Беги, Мёрфи!..

      — Же-е-е-сть! — протянул с уважением Коля Саенко, потрепав меня по щетине на голове. — Но тебе прям ничего так, даже круто! А зачем?       — От блох. Сказали, что я переносчик бубонной чумы.       — И где ты был, Шонни? — прошипела Лейла змеюкой. — Давай, колись! Точно не в лазарете. А у замкома было странное лицо, когда мы его о тебе спросили.       Видимо, до обеда любопытством маялись абсолютно все. Потому что соседние столики тоже навострили уши и даже перестали жевать.       — Бля, Лейла, если скажу отвалишь, а? Давай я тебе правду, а ты просто заткнёшься и даже комментировать не будешь.       — Замётано, Шонни, — она буквально облизывалась, ожидая непристойных деталей.       — Короче. Мне ночью стало совсем херово, я проблевался и решил побегать. Бегал часа два. Думал пойти лечь поспать часок, но меня спалил замком. Положил к себе в комнату досыпать все положенные по режиму часы.       Я в эту минуту чувствовал почти триумф. Если бы сон в его кровати был секретом, замком приказал бы не говорить. Но раз можно — пусть это будет моей минутой славы. Я стану местной легендой! Парень, который провёл ночь в постели замкома Кински!       И сейчас я ждал, что у Лейлы вытянется лицо и она захочет грязных подробностей, а вот и хер — пообещала же молчать… Но она всего лишь немного помрачнела и сказала:       — Ну, ясно…       И это всё?! Может, они чего-то не поняли?       — Хм… Тебя такое отношение не удивляет? Я вот слегка офигел.       Лейла скорбно посмотрела на меня и пояснила:       — Эх, Шонни, был тут один прецедент. Ничего пикантного. Кромешный ужас. Одна деваха влюбилась в замкома, как последняя дура. И чтобы его впечатлить, так упахивалась, пытаясь развить свой хибан, что грохнулась с геморрагическим инсультом — артерия, питающая половину мозга, порвалась у основания. Она умирала на руках у замкома, из носа кровь фонтаном била. Медбро её унесли, а он ещё час сидел весь в крови не шевелясь.       Гордиться своей ачивкой резко расхотелось. Даже аппетит пропал в ноль…       — Замкому Кински ещё и вояки пистонов вставили — что не уберёг, проебал ценный актив. Так что не удивляйся, если у него иногда будут приступы гиперопеки… Но если это не смертельно, а всего лишь безумно больно — жалеть он тебя точно не будет, ха-ха!       Класс. Давно я таких щелчков по самолюбию не получал… Вот и прекрасно. Держи, Шонни, кусочек трэша, чтобы не воображал себе всякой ерунды. Не придумывал, что ты для замкома Кински какой-то там особенный. Твоё место в его сердечке — “актив номер два”, за утерю или повреждение которого замкома анально казнят. Никакой надежды у тебя нет, дружочек…       — Мёрфи! Твой костюм готов. Сейчас пойдёшь к техникам на инструктаж, потом на испытания. Я на треке, прослежу за подготовкой. Как оденешься — иди в тоннель, — замком заглянул в столовую, отдал приказ и исчез. Видимо, технари сработали на опережение, раз всё так срочно, и без допов в планшет.       — А-ха-ха, Шонни, мы тут все супергерои с суперсилой, а костюм только у тебя! — поржала надо мной Лейла.       — Завидуйте молча! — многозначительно проронил я и тут же получил по макушке огрызком яблока.       У технарей меня ждали двое в закрытых комбезах и один парень с открытым лицом, одетый как замком Кински. Наверное, один из бывших цуруги, навсегда застрявший в системе. Такая жизнь ждёт и меня через три-четыре года.       Когда я увидел свой супергеройский костюм — обомлел, аж рот раскрыл. Я-то думал, что он будет либо стрёмным тонким трико, либо похожим на экип сёрфингиста.       Но то, что висело на стенде — было как неожиданный новейший спорткар в заброшке бедного района. Чёрная матовая поверхность, гранулированная как кожа змеи, но без всякого рисунка. Размер грануляции выстраивался строго анатомически — более крупно вдоль основных мышц, и мелко, где связки, сухожилия и остальное, от чего зависит прочность мышечного каркаса.       По всей поверхности красивым узором были проложены тонкие трубки или провода, светящиеся голубым неоном, и светоотражающие белые линии потолще.       К моей будущей второй коже прилагался облегающий капюшон с жёстким каркасом и щитком для глаз (или это экран электронного интерфейса).       — Мёрфи? Подходи быстрее. Раздевайся полностью. Кински потребовал, чтобы тебе всё показали и рассказали. Так что запоминай с первого раза — повторять никто не будет. Готов?       — Д-да, трусы тоже снимать?       Технарь закатил глаза — значит и трусы…       Ткань натягивалась довольно легко, но сразу же плотненько стискивалась, как изголодавшиеся губы обжимают головку члена.       — Вот эти голубые провода — магистрали, система экзогенной нейростимуляции. Они идут вдоль крупных нервных стволов. При достижении пороговой скорости бега они активируют принудительную поляризацию мембран, усиливая и ускоряя нервный импульс. Будет жечь, как ёбаный электрошокер, зато резвости добавит раза в два… А побегать тебе придётся, Мёрфи, — позлорадствовал технарь.       — А чё так недружелюбно? — спросил я.       — Мне теперь из-за тебя и чёртова Кински… — начал было он, но получил тычок в бок от одного из мумий. От этого технарь ещё больше разозлился: — Заткнись и делай, что говорят! Ракушку своей рукой пристрой на причиндалы, чтобы удобно было.       Я заткнулся, упаковал яйца с членом в кевларовый контейнер — кстати, стало действительно удобнее. Костюм застегнули, напялили капюшон. С ним пришлось повозиться — устроить уши в специальные выемки и “церебральные датчики” (как их назвал злобный технарь) по швам черепа.       Щиток оказался просто защитной пластиной.       — От сопротивления воздуха и для торможения, чтобы лицо в котлету не превратилось. Кстати, риг оснащён ламинарным покрытием, минимизирует турбулентность. Все белые области — маркеры для отслеживания положения тела в пространстве. Это для анализа в наш отдел. А мы будем тебя обсчитывать вдоль и поперёк, чтобы придумать, как ещё взбодрить.       Заманчивые меня ждут приключения, ничего не скажешь…       — Кроссовки можешь надеть, но в принципе в этом риге и так бегать можно — подошва прочнее, чем у кроссов, сцепление отличное. На определённых скоростях у тебя любая обувь будет разлетаться. Но мы ещё над этим работаем…       В тренировочный тоннель я прискакал через пятнадцать минут после обеда. Поглазеть на меня собрались все цуруги, у кого оказалась свободная минутка. У Лейлы минутки не оказалось, но она всё равно ждала до последнего, отмахиваясь от мумий яйцеголовых, которые пытались утащить её на этаж исследований.       Зрителям мой новый “риг”, как назвал его технарь понравился даже больше, чем мне. Замком Кински только сказал:       — К тем тренировкам, что уже есть, добавится отработка торможений. Вечером не забудь внимательно изучить допы на планшете.       Риг стал самой охуенной вещью (после замкома Кински, конечно, он не обсуждается), что случилась со мной в Корпусе. Я почему-то думал, что аэродинамический костюм будет тяжёлым, неудобным, давить, душить, натирать в жопе и всячески надо мной измываться. На самом деле я бежал, словно голый — риг прекрасно отводил лишнее тепло и влагу, двигаться в нём было… радостно, что ли. Риг будто снимал часть нагрузки, делал меня легче фунтов на сорок, чем я весил.       “Электрошокер”, усиливающий нейроимпульсы, оказался не таким уж и страшным, каким его рисовал в своём воображении тот технарь. Я чувствовал его воздействие, как покалывающее, чуть щекотное тепло.       На первой же тренировке я уменьшил отставание от графика на 1,15 метра в секунду. Гепард, скоро и тебе хвост накручу.       Вечером в моём шкафчике в душевой появились средства глубокого очищения для мытья и ядрёный ополаскиватель для рта, после которого хотя бы полчаса не хотелось блевануть… Я сказал замкому Кински спасибо, но он сделал вид, что не понял, за что.