Беги, Мёрфи!..

      Спал я той ночью, как и все парни на Складе, хуёво. Замком прислал медбро, который вкатил Менахему успокоина, но нас это факт не успокоил. А вдруг ему чего страшное приснится — и привет реликтовые фононы.       День прошёл по плану, а вечером на беговой трене формата “пирамида” меня встретил замком Кински, неожиданно явившийся прямо к началу.       — Мёрфи, отделу технологий нужны твои кинетические показатели — для разработки специального стабилизирующего костюма под сверхскорости. Неделю будешь бегать с датчиками.       Сейчас-то я бегал в обычной спортивке — майка, короткие шорты и те самые кроссовки. Как-то пока обходился без травм и падений — координация у меня всегда была отличной. Но на скорости, раз в пять превышающей хотя бы мировой рекорд, падение может закончиться фаршем.       Про сверхзвук я вообще молчу. Повезло, что в конце моей Гринтаунской пробежки, на выходе из города, был крутой подъём, который меня и затормозил. Если бы я в любой момент времени навернулся — к ногам замкома прикатились бы только верхние дёсны и брови, остальное всё стёрлось об асфальт… Местные яйцеголовые, в порыве романтичности, назвали мой хибан “Полёт Валькирии”. Только вот как они собираются меня в полёте ловить — ещё не придумали.       Замком достал небольшую коробочку:       — Эти маркеры помогут построить полную картину разбега, пика скорости и торможения. После тренировки просто сними и отправь в мусор.       Я было протянул руку и открыл рот спросить, куда их клеить-то… Но не успел — замком Кински опустился передо мной на колени. В ту самую позу, которую я сотни раз проигрывал в своей голове перед тем, как заснуть… Это было так неожиданно, что рот я так и не закрыл.       — Ноги на ширине плеч, Мёрфи, что ты весь сжался. Расслабься, это не больно.       Замком обхватил прохладной ладонью мою щиколотку, другой рукой прижал кружок тонкого пластика к торчащей косточке. С нажимом пригладил большим пальцем. Потом то же самое на второй щиколотке… Обе коленки, с двух сторон каждая. Я крепился как мог, сдерживая дыхание и стараясь не дёргаться, когда его пальцы казались кожи.       Но когда замком Кински потянул край и так коротеньких шортов вверх, чтобы обнажить выступающий вертел бедренной косточки, пришлось зажмуриться и начать перечислять про себя физические свойства кагамита. Да уж, не так я представлял себе ситуацию, в которой ладони замкома Кински шарят по моему телу…       Запястья, локти, ключицы — он эдак ни одного нетронутого местечка на мне не оставит, как султан в первую брачную ночь. Скулы, виски… Горбик седьмого позвонка… середина между лопаток, прогибчик талии.       Как же я скучал по острому шипровому запаху, его особому теплу, ощущению высокого мужчины, на которого нужно смотреть, подняв глаза… И как же хорошо я понимал, что прямо сейчас всё это написано у меня на лице крупным разборчивым шрифтом.       — А туда зачем?.. — спросил я слабым голосом, когда прохладная ладонь замкома скользнула за пояс шортов сзади, почти к ягодицам.       — Ты допы к сегодняшней тренировке опять не читал, Мёрфи, — замком даже не спрашивал, и так знал. — Там все схемы расположения маркеров есть.       Он неспеша нащупал копчик, придавил кружок пластика, подержал, пригладил. Да чтоб вас, замком Кински…       — Теперь вы каждый раз так будете делать? — ну и голос у меня, самому стрёмно.       Только морозиться уже смысла нет, я и так спалился по всем пунктам. Между нами было пара сантиметров максимум, ещё и его рука у меня в трусах. Совершенно спокойное дыхание с едва заметным запахом табака (он что, покуривает? здесь же запрещено) согревало лоб и касалось волос. Пиздец, как странно бывает — за одну секунду проживаешь половину жизни.       — Это была разовая акция, Мёрфи. Надеюсь, ты всё же изучишь допы, а если совсем сложно — обведёшь метки перманентным маркером и завтра сам справишься.       В этот вечер я побил мировой рекорд по скорости на стометровке на целых полторы секунды.       И у меня оставалось четыре недели, за которые предстояло дожать скорость до того чисто биологического “дохибанного” максимума, который рассчитали для моего уникального организма яйцеголовые — пятьдесят метров в секунду…       А значит, ещё более невыносимые тренировки, изуверские процедуры со стимуляцией токами, инъекции разными препаратами, укрепляющими суставы, мышцы, уплотняющими кожу. Принудительное растяжение лёгких, ебические перегрузки, экстренное гашение инерции… Что со мной делали под гипнозом — я в душе не ёб, и слава яйцам.       И, конечно, главное блюдо нашего стола — бесконечный бег!       Бег в утяжелителях, бег в ванной с растворами переменной плотности, скоростной бег на лебёдке с системой разгона (чтобы приучить ЦНС и мышцы к частоте движений, превышающей их естественные возможности). Чтобы представить — это как человека привязать к автомобилю и педаль в пол.       Если кто-то подумал, что меня освободили от обучения и теоретических занятий — таки нет, не освободили. Когда я, заёбаный до полусмерти, пялился перед сном в планшет, пытаясь усвоить, как работает хибан телепортации — мне казалось, что я попал в зацикленный кошмар, где надо мной будут измываться всё изощрённей и жёстче, пока я не стану грудой слабо шевелящегося фарша.       На фоне моих мучений, Менахем Эльяшив смотрелся вполне себе бодрячком. Дошло до того, что я начал ему на полном серьёзе завидовать.       Парадоксально — но после инцидента с хибаном, всех как-то попустило по отношению к Менахему. К нему стали лучше относиться, заботиться — вполне, кстати, искренне, а не по приказу замкома. Лёйла, когда его совсем накрывало, уговаривала его есть, как “старшая еврейская женщина”. Не знаю, что это значит, но для нас Лейла больше русская, как Коля. А для Коли — совершенно еврейка.       Впрочем, эти разборки давно утратили смысл — кагами одно на всех.       А уж как носились с Менахемом яйцеголовые — не передать. Видимо, он им рубеж науки продвинул километров на десять сразу. Нам, конечно, подробностей не рассказывали — мы же всю инфу сливаем напрямую Амацумаре…       Пока с “номером один” все долбились в дёсны, “номер два” усиленными темпами подыхал от форсирования нагрузок. Я заметно отставал от запланированных результатов и ждал суперкостюмчик от технарей, вдруг именно это мне поможет…       Замком глядел на меня всё мрачнее. А что я мог сделать — трудно выкладываться до блевоты, на последнем нерве, когда рядом у пришибленного на голову чувака всё получается без всякого напряга и само собой. И наш замком одобрительно кивает с надеждой в глазах.       Сука, как же мне не хватало его внимания. Простенького жеста, ободряющего кивка, руки на плече — хотя бы на одну сраную секунду. Я тупо задыхался от этого…       — Мёрфи, на примерку к технологам.       Сухой и тусклый голос замкома сделал мне сладко и горько одновременно. Да и пошёл он, надо больше о деле думать, чтобы было хотя бы, за что хвалить. Нас ждут технари — значит костюм скоро будет готов. Наконец-то, может дело сдвинется и я к положенному сроку сделаю гепарда как котёнка*…