Беги, Мёрфи!..

      Первые три секунды утром мне казалось, что я видел охуенный сон, в котором я сначала с замкомом Кински пососался от души, а потом выбежал в сверхзвук. Эх, если бы оно было так просто… С этой мыслью я проснулся окончательно и вспомнил всё — тяжесть его тела, тепло языка у меня во рту, его вкус…       То есть умом я понимал, что это и вправду было, но теперь казалось ненастоящим, будто из другой ветви параллельной реальности — вот я её увидел, ощутил, но вынырнул всё равно в своей. Как я ему вчера сказал? “Завтра будет уже нельзя”. Вот и оно, это завтра.       У меня как будто украли только что подаренную на Рождество мечту. Вчера я трясущимися от восторга руками развязывал коробку, а сегодня мне говорят — поигрался, и хватит. Блядь! Срочно надо найти замкома Кински и вернуть себе моё долгожданное счастье…       После утренних анализов и исследований на всё, что можно, меня отпустили на завтрак и дальнейшие телодвижения по расписанию.       — Блядский боженька, Шонни, ты сейчас на зомбака похож! — Лейла аж ладони к лицу прижала. Ещё бы — ебло у меня было всех цветов трупячьей радуги. Гематомы расползлись и спешно рассасывались, в ускоренном темпе проходя стадии от багрового до жёлтого, через жуткую синюшность и тошнотворную прозелень… И красные точки в глазах не успели рассосаться, хотя уже ничего сильно не болело.       Я рассказал про сверхзвук и перегрузки, умолчав о Кински и сцене на полу в малой тренажёрке. А ведь вечером хотел прямо с порога всё выложить и гореть в лучах славы и зависти… Но сейчас я даже бы на гипнозе морозился до последнего. Наверное, это и называют — личная жизнь. Просто однажды тебе уже не хочется выёбываться. Хочется оставить это только себе. И ему…       Фуллер, молчал (он вообще в целом подзаткнулся после изолятора), только гнусно ухмылялся и смотрел на меня, как настоятельница на монашку, которая явилась утром вся в засосах и с поцарапанными ляжками. В эту пакость макать наши с Кински вчерашние чувства хотелось меньше всего.       Хоть мне и запретили, на разминке я всё же опробовал пнуть свой хибан с первых шагов. Получилось, скажем мягко, не очень. Почему-то всплыла дикая аналогия — вчера меня трахали хорошо разогретым и растянутым, а сегодня попытались засадить внезапно, когда я неосторожно нагнулся за мылом, и даже без слюны. Получилось больно и грубо, но на полшишечки всё же вошло.       И эти полшишечки ка-а-а-к долбанули меня из гнёздышка моего хибана в черепе, да через весь спинной мозг — я чуть не вырубился на ходу, с тоской решив, что меня таки хватил инсульт. Пришлось остановиться и сбежать обратно к старту. А там на меня набросился дежурный медбро, тыкая в красные зоны графиков на голоэкране пульта и чуть не стуча меня кулаком по голове.       Одно понятно — пользоваться хибаном сегодня мне строго запрещено… Лучше поберечь. Дать восстановиться. Примерно как жопе — после суточного секс-марафона. М-да… Аналогии у меня сегодня какие-то однообразные.       После обеда и трёх разных коктейлей из базовых аминокислот меня с нетерпением ждал гипноз. Кабинет оказался забит под самый потолок каким-то непонятным народом — причём, половина с открытыми лицами.       Все размахивали своими планшетами и поглядывали на меня так алчно, что я предложил им драку на ножах — за очерёдность доступа к моему телу. На это они все так же дружно закатили глаза, но пыл свой поумерили.       Замком загадочно скрывался от меня до самого вечера. Остальные цуруги с звездолёта «Задница» о нас с Кински так и не догадывались. А я-то думал, что в таких закрытых сообществах слухи разлетаются, опережая скорость звука, прямо как я…       Вечером меня пинками прогнали с трека отдыхать и восстанавливаться, а я просто физически не мог расслабиться, не зная, что с замкомом и где он сейчас. Ребята поглядывали на меня с любопытством, а я то спрашивал о какой-то ерунде и тут же забывал, что мне говорили, то отвечал невпопад. В конце концов Тошиба решил, что мне перегрузкой отшибло ещё и мозги, поэтому лучше оставить меня в покое.       Когда я немного успокоился, то заметил — настроение в каюте было какое-то минорное. Лейла сидела с девушками, а остальные иногда с ней заговаривали вроде бы бодрым тоном, который к концу каждого коротенького диалога становился то ли извиняющимся, то ли сожалеющим. Но я так и не мог сосредоточиться, пока слова “замком Кински” не замкнули цепь, мгновенно развернув мои уши, как диполи по силовым линиям.       — Лейла, даже замком Кински не намекал, куда?.. Хотя бы в какой штаб…       — Нет, молчит, как рыба. Я надеюсь, в военштаб, на административную должность.       — Ага, а там ухватишь какого-нибудь широкоплечего красавчика поперспективнее…       — Ой, да ты видел в военштабе хоть одного симпатичного?..       И тут до меня начало доходить…       — Стоп-стоп, Лейла, а куда это ты собралась?       Все уставились на меня с некоторым снисходительным укором. Как так получилось, что я совсем выпал из сообщества?       — Мне вчера сказали, Шонни, что все признаки активности хибана на нуле уже месяц. Поэтому надо готовиться к переводу.       — …На свалку старушку отправляют. Им она уже бесполезна. А жаль, мне бы ещё пригодилась… Не тебя ж мне потом ебать, педик? Нет, блядь, мы не связываемся с Фуллером. Мы, сука, взрослые и отвечаем только за себя, оставляя ему самому копать себе могилу. Вот только замком Кински не предупреждал, что жопа гореть от этого слабее не станет.       — Ну ты и говно, Фуллер!       — Пиздец ты конченый…       — Медбро попроси, они тебя так выебут, что на пару недель хватит, — добавил я свою реплику к голосу коллектива.       Лейла только горько усмехнулась и снова уставилась в пространство.       — Блин… Я ведь столько лет других людей, кроме вас, не видела… Даже представить не получается.       Клэр притянула её к себе, обняла, баюкая.       — Да что ты переживаешь, Лейла! — начал я, — Ты общительная, классная, быстро освоишься — я в этом на сто процентов уверен…       — …Ага, не переживай, Лейла! — Барри фальшиво спародировал мой голос и тон, — Пока у тебя есть пизда — и пользователи найдутся, одна не останешься!       Коля вскочил, но Тошиба уже повис на нём, усаживая обратно.       — Ребят, не обращайте внимания, — сказал Лео с убеждением. — Он же всем своим видом кричит, что завидует. Для тебя, Лейла, весь этот пиздец уже почти закончился, а для него даже не начался. И какими способами из него здесь будут выбивать хибан — даже подумать страшно. Ведь Фуллеру точно никто сочувствовать не собирается.       Я даже не успел согласиться с Лео, как все мысли одним махом вынесло из головы — вслед за прошедшим по коридору мимо двери замкомом Кински.       — Ха-ха, Шонни, тапки не растеряй! — ржали мне вслед, когда я рванул из комнаты, подпрыгивая на одной ноге, и на ходу натягивая на другую ступню обувку. — Тебя ждать или снова ночевать не явишься?..       Замком только успел войти в кабинет и чуть не захлопнул дверь у меня под носом, но я удачно, хоть и не сказать, чтобы грациозно, проскользнул в закрывающийся проём. И с разгона впечатался в его грудь, обтянутую белой сорочкой.       — Мёрфи? Что…       — Всё хорошо. Скучал.       Я даже не стал отступать или отодвигаться. Прижался к ключице виском, просунул руки под мышками и обнял через спину за плечи. Вот так. Вчера мне этого не отсыпали — вряд ли захваты за шею считаются за объятия.       — Обнимите меня, замком. Всего секунд на двадцать — и я отстану. Честно.       Он вздохнул и я тут же почувствовал сквозь ткань комбеза его горячие ладони. Как хорошо… Как же, блядь, хорошо…       — Вас тот полковник вызывал?.. То есть, генерал.       — Угу… Выдали тезисы для завтрашнего брифинга.       — Так и знал. Отвечаю — он на вас в рубашке и с портупеей неистово дрочит. Иначе бы не заставлял так одеваться.       — Материалы надо будет изучить до завтра, это обязательно.       — Он ведь мог на планшет прислать. Нет, лично вас к себе таскает.       — Мёрфи!       — Всё-всё, заткнулся.       Мы продолжали стоять так, не шевелясь. Не шевелилась и Вселенная вокруг, чутко замерев, бережно окутывая нас своим пространством-временем.       Я чувствовал тепло его тела, жар ладоней на спине. Запах — уставшей за день сорочки, выветрившегося одеколона и густой, настоявшийся дух его кожи. Такой родной, что кусалось в горле. И, самое чудесное — я пальцами ощущал, как смягчаются его каменные мышцы. По дыханию слышал, как отпускает сковывающее его тело напряжение. Я и сам будто сейчас начал нормально дышать — свободно, полной грудью — а весь день до этих объятий только зря диафрагмой шевелил.       — Замудохали там, да? — сочувственно прошептал я и повернул голову к его шее, втянул носом запах. Даже не полынь — грёбаный креазот. Кортизол в бешеных концентрациях.       — Точно так… — ответил он так же тихо куда-то в висок.       — Хм… А это нормально, что я носом чую состав крови?       — Как это?       — Ну, на запах кортизол горький, а адреналин как электричество.       Замком чуть отстранился, заглядывая в лицо.       — А ты медикам говорил?       — Нет, я дурак, что ли…       Он усмехнулся:       — И то верно. Это интересная побочка, но может и подождать. Сейчас у нас другие проблемы.       Я что-то похолодел.       — У нас? То есть… Нас ведь не разлучат?       — Что?.. — замком было вскинулся, но потом понял, про что я. — А, нет, я не про… хм… нашу новую систему мотивации. Завтрашний брифинг. Как и предупреждал Панайотис — ничего хорошего. Мне совершенно не нравится то, что разрабатывает для тебя научштаб. Если они убедительно не обоснуют свои предложения — я не дам согласие.       Я только покрепче прижался, ощупывая пальцами ремешки портупеи.       — А то им требуется согласие… Целый Корпус с автоматами, «Кайрос» с искрящими проводами и медштаб с шприцами — и все дружно против двоих человек. Есть ли шансы?       — Вот и посмотрим. Двадцать секунд уже давно прошли, Мёрфи.       — В моей системе координат — нет.       Замком тихонько хмыкнул.       — Даже не знаю, как возразить.       — А сильно хотите?       Он явно набрал воздуха для ответа, но передумал и медленно выдохнул. Потом внезапно запустил пятерню мне в кудри, чуть сжал — я аж задохнулся.       — Шон, завтра день будет сложным. А мне ещё… — замком запнулся на полуслове.       — ...Мой гипноз просматривать, ага… — прошипел я мстительно. — Надеюсь, что я там не стесняюсь и выдаю про все наши бравые штабы всё, что о них думаю. Поэтому они от меня и шарахаются, хе-хе.       — А тебе, Мёрфи, ещё тезисы к брифингу штудировать. Если и это проигнорируешь — будет уже не смешно. Ясно?       — Точно так, замком Кински, — пробубнил я и наконец от него отлип.       — Материалы уже на планшете.       — Угу. Спокойной ночи.       — Доброй ночи, Шон. Отдохни, пожалуйста.       Я потащился к выходу и уже в дверях обернулся.       — Замком, а Лейлу действительно переводят?       Кински чуть помрачнел, опустил ресницы.       — Да, переводят. Всё решится в течение недели.       — А куда? Не знаете, случайно?       — Инсайдерская информация? — замком хмыкнул. — Нет, Мёрфи. Не знаю, но свои рекомендации я, разумеется, приложил.       — Она просила — только не в медштаб…       — Я в курсе. До отбоя две минуты, Мёрфи.       — …И чтобы больше симпатичных парней вокруг. Хотя… — я запнулся, а замком вскинул брови, заинтригованный моими внезапными сомнениями. — Хотя, тут без шансов. Самый красивый мужик в Корпусе — это вы, замком… — закончил я скороговоркой через плечо и буквально затылком почувствовал, как он вслед мне закатывает глаза.