Непримиримые берега

--- Глава 12: Расплата на крови Вой уруков был не звуком, а физическим ударом по воздуху. Он разорвал гипнотический ужас поляны, где стояли мы трое — кающийся, пустой и виноватый. Реальность ворвалась обратно, острая и кровавая. Леголас первым сорвался с места. Его движения были резкими, механическими. Он не смотрел больше ни на Боромира, ни на меня. Он просто вложил кинжал в ножны и взвёл лук. — К хоббитам! — бросил он через плечо, и это был не призыв, а команда, высеченная из льда. — Они одни. Он исчез в чаще, бесшучный и стремительный, как тень смерти. Я бросился за ним, на мгновение задержав взгляд на Боромире. Человек из Гондора поднял голову. В его глазах больше не было безумия. Была ясность. И решимость. Он кивнул мне, коротко и резко, схватил меч и рванулся в другую сторону — на звуки первых стычек, чтобы прикрыть Мерри и Пиппина. Битня раскидала нас, как осенние листья. Я рубился с уруками, кричал имена хоббитов, искал белое пятно в хаосе зелени и чёрных доспехов. Андúрил был тяжёл в руке, рана на плече горела адским огнём, но я не чувствовал боли. Только животный страх, который был теперь конкретным и имел имя: Где он? И тогда я увидел. На небольшом холме, у огромного валуна, застрявшего меж корней. Леголас, спиной к камню, отстреливался от наступающих уруков. Его колчан был почти пуст. Рядом с ним, прижавшись к скале, были Мерри и Пиппин, бледные, но сжимающие свои маленькие мечи. Леголас прикрывал их собой. Я рванулся к ним, расчищая путь, не думая ни о чём, кроме необходимости встать рядом. Когда я врезался в строй орков с фланга, несколько тварей отвлеклись на меня. Этого было достаточно. Леголас выпустил последние стрелы, сразив двоих перед собой, и выхватил кинжалы. Мы стояли спина к спине, как в Мории, как в первой стычке в долине. Но теперь между нами не было ни яростной гармонии, ни молчаливого понимания. Была ледяная стена. И вина, тяжёлая, как свинец, на моей стороне. — Позади! — рявкнул он, не глядя на меня, и парировал удар копья, от которого у меня захватило дух от скорости. Мы сражались. Молча. Только металл, хрипы, наши тяжёлые вдохи. Он был идеален. Смертоносен. И совершенно недосягаем. Каждый раз, когда я пытался сместиться, чтобы прикрыть его, он нарочно отходил, оставляя между нами пространство. Он отказывался от моей защиты. Отказывался от меня. Это ранило больнее любого клинка орка. Битня бушевала вокруг, но наш маленький холм стал островком отчаянной обороны. И именно тогда я увидел его. Высокого орка-капитана, с окровавленным топором, пробивающегося к нам. Его цель были не мы. Его цель — хоббиты. Леголас увидел его тоже. Я сделал шаг вперёд, чтобы встретить угрозу. — Нет! — резко, сквозь стиснутые зубы, бросил Леголас. — Твоё правое! И прежде чем я успел ослушаться, он сам рванулся на капитана. Это было безумие. Лучник против тяжеловооружённого берсерка в ближнем бою. Но Леголас не собирался биться честно. Он был молнией. Он уворачивался от ударов топора, которые могли разрубить его пополам, его клинки оставляли на доспехах орка длинные, неглубокие царапины, отвлекая, язвя. Он вёл смертельный танец, заманивая капитана прочь от валуна, от хоббитов. И он делал это, игнорируя меня. Доверяя мне лишь прикрывать его спину от остальных, но не позволяя встать между ним и главной угрозой. Это была его расплата. Его молчаливое обвинение: Ты сомневался в моей способности видеть угрозу. Вот, смотри. Я вижу её. И я один с ней справлюсь. Орк, взбешённый эльфом, издал рёв и сделал мощный размашистый удар. Леголас отпрыгнул, но оступился на скользких от крови корнях. Он не упал, но потерял баланс на долю секунды. Этой секунды хватило. Топор капитанa взметнулся для следующего удара. Леголас был открыт. В его глазах мелькнуло нечто — не страх, а досада. И принятие. Я не думал. Моё тело среагировало раньше разума. Я бросился вперёд, не между ним и топором — я не успевал. Я бросился на него. Я сбил его с ног, накрыв своим телом, и мы покатились по земле. Топор со свистом рассеч воздух в сантиметрах над моей спиной и вонзился в землю там, где секунду назад стоял Леголас. Мы грубо остановились, я сверху, прижимая его к сырой земле. Он лежал подо мной, широко раскрыв глаза от шока. Его дыхание было прерывистым, губы приоткрыты. На его лице, так близко, я видел всё: грязь, брызги чужой крови, тонкую царапину от Боромира… и в его синих глазах — лед, который дал трещину. В них отразился не просто испуг, а ужас перед тем, что я только что сделал. Снова. — Ты… — начал он, но слова застряли. Над нами взревел орк, выдёргивая топор. У меня не было времени на объяснения. Я откатился от Леголаса, вскочил на ноги и встретил следующую атаку капитана уже своим мечом. Удар был страшной силы, он отозвался во всём моём теле, заставив меня отступить. Но я устоял. И за спиной услышал знакомый свист. Стрела вонзилась в шею орка1 — не смертельно, но отвлекающе. Леголас. Он уже был на ногах, с каким-то последним, чудом найденным стрелой. Мы покончили с капитаном вместе. Мой меч нашёл щель в доспехах, когда тот отвлёкся на стрелу. Чёрная кровь хлынула фонтанчиком, и тварь рухнула. Внезапно наступила тишина. Битня откатилась куда-то дальше, в лес. Наш холм был очищен. Мы стояли среди тел, тяжело дыша, покрытые грязью и кровью. Мерри и Пиппин выглядывали из-за валуна. Я повернулся к Леголасу. Он смотрел на меня. Лёд в его глазах растаял, оставив после себя бурю — гнев, недоумение, страх и что-то неуловимо иное, что заставляло моё сердце биться как бешеное. — Я сказал не делать этого, — прошептал он. Его голос дрожал, но не от слабости. — А я не слушаюсь, — хрипло ответил я. — Особенно когда вижу, что ты совершаешь глупость из гордости. — Из гордости? — он сделал шаг ко мне. — Ты думаешь, это гордость? Это был долг! Моя задача была отвлечь его! — А моя — не дать тебе погибнуть! — крикнул я, не в силах сдержаться больше. — Даже если для этого придется ослушаться! Даже если ты возненавидишь меня за это! Я не могу просто смотреть, Леголас! Не могу! Мы стояли так близко, что наши груди почти соприкасались. Я чувствовал жар, исходящий от его тела, видел, как быстро бьётся жилка на его шее. Его запах — пот, кровь, лесная грязь — смешался с моим. Это был запах битвы. Запах нас. — Ненавидеть? — он выдохнул это слово с горькой усмешкой. — О, если бы это было так просто. Ненавидеть тебя — это было бы легко. Это я умею. И тогда он схватил меня за шею сзади и притянул к себе в поцелуе. Это не был поцелуй у водопада. Это не был поцелуй в темноте Мории. Это было нападение. Отчаянное, яростное, полное всей накопленной боли, страха, злости и невыносимого, запретного облегчения, что я жив. Его губы были жёсткими, его зубы больно задели мою нижнюю губу. Он целовал меня так, словно пытался вдохнуть в себя моё дыхание, или вырвать мою душу, или просто стереть в порошок все те глупые, ядовитые слова, что были между нами. Я ответил с той же силой. Вцепился в его волосы, прижимая его ещё ближе, чувствуя, как его тело прижимается ко мне через доспехи. Мы целовались посреди поля боя, над телами врагов, под испуганными взглядами хоббитов, и это было самым непристойным, самым правильным и самым необходимым, что мы когда-либо делали. Когда мы наконец разъединились, чтобы глотнуть воздуха, он прижался лбом к моему. Его глаза были закрыты. — Это ужасно, — прошептал он, его дыхание обжигало мои губы. — Знаю, — согласился я, проводя большим пальцем по его окровавленной щеке. — Я так боялся, что ты… — он не договорил, сглотнув. — Я тоже. За тебя. Он открыл глаза. В них уже не было бури. Была усталость. И принятие. Несчастное, горькое, но полное. — Больше не делай так, — сказал он, но это уже не был приказ. Это была мольба. — Обещаю, — солгал я, зная, что это обещание снова нарушу, если его жизни будет угрожать опасность. С дальнего холма донёсся мощный, победный рог. Боромир. Но звук был одиноким и отчаянным. И слишком быстро оборвался. Леголас отстранился, его взгляд стал острым и ясным. Принц, воин, член Братства вернулся. — Боромир, — сказал он. И мы, забыв обо всём, помчались на звук, уже зная в глубине души, что найдём. Но теперь мы бежали не просто как союзники. Мы бежали как одно целое. Расколотое, истекающее кровью, но неразрывное. И что бы ни ждало нас впереди — гибель Боромира, бегство Фродо, долгая разлука — эта связь, выкованная в ненависти, отточенная в битвах и оплаченная кровью и поцелуем на краю гибели, уже ничто не могло разорвать.