The Mystery of Midoriya Izuku/Тайна Мидории Изуку

      День Шоты начинается, как и всегда: его кот Ублюдок с ювелирной точностью приземляется ему на почки и мяукает, требуя еды. В ответ на это требование он ещё сильнее сворачивается калачиком под одеялом, даже не желая смотреть, сколько сейчас времени. Всегда было слишком чертовски рано. Хизаши, придурок, стоит в душе и подпевает песне, которая играет на его телефоне. Ублюдок продолжает мяукать в такт пению Хизаши.       Фу. От одного только вида сегодняшнего дня Шоте хочется забраться обратно в постель, хотя он и не покидал её безопасных пределов. Ублюдок выражает своё недовольство прямо у него перед лицом. Потерпев, как всегда, поражение от своего толстого кота, Шота вылезает из постели и плетётся на кухню, а самодовольный Ублюдок радостно следует за ним.       Он кормит Ублюдка, ставит вариться кофе и щурится от утреннего света. Мир кажется умиротворённым, несмотря на обычное грубое пробуждение. Тело Шоты болит, но не слишком сильно. Хизаши в безопасности. Ублюдок доволен. Насколько известно Шоте, его ученики не сбежали ночью, чтобы бессмысленно крушить всё вокруг и/или вершить самосуд. Сегодня он получит доступ к полному файлу Мидории, что как мы надеемся, прояснит ситуацию для Шоты.       Шота чувствует, как Хизаши обнимает его сзади, и наслаждается этим прикосновением. В мире Шоты всё настолько хорошо, насколько это вообще возможно.       Он должен был понимать, что это ненадолго.

***

      День резко идёт под откос, когда Шота подходит к двери своего класса. Кто-то кричит, вероятно, нет определённо — Бакуго. Он вздыхает и решительно открывает дверь, отчего Аояма, сидящий на своём месте и, кажется, занимающийся вышиванием, подпрыгивает.       Взгляд Шоты скользит по комнате. К счастью, никто не выглядит раненым. До физического насилия дело не дошло. Он поворачивается в дальний угол комнаты, где Бакуго нависает над Мидорией, а Киришима крепко держит блондина за руки, оттаскивая его назад. Мидория безучастно смотрит на свой стол, на котором теперь видны два идеальных отпечатка ладоней. Иида стоит перед своим другом, а Тодороки — с боку от него. Урарака положила руку на спину Мидории и, выглядывая из-за Ииды и Тодороки, сердито посмотрела на Багуго.       — Что — спрашивает Шота резким, но не лишённым апатии голосом, — происходит?       — Сэнсэй — Иида выпрямляется, становясь невероятно напряжённым. Он поднимает руку для удара в стиле карате. — Урарака-тян спросила Мидорию-куна, что он думает о дебюте героя Скатертара(расеянная звезда)! Бакуго разозлился из-за того, что Мидория-кун отвлёкся, и велел ему заткнуться, использовав свою причуду, чтобы сжечь стол Мидории-куна!       Иида бросает злобный взгляд на Бакуго, который скалит зубы, стоя в руках у Киришимы. Тодороки ещё больше заслоняет Мидорию собой, прищурив глаза. Температура в комнате резко падает.       — Дерьмовый Деку только и делает, что всё время бормочет! — рычит Бакуго. — Меня это раздражало. Этот гребаный придурок всегда так делает, и меня это бесит!       Костяшки пальцев Мидории белеют, но он продолжает смотреть на свой стол. Его взгляд прикован к отпечаткам ладоней. Он выглядит… не как обычно. Он похож на куклу, безэмоциональную и бесстрастную.       Это заученная реакция.       (Это неправильно, это неправильно, это неправильно, это неправильно — твердит ему внутренний голос Шоты.)       — Деку-кун так думает, Багуго — выпаливает Урарака, стоя позади Ииды и Тодороки. — Ты буквально единственный кого это беспокоит! Даже Джиро не возражает, а у неё слух лучше, чем у всех нас.       Все оборачиваются к Джиро, которая небрежно пожимает плечами. Однако её взгляд устремляется на Мидорию и она кажется, немного смягчается. Она говорит: "Мидория ничего такого не имел в виду и старается сдерживаться, когда понимает, что я чувствую себя подавленной. На самом деле у него было несколько хороших предложений, как... эм... сейчас это не так важно".       Шота закрывает глаза, делает вдох на счёт "четыре" и выдох на счёт "семь". Ладно, пора исправлять ситуацию.       — Верно — говорит он, открывая глаза. — Бакуго, ты будешь оставаться после уроков неделю за несанкционированное использование причуды в классе. После уроков можешь помочь Погрузчику убрать за детьми с поддержки. А ещё я хочу, чтобы в субботу ты написал эссе на тысячу слов о порче имущества и о том, почему героям следует избегать подобных действий.       Только Маиджима знает, как на самом деле страдает Шота. Его ученики добавляют ему столько же седых волос. Бакуго отшатывается, словно не ожидал, что его накажут. Шота пристально смотрит на него, провоцируя сказать хоть слово в ответ.       — Я предупреждал тебя в первый учебный день, Бакуго. Если ты читал правила для учащихся UA, то знаешь. Первое нарушение, связанное с несанкционированным использованием причуды в классе — это предупреждение. Второе — автоматическое отстранение от занятий. Дальше — хуже. Я предлагаю тебе внимательно прочитать правила позже.       Блондин скрипит зубами, прежде чем оттолкнуть руки Киришимы.       — Ладно, — шипит он, опускаясь на стул перед партой Мидории, на лице которого по-прежнему застыло это странное и отталкивающее кукольное выражение.       Это неправильно.       Да, нет, это сработает.       — Вообще-то — говорит Шота, прежде чем Бакуго успевает устроиться поудобнее. — Ты на сегодня поменяешься местами с Тодороки, Бакуго. Может быть, немного уединения от Мидории пойдет на пользу вам обоим. Иида, Яойорозу, если кто-то из других учителей спросит, скажите, что это я поменял их местами.       Он ждёт, когда они кивнут в знак согласия. Опасность миновала, и ученики расходятся по своим местам. Бакуго топает к парте Тодороки, а мальчик с красно-белыми волосами с помощью Ииды меняет местами парты Бакуго и Мидории, после чего тоже садится.       (Шота делает пометку, чтобы во время обеда принесли новую парту. В UA довольно часто случаются казусы, из-за которых столы ломаются. Наготове всегда есть запасной.)       Тем временем Мидория смотрит на Шоту так, словно никогда его раньше не видел. Это приятно, потому что в его взгляде есть что-то помимо пустоты. Он вздрагивает, когда парты меняют местами, но ничего не говорит. Его зелёные глаза широко раскрыты, костяшки пальцев больше не бледные, но он выглядит так, словно мир перевернулся с ног на голову.       Шота недоумевает, почему Мидория так на него смотрит. Он сделал свою работу, как и любой учитель в такой ситуации. Как и любой учитель в UA сделал бы в такой ситуации. В этой школе никто не терпит издевательств.       Удивление Бакуго и Мидории от его действий и наказания вызывает вспышку беспокойства даже сильнее, чем вид совершенно пустого лица Мидории.       (Он замечает это. Что это такое?       О.       Разве Бакуго и Мидория не знали друг друга до UA?)       С этого момента Шота отбрасывает эти мысли в сторону и поворачивается к своему классу.       — Очевидно, нам нужно больше тренироваться в том как минимизировать материальный ущерб при использовании ваших причуд — произносит Шота. — Переодевайтесь в свою спортивную форму.       Каминари стонет, и вместе с этим все напряжение, возникшее после ранней вспышки гнева, исчезает.

***

      Тренировка завершена, ученики под присмотром Хизаши и теперь Шота направляется в дизайн-студию, чтобы сообщить Маиджиме о приходе Бакуго во второй половине дня. Чем ближе он подходит к студии, тем ниже опускает очки, чтобы защитить глаза от возможного взрыва.       Никогда не знаешь, чего ожидать от студентов факультета поддержки, которые придерживаются философии "взрыв в день — и доктор не нужен". Конечно, студенты самого Шоты — те ещё чудаки. Ему не на что жаловаться. Он уже собирается открыть дверь в дизайн-студию, как вдруг слышит ругань с другой стороны. Этого предупреждения достаточно, чтобы Шота пригнулся и откатился в сторону, услышав "БАХ" и небольшой (относительно) взрыв, когда дверь распахнулась.       Он видит в дверном проёме девушку с розовыми дредами, которая свела Ииду с ума во время их матча на спортивном фестивале. Она вся в саже и ухмыляется так, что Шота очень, очень рад, что она не на «Геройском». Возможно, он попытается подать заявление об уходе. Снова.       — Хацумэ — говорит Маиджима таким тоном, будто ему в десять утра не помешало бы хорошенько выпить. Шота понимает это желание, несмотря на то что сам не особо любит выпить. — Я тебя умоляю. Пожалуйста. Дай мне хотя бы тридцать минут без взрывов.       Хацумэ хихикает, как безумный учёный из тех ужасных допричудных фильмов ужасов, которые нравятся Хизаши: Повторение — мать изобретения, Погрузчик-сенсей!       Пока он раздумывает, стоит ли ему уйти и вернуться позже, Хацумэ замечает его. Она вскакивает на ноги. Её вытаращенные глаза смотрят на Шоту, а точнее на его оружие для захвата. Он отступает, прежде чем она успевает протянуть к нему руку.       — Захватное оружие — шепчет она себе под нос. — Элегантное в своей простоте, из углеродного волокна и стального сплава, но можно ли его усилить? Или наэлектризовать!       — Пожалуйста, не надо — устало говорит Шота. — Мне и так хорошо.       — У десяти миллионов есть теория, что у тебя есть небольшая вторичная способность к левитации — продолжает Хацумэ, подпрыгивая на месте. — Так вот как оружие парит в воздухе? Я думаю, что это может быть нанотехнология, встроенная в металл. И…       Маиджима принц, которым он является, приходит за своим непослушным учеником.       — Хацумэ! Оставь Айзаву-сенсея в покое. Ему не нужны никакие обновления для его снаряжения.       Девушка драматично вздыхает: "Скучно. Если тебе нужны наэлектризованные кастеты, дай мне знать, очки-сан".       Маиджима закрывает лицо руками, а Хацумэ возвращается в класс. Айзава обещает, что на следующем корпоративном обмене подарками он купит мужчине качественный алкоголь. Может быть, устроит ему спа-день. Только они знают как сильно страдает другой, когда имеют дело с детьми-демонами.       — Прости за это, Айзава. Всё в порядке? Тодороки прожёг ещё один костюм, не так ли? Я думал, мы наконец-то подобрали подходящий для его пламени.       — Мне нужно поговорить с тобой, Маиджима — говорит Шота, прежде чем Маиджима успевает уйти в сторону. — Бакуго будет заниматься с тобой на следующей неделе. Несанкционированное использование причуды во время урока, а также незначительный ущерб, нанесённый парте. Я подумал, что уборка в дизайн-студии поможет.       — Бакуго? О! Тот вспыльчивый парень, которого Совет директоров связал на спортивном фестивале?       Шота всё ещё хочет надрать Совету директоров коллективную задницу за это блестящее решение. Он кивает.       — Да, он подрался с Мидорией перед уроком. Надеюсь, уборка после взрывов заставит Бакуго дважды подумать, прежде чем использовать её в моём классе.       — У тебя всегда было чувство поэтической справедливости, Ластик — задумчиво произносит Маиджима. — Я удивлён, что ты его не выгнал.       У Бакуго есть потенциал, но ему нужно научиться контролировать свой чёртов характер.       — Что случилось с десяти миллионами? — спрашивает Хацумэ, выглядывая из-за угла. Её очки подняты, стало видно её яркие золотистые глаза. — С ним всё в порядке? Я предложила сделать его костюм взрывоустойчивым.       Всё верно. Хацумэ была в команде Мидории во время Кавалерийской битвы. Шота не знал, что после этого они остались друзьями.       — С Мидорией всё в порядке — отвечает Шота, глядя на девушку. Хацумэ смотрит на него, а затем кивает. Вот тут есть возможность. — Ты с ним дружишь, Хацумэ?       Девушка широко улыбается Шоте.       — У нас с десяти миллионами взаимовыгодное партнёрство. Он сказал, что я могу быть его эксклюзивным дизайнером, когда он станет профессионалом. Иногда он подсказывает мне идеи для будущих детей. Он много знает о причудах и о том, как интересно их обыгрывать, а значит у нас будут ещё более интересные дети! Я постоянно прошу Погрузчика-сенсея исключить его с Героики.       Шота в очках, но ему кажется, что взгляд, который он бросает на Маиджиму выражает его чувства по этому поводу.       — Я не могу украсть ученика факультета героики, Хацумэ — вздыхает Маиджима. Похоже, они то и дело возвращаются к этому разговору со времён спортивного фестиваля.       — С таким отношением — нет — весело говорит она. — В любом случае! Десять миллионов — крутой. Никакого обычного эгоизма, присущего людям со сверхмощными причудами. Он также ценит истинный талант моих малышей.       Шота кивает: "Полезно знать. Спасибо, Хацумэ".       Девушка возвращается в дизайнерскую студию. Маиджима поворачивается к Шоте.       — Пришли сюда Бакуго после уроков. Ему придётся многое убрать.       Раздаётся пара хлопков. Маиджима вздыхает и делает глубокий вдох. Они с Шотой обмениваются понимающими взглядами.       — Я должен с этим разобраться. ХАЦУМЕ! НЕТ!       — Хацуме, да!       Да, Шота определённо рад, что он не отвечает за детей из группы поддержки. Во всём мире не нашлось бы денег, чтобы заплатить ему за то, что он каждый день мучается из-за этого.       Маиджима был святым.

***

      Насколько известно Шоте, только он, Хизаши и Незу знают, что он присматривает за Мидорией. Честно говоря, Шота хочет чтобы так и оставалось. Рано или поздно ему придётся поговорить с другими учителями, у которых он учится. Он пытается придумать, как это сделать, не привлекая Яги.       Дело в том, что ему нравится Яги и Шота признается в этом только под страхом смерти. Он по-прежнему ненавидит Всемогущего, потому что от его вечной застывшей улыбки у него мурашки по коже. Кроме того он считает, что быть единственным столпом — это глупое, блядь, решение. Люди несовершенны. Посмотрите на Старателя. Он второй по значимости и при этом полный придурок. Учитывая, как продвигается карьера Яги, он довольно скоро станет номером один. Он даже не хочет думать о том, как общество отреагирует на уход Всемогущего из индустрии супергероев, потому что от этих мыслей у него болит голова.       В любом случае Яги нравится Шоте. Потому что без образа Всемогущего Яги — это тот с кем Шота мог бы подружиться. Конечно, он наивен. Но у него есть чувство юмора, и в вопросах, не связанных с преподаванием, он довольно умен. Он уважает всех и следует золотому правилу — не быть полным придурком. Хотя учитель из него просто ужасный.       У него также особые отношения с Мидорией.       Конечно, ничего предосудительного в этом нет, иначе Шота, вероятно, сам бы убил Символа мира. Он почти уверен, что Тодороки считает Всемогущего отцом Мидории. Но если Яги узнает о том что Шота немного покопался в прошлом своего ученика, он расскажет об этом парню. Вот почему он старается этого избегать.       В противном случае он бы отправился к Яги, чтобы получить ответы на многие свои вопросы. Возможно, он так и сделает, когда поймёт какие вопросы ему следует задавать в первую очередь.       Во время обеденного перерыва Шота сидит за своим столом в учительской и достаёт упаковку мармелада. Пару минут он наблюдает за Яги, который читает что-то похожее на дешёвый любовный роман в мягкой обложке и ест разрешённые диетические продукты для человека, у которого почти нет желудка. Его глаза подозрительно блестят, пока он читает. (Он плачет в конце, не так ли? Он похож на такого человека.)       — Яги.       Светловолосый мужчина-скелет подпрыгивает, захлопывает книгу и кашляет в платок, сплевывая кровь.       — Да, Айзава-кун?       — У тебя на этой неделе ещё есть приёмы у врача? Если тебе снова понадобится моя помощь, я помогу.       Кроме того, эти встречи занимают большую часть дня. У Шоты будет достаточно времени, чтобы поговорить с коллегами, не беспокоясь о том, что об этом узнает Всемогущий и, следовательно, Мидория. — Вообще-то завтра. Но после этого всё успокоится. Слава богу. Удивительно, что в моём теле ещё осталась кровь.       — Тогда я проведу базовый курс героики для своего класса.       — Большое вам спасибо — говорит Яги с натянутой улыбкой. — Я правда ценю это, Айзава-кун. Прошу прощения, что вам с Кан-куном приходится прикрывать меня.       Он выглядит таким пристыженным, что Шота чувствует укол вины за то что воспользовался ситуацией, чтобы помочь в расследовании. Но он подавляет это чувство. Он никогда не умел утешать людей. С годами это стало больше походить на специализацию его друзей. Но он всё равно пытается.       — Нелогично извиняться за проблемы со здоровьем. Эти визиты к врачу помогают тебе. Твоё здоровье важно, Яги.       Яги моргает. От этих слов его глаза наполняются слезами. Чёрт, эмоции, за последние пару месяцев, что он был учителем Мидории, Шота уже выплакал свою годовую норму слёз. А ведь год ещё не закончился.       — Спасибо, Айзава-кун. Думаю, мне нужно было это услышать.       Шота кивает и направляется в свой уголок для сна, прежде чем Яги успевает его обнять.

***

      Комната, в которой хранятся все записи об учениках курса героев UA (настоящих и бывших), на самом деле больше похожа на подземное хранилище. После U.S.J Незу усилил меры безопасности вокруг записей, поэтому им потребовалось десять минут и возможно, то что осталось от души Шото, чтобы добраться до двери.       Все записи хранятся на бумаге. Чтобы попасть в хранилище, нужны два человека: Незу и учитель, запрашивающий доступ. Вокруг хранилища установлен подавитель причуд. Шота не сможет выйти или сфотографировать файл. В противном случае его немедленно уволят. Что будет, если кто-то кому вход запрещён, попытается проникнуть в хранилище? Оно раскалится сильнее, чем Солнце и испепелит всё внутри.       — Ты знаешь правила, Айзава — щебечет Незу рядом с ним. — Я вернусь примерно через три часа. Если закончишь раньше, свяжись со мной и я провожу тебя обратно».       Шота кивает. Из всех учителей UA, наверное чаще всего так поступали классные руководители героев. Он заходит в класс и свет мигает. Незу уходит за личным делом Мидории.       В общей сложности это занимает три минуты, после чего Шота остаётся один на один с документами.       — Ладно, парень — бормочет Шота себе под нос, глядя на нервно ухмыляющееся лицо Мидории, прикреплённое к передней части. — Давай посмотрим, что у нас есть.»       Он едва успевает пробежаться по первым двум строчкам на первой странице. Имя, дата рождения, причуда, дата активации причуды…       На этом он останавливается.       Мидория получил свою причуду в день чёртова вступительного экзамена.       Конечно, чёрт возьми, так и было.       От ярости Шота готов взорваться. Если бы сама комната не подавляла его причуду, он бы точно активировал стирание под влиянием эмоций. Он даже не стал читать другие части досье Мидории. Потому что это единственная мысль, которая крутилась у него в голове: "Мидория получил свою причуду в день чертового вступительного экзамена, когда он уничтожил указатель нуля и превратил три из своих четырех конечностей в чертов суп".       У Мидории причуда появилась всего несколько месяцев назад, даже не год назад. Неудивительно, что он не мог её контролировать! Почему мальчик ему не сказал? Почему его мать не сказала? Почему Незу не сказал? Кто-то должен был что-то сказать. Иначе, чёрт возьми, иначе Шота выгнал бы ребёнка, у которого причуда появилась совсем недавно. Ребёнок с героическим потенциалом пропал, потому что у Шоты не было всей этой чёртовой информации. Он бы тренировал Мидорию совсем по-другому. Он бы с самого начала по-другому обращался с этим парнем.       Зачеркните это, он собирается тренировать Мидорию совсем по-другому, когда разберётся со всем этим бардаком. Он даже не слышал, чтобы причуда проявлялась так поздно, а ведь в его классе и раньше были "поздние цветы". Шота напряжённо размышляет, потому что где-то должен быть кто-то, у кого причуда проявилась в подростковом возрасте.       Самым старшим из тех, о ком он слышал, был какой-то парень из Португалии, у которого причуда проявилась в десять лет. И то только потому, что он никогда раньше не ел ананас. Обычно, если причуда проявляется поздно, это связано со странной активацией. Так уж заведено, но именно для этого и существуют консультанты по причудам, которые помогают разобраться в активации причуд и справиться с этим.       Усиление способностей Мидории впечатляет, но что-то должно было проявиться раньше. Должны были быть какие-то признаки. Кто-то должен был что-то заметить, когда он был ребёнком.       Это бессмысленно.       Есть заключение врача, в котором говорится, что организм Мидории пытался защититься от силы, пока он не нарастил достаточно мышечной массы. Звучит правдоподобно, даже вполне убедительно. Любой, кто услышит это объяснение и знает, какой вред может нанести причуда Мидории, просто кивнёт и скажет: "Да, в этом есть смысл". А потом вернётся к своей жизни, почти не задумываясь об этом.       Однако Шота не такой. Люди смотрят на него и думают, что он представляет собой странную смесь лени и требовательности. На самом же деле он копает и копает, пока ему не начинает казаться, что он вот-вот увидит метафорический расплавленный центр Земли, а затем продолжает копать ещё усерднее, чтобы получить ответы. Айзава Шота неустанно стремится к своей цели, будь то обучение следующего поколения героев или патрулирование в поисках злодеев.       В своём параноидальном воображении Шота слышит, как воображаемый тревожный звонок оживает и начинает яростно звенеть.       По сути, это тревожный сигнал двойного назначения. Первый тревожный сигнал заключается в том что, чёрт возьми, если причуда Мидории проявилась только на вступительных экзаменах в UA, значит этот парень вырос по сути без причуды. Шота следит за статистикой всего, что может повлиять на его учеников, даже косвенно. Статистика людей без причуд сама по себе ужасна, особенно в Японии, где один из самых высоких показателей людей без причуд в мире.       Чёрт возьми, теперь у Мидории может возникнуть масса психологических травм и других проблем. Шота определённо планирует поговорить с Незу. Теперь поведение Бакуго в первый день и все последующие дни по отношению к Мидории обретает гораздо больше смысла. Теперь у Шоты есть смутное подозрение, что Бакуго — задира Мидории, а не его соперник, как считалось ранее.       Теперь он точно сделает так, чтобы Тодороки и Багуго поменялись местами. Чёрт, он даже не дочитал файл до конца, а ему уже кажется, что всё его восприятие наблюдений за Мидорией перевернулось с ног на голову.       Тем временем срабатывает второй внутренний сигнал тревоги.       У Мидории не должно быть причуды Как он ее получил?       В мире подпольных героев есть история о призраке. Ты помнишь её, Шота?       Шота делает глубокий вдох и переворачивает страницу.       Сигналы тревоги в его голове не прекращаются. На самом деле, чем глубже погружается Шота, тем больше их становится, и в конце концов ему начинает казаться, что всё его тело вибрирует в такт им. Какофония воображаемых звуков заглушает весь мир, кроме его собственного дыхания и биения сердца в ушах.       Неправильно.       Неправильно.       Неправильно.       То, как обращались с этим ребёнком, неправильно.       И он собирается всё исправить, потому что Айзава Шота, в конце концов, герой.