Беги, Мёрфи!..

      Следующие три дня ползли, как бесконечный кошмар.       ...Меня гоняли в аэродинамической трубе, рассчитывая оптимальный угол наклона тела, положение рук, разрубающих встречный поток воздуха…       ...Через меня пропускали ток, чтобы проработать все глубочайшие мышцы — я прочувствовал, подвывая от боли, такие места в своём организме, о существовании которых даже не подозревал…       ...У меня исследовали всё, что можно, снаружи и внутри. Шутки про анальное зондирование оказались не шутками.       ...Мне вытягивали и укрепляли связки, проверяли суставы на все виды деформации, вибрацию, удары и прочность…       ...Я рвал когти на треке, когда голо искусственно разгонял визуализацию пространства до скорости маглева (чтобы адаптировать мозг под такие ускорения) — а меня тошнило от этого мельтешения…       ...Меня обкалывали, накачивали, вертели, скручивали и выдавливали так, что вечером в организме живого места не было…       Барокамеры, центрифуги, симуляции, криокапсулы…       …Но, честно говоря, я ожидал большего насилия и боли. В основном меня пасли медбро, будто подготавливая тело и мозг к чему-то, что ещё ждало своего часа.       И странно, что замком появлялся рядом лишь изредка, мониторя прогресс и корректируя что-то в прогнозах медбро. А ведь обещал всё время быть рядом.       Вечером третьего дня, после контрольных анализов, я рухнул на койку, пытаясь расслабить периодически дёргающиеся мышцы. Криоген уже не помогал, как в самом начале. То ли эффект снижался, то ли медбро всё же со мной перестарались.       И где, чёрт бы его побрал, замком Кински? Я почти физически ощущал, как бы мне полегчало от его присутствия, взгляда, простого вопроса… Заебавшись поднимать голову на каждого вошедшего, я просто отвернулся к стене. Да пошёл он нахрен, у меня и без него куча всякой хуйни, чтобы переживать.       Услышав приближающиеся шаги, я просто покрепче зажмурился.       — …Смешно слышать, как ты ноешь! Чё у тебя сегодня было? Пара беговых дорожек и силовые? Бесплатный спортзал, плохо что ли? Посмотри хоть, как Шону достаётся...       В комнату зашли Фуллер, Тошиба и Геворг. Я выдохнул.       — Хы-хы, знаешь, где ещё бесплатный спортзал и хавч? В тюрячке. Да только мы — не урки пердячие… А ты чё, радуешься халявным помоям, как дурак фантикам, Тошиба?       — Ты всё выворачиваешь наизнанку…       — Да ты чо?! А может вы засунули головы в жопы и не видите, как в натуре делишки обстоят?       Никто не высказал желания поддержать разговор. Вопрос повис в воздухе шептуном, пущенным из уродливой задницы — вроде в комнате ничего не изменилось, но все заткнули носы и сморщились.       — Серьёзно, парни. Я тут третий день вкурить не могу. Вот вы, ценные такие, уникальные, с суперсилами… а профит ваш где? Вознаграждения, почести за славный невидимый подвиг? Кроме молчаливого одобрения Тэдди?..       Что? Какого Тэдди? Я не успел удивиться, как понял… Тэдди — это Тадеуш. Мой замком Кински, которого я по имени даже в самых жарких фантазиях не называл. В ушах прозвучал отчётливый “клац” — это грохнуло упавшее забрало.       Я рывком сел на койке, сжав кулаки. Но меня опередил Коля Саенко — с дивана, на котором сидел, вертя в руках какую-то головоломку:       — Профит в том, что мы живы, например. И что мир, возможно, не сгорит.       Фуллер аж подскочил — так ему хотелось закуситься хоть с кем-нибудь. Есть такие людишки — не покидаются какашками, день зря прошёл…       — О-о-о, живы! Чьи-то жопы за три пизды от нас "возможно" уцелеют! Классный профит, блять. А то, что нас тут кормят помоями, гоняют до рвоты, запирают без окон, ставят опыты как на крысах — это что, особый бонус для избранных? Ребят, вы вообще слышите себя? Вами тупо подтираются! Без всякого будущего и привилегий, как бывает у героев, заслуживших своей кровью почётную отставку. Чё, так нравится, когда используют?       Коля Саенко, не поднимая глаз от игрушки, проронил:       — Используют для дела. Не для твоего кармана. Много уже крови пролил, герой?       — Для “дела”. Ага. Кто вам про дело наплёл? Тэдди. А ему приказали шишканы сверху — он и бросился с вас эффективность драть, теряя тапки, чтобы выслужиться... Если мы такие ценные, если без нас никак Амацумару не остановить — значит перед нами должны на цырлах скакать! А не мы перед ними… Пентхаусы, личные повара, бабло несусветное — за одну только нашу потенциальную полезность. А что мы имеем? Баланду и пытки как в концлагере. Нас держат за рабов, потому что знают — мы и так схаваем. Мы же “спасители мира”, должны быть бескорыстными самоотверженными альтруистами! Блядь, да если бы мы все встали и сказали одно слово — типа, что не выйдем на тренировку пока нам не создадут человеческие условия — они бы все, начиная с Тэдди, из штанов повыпрыгивали, чтобы нам угодить. Мы же им нужнее, чем они нам.       Какая же он тварь… Если бы замкома не приплетал, я бы, возможно, не стал вмешиваться. Но за него…       — Мы Корпусу нужны, чтобы остановить кагами. Чтобы люди миллионами перестали умирать... А не обслуживать твоё сраное хамское эго… — если я постараюсь, у меня голос получается крайне тошнотворным. — Иди-ка ты в… душ. Херово помылся, Фу-у-у-ллер, от тебя смердит.       — О, голосочек пидорка прорезался! Ты, конечно, тоже за "дело" топишь. За свою растраханную жопку готов всё простить, да? Лишь бы твой Тэдди-бир продолжал на тебя смотреть своими педо-глазёнками. У тебя в голове вместо мозгов один сплошной мокрый сон про папочку-замкома. Такой преданный гомик, и главное — совсем дешёвенький. Подмигнёт ему Тэдди — готов беспла…       Я не разъебал эту мразь только потому, что на меня со всей дури навалился тяжеленный Тошиба, придавливая к койке. Но вместо меня вплотную к Фуллеру вырос Коля Саенко, с грохотом бросивший свою головоломку на столик.       — …Заткни. Грязный. Пасть. Ты!..       Вылезший грубый акцент делал рычащий голос ещё более жутким. От слепой ярости у Коли не хватало слов. Даже у меня рудиментарная шерсть диких предков встала дыбом.       Коля был чуть крупнее в плечах и выше на пару сантиметров. Но массивный Фуллер со своим пивным пузом, очевидно, и пострашнее видал. Ни в одном месте не дёрнулся, даже обрадовался возможной драке. Только смотрел он не на Колю, а на меня.       — Глянь-ка, русский холоп сразу возбудился! Это у них в крови — стелиться под начальство и терпеть. Выслуживается за похвалу, как ты за мокрую жопку…       Коля зарычал, замахнулся, но Лейла пролезла между ними ящеркой, перехватывая Колины кулаки.       — Нико, да что ты как маленький ведёшься! Он тебя дразнит, как брехливую собаку без мозгов, но ты же не такой, можешь себя контролировать.       Мелкий Лео добавил из угла насмешливо:       — Ребят, да он просто ждёт, что вы его вынесете, а сам тут же побежит жаловаться замкому. Вот он — с фингалами и без зуба, а вот вы — целые и невредимые, испортили потенциальный актив Корпуса. А достанется в итоге замкому Кински — за то, что не выполнил свою работу. Допустил конфликт в группе… В итоге в выигрыше останется только этот упырь.       Ха-ха, как будто я сам этого не понимал. И ещё я понимал, что замком тоже всё это знает, но полагается на нас, рассчитывает на наше здравомыслие и самоконтроль. А мы как последние лохи ведёмся на простенькие провокации этой тупой гниды…       — Всё-всё, Тоши, я в порядке, — прошипел я в пунцовое ухо Тошибы, — можешь отпускать.       Он ослабил хватку, цепко сторожа меня взглядом, готовый при любом подозрительном движении снова обездвижить. Но я уже полностью пришёл в себя.       — Коля, друг мой! — протянул я таким расслабленным тоном, не вязавшимся с предельно накалившейся атмосферой, что все обернулись на меня. — Не сливай все наши достижения в этот поганый сортир. Отнесись к нему, как к временному явлению. Плесень, проросшая в ссаном углу, сама зачахнет, если окажется в стерильных условиях.       Я светя презрительной ухмылкой, вальяжно подошёл к Коле Саенко, положил руку ему на плечо.       — Наш Барри долго здесь не протянет. Он же слабак, к тому же дохуя жадный и ленивый… Даже если поймёт, зачем это всё — не осилит, сдуется.       Морда у Фуллера, конечно, подвытянулась и побагровела. Клэр плеснула ледяной фразой:       — Злая ирония какая-то — если вдуматься, что из-за этого куска говна разъебало «Кайрос» и бедняга Менахем погиб. Хуже шутки боженька уже не придумает… У мира был бы шанс, если б миссис Фуллер вовремя сделала аборт.       Она показала фак и вышла, сердито хлопнув дверью.       — Ах ты шлюха… — прошипел Барри и кинулся за Клэр, но хрупкий Лео уже прислонился к двери так, чтобы нельзя было пройти, не отпихнув его.       — Не с теми связался, Фуллер, — пояснил я, на всякий случай придерживая Колю Саенко. — Здесь у любого IQ выше твоего минимум на сорок единиц — в отличие от вивария, где ты вырос. Поэтому вербально глумиться над тобой будут люди с широкой эрудицией и богатой фантазией… Готовься обтекать или уймись уже.       — Обтекать, как ты после Тэдди?       Второй раз скучный высер на меня не подействует. Я высокомерно ухмыльнулся:       — Завидуй молча. К тебе-то никто не будет испытывать даже сочувствия, не то что симпатии. Какое убогое существование… И даже тупого траха тебе не светит — ведь своего ебливого папашку ты сам же и сжёг.       Честно говоря, последнюю фразу я произнёс только внутри головы — убийства нам тут точно не нужны. Но и от предыдущих слов Фуллер вылупил зенки так, что стало страшно за целостность его морды. Пока он нащупывал и складывал в коротящих мозгах звуки для ответа, я выдал страшилку, которую рассчитывал использовать, как основной рычаг давления.       — Пойми, Фуллер, мы вполне сможем себя контролировать, и только ржать над твоими жалкими потугами развести нас на драку. Какашками издалека мы бросаться умеем изящнее и точнее тебя. А вот тебе ничего другого не останется, кроме как смириться и оставить нас в покое, или — применить привычное для тебя физическое насилие. И как только ты начнёшь распускать руки — мы будем освидетельствовать каждый синячок, царапинку и… конечно, моральные травмы! И знаешь, чем это всё закончится?..       Барри этого не знал. Но его тут же просветил Коля Саенко, подхватив эстафету:       — Когда вред от твоего присутствия превысит расчётную потенциальную пользу, ты навсегда отправишься под седацию в медштаб. А уже в каких опытах использовать такой бесполезный кусок мяса — с тобой точно обсуждать и согласовывать не будут. Так что давай, Барри, действуй! Чем раньше начнёшь портить нам жизнь — тем быстрее мы от тебя избавимся.       Тряся отёкшими от обидки щеками, Фуллер всё же заговорил, стараясь вложиться в ответку всем имеющимся дерьмом:       — Это вам Тэдди сказал? Вы, как трёхлетние пиздюки, верите всему, что говорят взрослые дяденьки? Хы-хы-хы… Правда окажется в том, что нормальных людей, которые не согласны быть рабами и педиками, просто забирают в человеческие условия. Вот я поржу тогда над вами, попивая в джакузи виски со льдом и потрахивая двух красоток одновременно…       Мы с Колей Саенко переглянулись и захохотали, держась за животы. Все остальные присоединились, смеясь и перекидываясь шуточками.       — Вперёд, Барри, проверяй свои влажные фантазии на своей шкуре. Я точно воздержусь, примерно представляя, как работает военщина с приказом экономить средства. А уж тебе, специально за уничтожение «Кайроса» и Эльяшива, выдадут трёх красоток вместо двух! Мы лучше отсюда позавидуем твоему счастью…       Фуллер отступил к своей постели, резко взмахнул кулаком в пустоту и прошипел злобно:       — Ага. Завидуйте. И запомните: когда ваш обожаемый педик Тэдди прикажет вам подохнуть во имя лапши про "спасение человечества"… вспомните, что могли бы жить как короли. Но выбрали быть пушечными мясом и дырками для ебли. А когда вы склеите ласты, Тэдди просто заменит вас на других идиотиков и будет им втирать про важную миссию, гонять до кровавого поноса и потрахивать по тихой грусти… Тьху… Приятных снов, рабы.       Он плюхнулся на кровать, отвернулся к стенке, натянув одеяло на голову. Радиоактивной пылью в воздухе повисла тяжёлая, неудобная тишина. И снова ощущение, что вроде бы ничего не изменилось, но невидимая отрава уже начала проникать в лёгкие, разлагать ткани, убивать кровь… До какой стадии дойдёт эта порча — неизвестно.