Беги, Мёрфи!..

      — Мёрфи. Дыхание. Вроде элементарная вещь, тебя же тренировали на контроль… Да и я свободно тебя держу, не перекрываю трахею.       Голос у замкома был нейтральный, но я уловил какую-то новую нотку. Или мне показалось?       — Выровняй дыхание. Я подожду.       Ага, подождите, замком. Ещё пара минут вот так, прижавшись к вам всем телом и мучительно размышляя о том, что там упирается мне в между ягодиц — я ещё и в обморок вам тут грохнусь…       Я вдохнул. Наполнил лёгкие под завязку его запахом — одеколон, на который у меня уже устойчивы рефлекс и тёплый воздух от чуть вспотевшей разгорячённой кожи.       — Готов? — спросил замком. — Первая твоя реакция — не вырываться. Не получится, можешь даже не проверять. Твоя задача — убрать шею из локтевого сгиба. Для этого… резкий поворот головы в сторону локтя и одновременно — удар удобной рукой назад, в пах. Не обязательно сделать больно. Тебе нужно, чтобы он рефлекторно дёрнулся.       Я замер.       — Чего? Вы щас сказали — в пах? Типа, по яйцам? Или у меня уже глюки…       — Точно так, по яйцам, — не стал кокетничать замком. — Бей свободной рукой назад, резко, целясь между ног. Он рефлекторно дёрнется, хватка ослабнет и у тебя появится зазор. В этот момент ты не отбиваешься, а приседаешь и уходишь в сторону, одновременно выставляя локоть, нацеленный ему в туловище. Идеально, если попадёшь в солнечное сплетение. Если нет — просто оттолкнёшь его и вырвешься. Ясно? Пробуй, Мёрфи.       Я сглотнул.       — Замком... я не могу вас туда ударить.       — Я не предлагаю бить со всей силы. Я объясняю технику.       — Всё равно. Я просто... не могу. У меня рука не поднимется. И, наверное, не смогу врезать даже грёбаному Фуллеру.       Пауза, лёгкий вздох прохладным по волоскам на шее. Замком Кински убрал руку от моего горла...       — Хорошо. Понимаю. Ударить человека, если ты не привык к такому — сложно. И тот самый момент, пока ты будешь колебаться и решаться, может стать фатальным… Тогда другой вариант, — сказал он совершенно спокойно. — Не бей, а хватай..       — Хватать?       Сюжет скатывается в какой-то эротический сюр…       — Точно так. За гениталии, Мёрфи. Сжимаешь в кулак и тянешь на себя. Эффект тот же — боль, шок, рефлекторное освобождение. Но для Фуллера есть дополнительный триггер.       — Какой?       — Он гомофоб. Если его схватит за тестикулы человек, на которого у Базза триггер, он не просто дёрнется. Возможно, он и сам от тебя отпрыгнет, как ошпаренный.       Я смотрел на него и пытался понять, шутит он или нет. Лицо, как всегда, даже не намекало, в какую сторону мне взлететь на своих эмоциональных качелях.       — Вы серьёзно предлагаете мне... — я не смог договорить. Горло отказывалось воспроизводить звуки соответствующих слов.       — Я предлагаю тебе рабочий инструмент, — ответил он спокойно. — Он не обязан быть приятным. Его роль — быть эффективным.       Замком снова захватил в локоть мою шею и прижал к себе.       — Готов? Давай прогоним с самого начала — поворот головы, хват за гениталии.       — Ч-чего?       Замком Кински коротко вздохнул.       — Нужно отработать приём, Мёрфи. Чтобы понять и прочувствовать механику. Механику. Отработать. Хорошо, он в душе не чает, какие картинки сейчас возникают у меня перед глазами.       — Замком... вы хоть понимаете, что у меня просто сердце остановится, если я... если мне придётся вас там... — я махнул рукой в район его пояса и тут же отдёрнул, будто обжёгся.       Он хмыкнул. Пылающее ухо обдало тёплым — его усмешкой.       — Мёрфи, ты взрослый цуруги с хибаном уровня “Омега”. А ведёшь себя как нецелованная девица из амишей. Твоя задача сейчас — научиться самообороне, а не впадать в никому не нужное пуританство.       Я пытался продышаться и членораздельно выговорить слова:       — Замком, я вам клянусь… Скончаюсь на месте. И вы… потеряете ценного цуруги.       Он прошипел что-то явно обидное на своём языке мне в макушку.       — Тогда так, — замком взял мою руку и приложил к своему бедру, туда, где ткань комбеза плотно облегала ногу. — Чувствуешь уровень?       Я не чувствовал ничего, кроме жара, идущего от его тела через ткань. И того, что у меня сейчас реально остановится сердце.       — Вот здесь примерно надо сжать, только ближе к центру, — продолжил Кински, будто ничего неловкого не происходило. — Ты хватаешь не вслепую, а ориентируясь по своему бедру. Сжимаешь и тянешь вниз и на себя. Попробуй.       Я попробовал. Пальцы сомкнулись на ткани комбеза, сжали. Ткань плотная, под ней — мышца, твёрдая, горячая.       — Хорошо, — сказал Кински. — Теперь представь, что там не бедро, а... ну ты понял.       Я представил и снова задохнулся.       — А теперь — ещё раз всю связку, — сказал Кински, встряхивая руками. — В полную силу.       — В полную?       — Не бойся, я не причиню тебе вреда.       Я другого боюсь, замком — что вы узнаете, насколько мощно меня прёт от ваших прикосновений…       Он захватил меня молниеносно, жёстко, по-настоящему. На секунду я реально испугался — в его стальном зажиме моя шея была как пустая втулка от туалетной бумаги, которую можно легко смять. Блядь… Как там он говорил? Не вырываться — идти в слабое место.       Поворот головы, хват за бедро, ткань на себя, зазор, присед, уход в сторону локтем. Я вылетел из захвата и едва не упал из-за слабости в коленях, но всё же удержался на ногах.       — Хорошо, — сказал Кински. — Скорость есть. Теперь над слаженностью действий поработать. Ещё!..       Мы прогоняли раз за разом, по одному приёму и в связках, пока я не начал лажать из-за гормонального тумана, пропитавшего мозги.       Замком прекратил мои мучения, выпустив меня из рук и сам встал в двух шагах, выравнивая дыхание. В майке, блестя влажной кожей. Обычный же мужик после трени, ничего особенного — уговаривал я себя. Но сердечко при этом конвульсивно трепыхалось почему-то в двух местах одновременно — где-то в горле и… существенно ниже. И как оно так умудряется?       — Ты всё запомнил? — спросил замком.       — Да, — сказал я. Голос хриплый, будто час орал.       — Можешь с Тошибой потренировать, — усмехнулся он. — Особенно третий приём. С ним у тебя такой неловкости возникнуть не должно. Главное — про дыхание не забывай.       Тошиба. Тошиба — это комфортно. Тошиба не остановит моё сердце. Не отключит мне башку. Тошиба — это не чёртов замком Кински.       Я выдохнул и честно попытался переключить мысли на Тоши, Фуллера, Амацумару, чёрта лысого… Не вышло. Становилось только хуже. Меня к херам накрывало…       — Свободен, Мёрфи. Надеюсь, тебя хоть немного отпустит… Кински кивнул и потянулся к полотенцу.       Я развернулся и медленно пошёл к выходу, глядя на свою руку, которая всё ещё горела от прикосновения к его бедру. Отпустит, блядь, меня… Отпустит… Что? Твой запах? Тепло резкого выдоха на моём виске? Этот длинный шрам, ныряющий под майку, к которому неудержимо тянет прижаться губами? Твой пот, размазанный по моей шее?..       Каждый шаг давался всё труднее, будто ебучая гравитация магическим образом перенастроилась и тянула меня не к центру планеты, а к центру замкома Кински. Каждый вдох прошибал насквозь желанием таким острым, что я еле сдерживался, чтобы не скулить.       Я представил, что ухожу всё дальше. Шаг за шагом. Нет больше жара разогретого тренировкой тела, сводящего с ума запаха его кожи, нет этого дико возбуждающего ощущения мужской грубой силы, когда он прижимал меня к себе так, что не пошевелиться… Ну, нет… Если сейчас оторву себя от него… то просто не выживу.       Вы проебались, замком Кински. Я уже потерял равновесие и падаю в вас, наращивая скорость. Ловите!       Не контролируя себя, словно во сне, я развернулся и рванул с места со своей крейсерской — быстрее, быстрее обратно, к нему… к теплу… к касанию ладонями…       На мгновение пространство-время смазалось и я влетел в замкома Кински, как в грёбаную инерционную ловушку.