Беги, Мёрфи!..

      С утра Фуллер вёл себя тихо, хоть и зыркал на всех по-звериному злобно. Наверняка затаился, чтобы всё же чутка вникнуть и прощупать наши слабые места. Надеюсь, у него не хватит мозгов вести подпольную войну. Потому что у меня времени точно не будет за ним приглядывать, Коля Саенко слишком наивный и доверчивый, а Тошиба… ему может быть и пофиг, по большому счёту, пока это не касается его лично.       Но как тогда уберечь замкома от неприятностей, связанных с этим куском кала? Особенно, пока яйцеголовые не взялись за Фуллера всерьёз, дав стандартные две недели на адаптацию.       “Сегодня” у меня выдалось необычным. Видимо, я тот ещё любитель сюрпризов, раз до сих пор ленюсь читать распорядок, приходящий на планшет. А может, подсознательно хочу, чтобы замком Кински лично меня отлавливал, отчитывал и водил по предписаниям.       После утреннего разогрева и запуска всех систем организма, меня отвели в лазарет и медбро до обеда замеряли у меня всё, что можно. Потом последовал внеплановый гипноз и внезапный отдых в барокамере с сенсорной депривацией. Я попытался отбросить все очкощемящие подозрения и кайфануть, пока дают — но хрен вышло…       Поэтому на трек я пришёл с ощутимым холодком мрачных подозрений, будто чьи-то ледяные пальцы трогали затылок.       Замком Кински уже ждал меня, а группа сопровождения в разноцветных комбезах стала ещё многочисленнее. Пока я гадал, чем они все будут тут заниматься, замком открыл алюминиевый чемоданчик, достал какой-то ебического вида ствол, похожий на сигнальный пистолет.       — Вот это волына… Замком, это что, стартовый пистолет, как в том сериале про какую-то стародревнюю Олимпиаду? А, вы ж тут наверное сериальчики не смотрели…       Я нёс полную чушь и не мог остановиться — было слишком страшно. Если заткнусь — произойдёт что-то жуткое. Из вещей, что делят жизнь на “до” и “после”.       Замком будто не слушал меня, с похоронным видом достал патрон размером с анальную пробку, зарядил, всё проверил, и только после этого поднял на меня глаза. Пустые, тусклые как бетон стен. На этом месте я просто замолк — всё, что бы я ни сказал или ни сделал, потеряло всякий смысл перед неотвратимостью того, что ждало меня на дне его глаз…       — Мёрфи, твои лучшие результаты, кроме отчётного, так и не превысили биологического предела. Чтобы ты начал задействовать свой хибан рефлекторно, необходима дополнительная внешняя стимуляция — к такому выводу пришёл медштаб. Было предложено несколько триггеров, способных вызвать положительную динамику.       Пахнуло озоном, будто он в эту секунду катастрофически быстро жёг себе нервы. Или это технари с настройками оборудования перестарались…       — Начнём с самого щадящего. Сегодняшний стимулятор — резиновая пуля с контактным электродом. Скорость — семьдесят пять метров в секунду. Несмертельно. Но, надеюсь, достаточно больно. Смысл прост: ты разгоняешься, я стреляю тебе в спину. Если не обгонишь пулю, получишь разряд. Замедлишься или остановишься — получишь ещё. Пока не научишься её опережать.       Я издал какой-то стрёмный звук. Семьдесят пять. Это почти двести семьдесят километров в час. Ну, не сверхзвук же… Я ведь бегал и быстрее. От кагами. Что сложного-то?..       Нет, блядь, что-то даже сарказм не справляется.       — З-замком… Вы так прикалываетесь, да? Типа… я испугаюсь и рвану с опережением предела?..       — Ты всё понял, Мёрфи. На стартовую отметку.       По жесту замкома медбро стравил мне в рот дозу аэрозольного стимулятора. Я встал в заученную позу. В ушах мерзко звенело, в глотку будто ваты напихали — язык потерял чувствительность…       Сигнал. Ноги привычно отбрасывали планету назад, лезвия плотно сжатых ладоней потрошили воздух.       Ещё больше усилий! Ну, давай, пусть каждый следующий рывок будет сильнее!.. Если он увидит, как ты стараешься — не выстрелит. Бред какой-то, конечно он не будет стрелять!..       Сердце так громыхало, что я едва услышал хлопок сзади.       В следующее мгновение мир взорвался колючими искрами и выжигающей кости болью.       Удара я почти не почувствовал. Меня настигло грёбаное вторжение — грубое, садистское. Будто в каждый позвонок одновременно воткнули по раскалённой спице и пустили ток. Адская боль. Агония нервной системы на микросекунду.       Но я не упал, пусть меня вывернуло из собственного тела мясом наружу.       Вестибулярный аппарат, замуштрованный неделями тренировок, сработал на автопилоте. Ноги, онемев и почти не слушаясь, оттормаживались как положено, гася чудовищную инерцию до полной остановки. Поэтому я не прокатился по треку мешком говна, выпавшим на полной скорости из пикапа, а рухнул на четвереньки, как подбитый зверь.       Слюна текла изо рта на серый пол. Всё тело тряслось мелкой, неравномерной дрожью. В ушах тонко и мерзко пищало, на спину какая-то сволочь плеснула расплавленного свинца — было невыносимо горячо и тяжело так, что подгибались руки, на которые я опирался, чтобы не рухнуть еблом в пол. Я не мог дышать. Каждый вдох отдавался новым спазмом.       Сбоку неслышно подкатил моббо, ботинки замкома встали прямо передо мной.       — Ощущения не из приятных, Мёрфи. Сама резиновая пуля сильного урона не наносит, если отминусовать твою собственную скорость. С твоим метаболизмом гематома через пару дней исчезнет… А вот электрический разряд — единственное физическое воздействие, к которому у организма не вырабатывается адаптация. Каждый удар тока — как первый. Именно то, что ты сейчас переживаешь, Мёрфи — так будет каждый раз. Ты не приспособишься.       Наконец, зрение сфокусировалось, я облизнул губы и просипел:       — Нахер идите, замком…       Ботинки даже не шевельнулись, ровный голос продолжил лекцию:       — Медштаб уверен, что твой организм по всем необходимым показателям готов к скорости в районе ста метров в секунду. Тебе остаётся всего лишь перегнать медленную пулю, Мёрфи.       Замком наклонился ко мне с предметом, похожим на инъектор. Под лопатку кольнуло, боль стала съёживаться, испаряться. Я смог выпрямиться и задышал свободно.       Сволочь. Какая же он сволочь всё-таки. Я же где-то в глубине души это знал, но… Как дебил притворялся перед самим собой. Хорошая таблетка, чтобы вытравить у себя замкома Кински, как грёбаных глистов. Эффективная, хоть и болючая.       — Отпустило, Мёрфи? Не стой, остынешь. Давай в среднем темпе на отметку, — приказал замком и укатил на моббо к началу трека.       Сука. Так гадко на душе у меня ещё не было. А ведь я его вчера перед Фуллером защищал, блядь, аж уши от стыда за собственную тупость вспыхнули под капюшоном. Стрёмный, стрёмный утёнок Шон, кря-кря.