Из гранита и ясеня

Глава 5: Каменный мешок Дальше шли молча. Не то благородное молчание понимания, а просто потому, что говорить было не о чем и незачем. Языки прилипли к небу от пыли и злости. Арагорн шел впереди, как пёс-ищейка, не отрываясь от земли. Леголас смотрел на его спину и думал, что ходить с такой сгорбленной плечевой клеткой — это наверняка больно. След привёл их в каменную ловушку. Не ущелье даже, а просто расщелина, будто гору топором рубанули. Камни под ногами скользкие, пахнет мокрым гнильём и чем-то острым, металлическим — страхом. — Здесь, — резко остановился Арагорн. Он не стал говорить «чувствую» или «я думаю». Просто «здесь». Леголас втянул воздух носом, эльфийская чуткость сработала как удар по печени. Голлум — да, его кислый, болотный дух висел в воздухе, как гнилой мох. Но было и другое. Горячее, агрессивное. — Орки. Недавно. Много. Арагорн лишь кивнул, уже сжимая рукоять меча. Он посмотрел на узкий проход, куда вёл след, потом на крутой осыпающийся склон справа. — В лоб — самоубийство. Пойдём поверху, попробуем обойти. — И потерять след? Ты же сам гнал меня сюда, в эту каменную нору! — Чтобы сделать дело, а не чтобы мы оба сдохли в первой же засаде! — голос Арагорна прозвучал как скрежет камня. — Или у тебя, принца, план лучше? Леголас оскалился. По-эльфийски, конечно, но это был настоящий оскал. — Лучше, чем трусить на окраинах. Я проберусь по стене. Они смотрят в проход, а не вверх. Я сниму часовых, если они есть. А ты потом подходишь. Если не боишься запачкать плащ. Арагорн посмотрел на него так, будто Леголас предложил станцевать на краю пропасти. Что, в общем-то, было недалеко от истины. — Ты с ума сошёл. Ты не ящерица. — А ты не мой командир, следопыт, — отрезал Леголас и, не дав ему опомниться, рванулся к скале. Это была не грация, а какое-то безумие. Он лез, цепляясь за крошечные выступы, за щели, за упрямые корни кустарника. Камни сыпались из-под его ног. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха, а от дикой, кипящей злости на этого человека внизу, на эту миссию, на весь этот тёмный, тесный мир камней. Он полез, чтобы доказать. Себе, ему, всем. Сверху открылась жалкая картина. Не «много» орков. Трое. Сидели у тлеющего костёрка, грызли что-то жилистое. Глухие, беспечные. Идиоты. Леголас присел на корточки, достал нож. И в этот момент камень под его левой ногой дрогнул и с грохотом полетел вниз. Всё остановилось. Орки внизу вскочили, заворчали, уставились вверх. Прямо в его сторону. «Идиот. Самый настоящий идиот», — пронеслось в голове Леголаса со злобной ясностью. А потом снизу, из прохода, раздался дикий, рвущий глотку боевой клич. Не эльфийский, не нуменорский. Грубый, яростный, отчаянный. Орки, ошалев, рванули на звук. Арагорн. Он полез в лобовую. Чтобы отвлечь их. Чтобы его, Леголаса, балующегося на скале, не превратили в решето. Стыд ударил горячей волной, затмив даже злость. Леголас сорвался со своего уступа, не лез, а почти упал вниз, в самую гущу. Он не видел, как сражается Арагорн. Он видел только спины орков, их грязные шлемы. Его ножи работали сами — быстро, точно, смертельно. Один, второй. Третий обернулся, и Леголас вонзил клинок ему под забрало, почувствовав противный хруск. Тишина. Тяжёлое, хриплое дыхание Арагорна. Леголас стоял, дрожа от выброса адреналина, весь в чёрной крови. Арагорн опёрся на колено, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. На его рукаве зияла дыра от удара копьем, из-под кольчуги сочилась алая полоска. — Изящно, — прохрипел он, глядя на поверженных орков и на Леголаса. — Очень изящно. Теперь вся гора знает, что мы здесь. — Ты полез сюда один! — выдохнул Леголас. — На троих! — А ты висел на скале как спелый плод! — Арагорн поднялся, его глаза горели холодным огнём. — Мой план был — тишина. Твой план был — геройская смерть. Угадай, какой мне нравится больше? Они стояли, почти упираясь лбами, запах крови, пота и ярости висел между ними. — Я бы справился, — сквозь зубы проговорил Леголас. — Не сомневаюсь. Мёртвым героем. А моя задача — найти Голлума, а не нести красивый труп принца в Лихолесье. Леголас отвернулся. Руки тряслись. От ярости. От стыда. От того, что этот... этот человек был прав. Он полез, чтобы доказать, и чуть не угробил всё. — Твоя рана, — буркнул он, не глядя. — Царапина. — Это укус горного орка. Она загноится, и ты сдохнешь в лихорадке через два дня. Сядь. Арагорн хотел было огрызнуться, но посмотрел на решительное, бледное от гнева лицо эльфа и... сел на камень. Леголас достал из походной сумки маленький эльфийский флакон, пропитанную каким-то составом ткань. — Сними это, — кивнул он на порванный рукав. Перевязка проходила в гробовом молчании. Леголас действовал жёстко, без излишней нежности, но пальцы его, заляпанные кровью, были удивительно точными и быстрыми. Арагорн стиснул зубы, но не издал ни звука. — Спасибо, — пробормотал он, когда всё было кончено. Леголас лишь фыркнул, закручивая флакон. — Не благодари. Мне просто неохота тащить тебя на себе через все эти горы. Он поднял глаза. Их взгляды снова встретились. Без искр, но и без прежнего льда. Было усталое, взаимное раздражение, перешедшее в какую-то новую, сырую стадию. Стадию, когда ты уже знаешь, насколько другой безумен, упрям и неудобен, и вынужден с этим мириться. Потому что иначе — смерть. Арагорн встал, потянулся, поморщился от боли. — След свежий, — сказал он, уже деловито. — Он бежал, когда началась драка. Но далеко не ушёл. — Тогда что мы ждём? — Леголас вскинул свой лук на плечо. — Жду, когда у тебя перестанет трястись поджилка, — отозвался Арагорн, уже поворачиваясь к выходу из расщелины. — Иди за мной. И, ради всего святого, больше не лезь на скалы без команды. Леголас не ответил. Он просто пошёл за ним. И впервые за многие дни подумал не о том, как он ненавидит тяжёлую поступь человека, а о том, что её ритм... предсказуем. И в этом аду предсказуемость была дороже золота.