есть, в футболке и шортах для сна. Он в точности повторил жест замкома, взяв меня за шею. Только на этот раз сделал всё правильно — засосал прямо сразу с языком, пока я охуевал от происходящего, приоткрыв рот.       Целоваться Тошиба умел и, видимо, очень любил. Так глубоко в меня ещё никто языком не проникал. Чёртов Тошиба, будто алхимик, одним прикосновением превратил свинец в золото — то есть мою яростную ненависть в не менее бешеную страсть. Мы остервенело целовались, рискуя вывихнуть челюсти, изодраться до крови о зубы — да кого вообще волновали такие пустяки.       Тошиба сдулся первым — не хватило воздуха, вот это ирония. Хоть какой-то профит мне от мучительных тренировок. А он отлип от моих губ, всхлипывая и задыхаясь — ну прямо как я после ебучей маски. Его широкая грудь резко вздымалась под мокрой, облепившей кожу футболкой, и это было совершенно охеренное зрелище. Я даже не мог решить — стащить с него майку или трахаться так. Потом всё же стянул тянучую ткань через верх и не пожалел.       Гладкая и рельефная азиатская грудь — нечто особенное. Мокрая атласная кожа скользила под пальцами, царапаясь жёсткими сосками. Тошиба не дал мне налюбоваться и наиграться со своими титьками — видимо, тоже крышу уносило. Мы снова улетели в бурный поцелуй.       Как-то исподволь, с краешка сознания, меня накрывало ощущение лёгкости и беззаботной радости — словно бы я в своём колледже, но поселился не с Сэмом, а с вот этим крутым парнем, у которого охеренное тело. Даже соблазнить его получилось с пол-оборота. И вот мы целовались в душевой с перспективой бешеного траха — предел моих озабоченных мечтаний о самостоятельной жизни в кампусе.       Тошиба на мгновение разорвал поцелуй, резко развернул меня, прижал к себе спиной. Тут же вновь нашёл мои губы и присосался, ебоша внутри меня языком. Я тоже пытался прорваться в него, но хрен там — борьба языков шла исключительно на моей территории.       Какие сильные и мощные у него руки. Я, со своими пальцами-прутиками всегда пёрся по мужикам с широкими ладонями и крупными пальцами, которыми можно оттрахать задницу не хуже члена. И Тошиба такими вот ручищами сейчас мял и наглаживал меня — плечи, ключицы, шею, плоские титьки, раскачать которые не получалось даже специально. Люблю смотреть, когда мощные пальцы зажимают и прокручивают крошечные, как бусины, сосочки — в этом есть что-то пиздец трогательное. Я бы даже прослезился, но мне некогда — тяжёлый кулак, смачно перебирая пальцами, плотно сомкнулся на моём торчащем вверх члене.       Ощущение вынесло меня так, что колени подсекло и я не устоял бы на ногах, если б Тошиба меня не придержал, обняв поперёк груди. Совсем не удивительно, что я кончил, рыча и кусаясь в поцелуй, всего на пятом движении кулака. Тошиба, прижав меня к себе покрепче, тихо смеялся в ухо, пока я переловил все мигающие звёздочки и салюты под дрожащими от облегчения веками.       Меня окончательно отпустило и я расслабился, удобненько устроившись затылком на широком плече Тошибы. Он медленно ласкал меня, поглаживая мокрую от тёплого душа кожу то кончиками пальцев, то прижимая ладони поплотнее.       — Ха-ха, Шон, я ведь ни разу не видел настоящих рыжих голышом, без одежды. Офигеть, ты весь в пятнышках, как будто краскопультом забрызгали.       — Хули мне, я ж чистокровный ирландец, Тоши. Зато ты гладкий, как девчонка. Приятно…       Я завёл руки за спину Тошибы и мацал, пытаясь промять пальцами, его крепкую и тугую задницу — хрен ущипнёшь, как волейбольный мяч. Конечно, я давно уже чувствовал его стояк между своих булок — будто мне ради прикола присунули конец бейсбольной биты. Пусть Тошиба меня и не торопил, но надо совесть иметь, помочь товарищу. Только вот шевелиться не хотелось — я слишком пригрелся и разнежился…       — Тоши, с кем ты трахался-то здесь? Ну, пока я не подвернулся…       — Как сказать… Геворг, это который молчит всё время, с кучерявыми руками. Ему вообще всё равно, кого шпилить. Но он, знаешь, жестит слишком. Ну и я снизу не сильно люблю. Ха-ха, ещё вообще прикол был. Лейла со мной поспорила, что сможет отсосать лучше любого парня.             Даже глаза мне завязала — но я не смог. Не стояло. Прикинь?       Я понимающе посмеялся вместе с ним. Потом развернулся лицом под его руками и прошептал в губы:       — Посмотрим сейчас, как будет стоять…       Медленно спустился вниз, подобрал под колени его сброшенную на кафель майку.       Сначала я дразняще неторопливо прощупывал сквозь шорты тугой валик члена, потом приник ртом и, чуть покусывая упругую плоть под тканью, добрался от основания до головки. Тошиба коротко взвыл и подался бёдрами вперёд, не в силах терпеть мои заигрывания дольше.       Я сжалился и стащил шорты к щиколоткам. Член выпрыгнул на свободу так резво, что ударился со смачным шлепком о живот, но под собственным весом отогнулся обратно и завис, раскачиваясь, прямо перед моими губами.       Агрегат весьма средний по длине, но зато толстенький — чуть не с моё запястье по диаметру. Крупная багрово-сливовая головка глянцево блестела, с неё частыми капельками стекала тёплая вода. Я подставил снизу язык лопаточкой и принялся лакать стекающую воду, как кошка, чем окончательно снёс Тошибе крышу. Он хрипло выругался на японском и попытался притянуть меня к своему члену за затылок. Я вывернулся и сам с размаху насадился глоткой на его ствол.       Вдруг резко ударил флэшбек — трубка дыхательного тренажёра, которую приходилось заглатывать каждое утро. Сначала я подумал, что не смогу, не выдержу и словлю очередную паничку. Но нет. Ощущения ведь совсем другие.       Упругое пульсирующее тепло, живое, человеческое… Короткое тело члена комфортно занимало всё пространство внутри рта, не пытаясь меня душить. Я начал медленно сосать, погружая Тошибу в себя до самого основания и выпуская наполовину — так не хотелось терять эту уютную наполненность.       Будто медитация — неспешные ритмичные движения с закрытыми глазами. Наконец, я нашёл то, что гарантировано меня успокаивало в этом кромешном пиздеце. Я плыл в тёплой умиротворяющей полудрёме, пока утробные стоны Тошибы не вернули меня в действительность. Видимо, я рефлекторно начал воспроизводить тренировочный цикл дыхания, создавая такой вакуум, что беднягу Тошибу с непривычки разметало по всей душевой. Он заскулил:       — Ику! Ику… ику… А–а-а!       Член запульсировал, будто бы распухая ещё толще. Рот тут же наполнился горячим семенем. Я поспешно сглатывал, но его было так много, что полилось по подбородку, тут же смываясь водой сверху. Напоследок я так всосал, чтобы выжать яйца досуха, что Тошиба взвыл в голосину от кайфа, не успев захлопнуть рот ладонью.       Досыта наигравшись с помягчевшим членом и яичками, я поднялся — уж очень хотелось ещё целоваться…. Мы повисли друг на друге, счастливые и опустошённые, намертво слепившись губами и уже никуда не спеша…       Мы еле успели ввалиться в комнату до отбоя. Конечно, девушки ждали до последней секунды, пока мы придём — вот же чужая личная жизнь покоя кому-то не даёт… Лейла не успела открыть рот, как мы с Тошибой, не сговариваясь, сработали на опережение:       — Завали уже, Лейла.       Все посмеялись, девчонки убежали, хихикая и подмигивая. Хорошо, хоть парням абсолютно по боку, некоторые только молча ухмылялись, вполне дружелюбно. Парадокс — девушек отношеньки двух парней волнуют гораздо больше, чем самих мужиков.       Но мне лень было над этим загоняться — воздух вокруг буквально мерцал от эйфории лёгкой, как аэрозольный туман. Даже респиратор не пугал, как обычно. Пусть пришлось просыпаться пару раз за ночь из-за неудобного намордника, но липкие кошмары не мучили. Во сне я до нехватки воздуха целовался с Тошибой, а не задыхался от кагами.       Под утро нас всех разбудил сигнал тревоги. По коридору кто-то носился туда-сюда, аж проскальзывая на поворотах. Слышался отрывистый голос замкома Кински. Странно, что все остались лежать и сидеть на своих койках, хоть и проснулись. Коля Саенко, как всегда, за всё пояснил:       — Где-то кагами. Возможно, скоро привезут новичка.