The Mystery of Midoriya Izuku/Тайна Мидории Изуку

      Воскресное утро — любимое утро Шоты на неделе. Он спит, а Хизаши прижимается к нему, как коала, пока они не решат, что пора вставать. Они идут в кафе на соседней улице, где подают завтрак в западном стиле, и заказывают блинчики размером с голову и высотой в два раза больше. Иногда к ним присоединяется Немури, потому что, ну, бездонная «Мимоза». Иногда приходит Тенсей, вваливается с широкой улыбкой на лице и рассказывает о своей последней благотворительной акции.       Сегодня утром за завтраком только они вдвоем, своего рода спонтанное свидание в хаосе их жизни. Блинчики, как всегда, восхитительны. Шота никогда особо не увлекался алкоголем, в основном потому, что в целом терпеть не может его вкус, но «Мимоза» довольно хороша, сок заглушает вкус шампанского.       — Кажется, сегодня ты получишь ответы на все свои вопросы, — говорит Хизаши, когда заканчивает есть свои блинчики (с черникой и шоколадной крошкой).       — Похоже на то, — отвечает он, лениво вертя вилку в пальцах. Он взял обычные блинчики и задумчиво откинулся на спинку стула. — После этого мне еще нужно поработать.       — Минета или Тодороки?       Ох. Оба — проблемные ученики, но по совершенно разным причинам.       — Стоит Минете переступить черту во время тренировочного лагеря, и его тут же отчисляют. Мне плевать, что его дядя входит в совет директоров UA. Ненавижу себя за то, что так долго терпел его в классе.       Он пытался достучаться до Минеты: читал лекции о сексуальных домогательствах и говорил об уважении к телесной автономии. Но, похоже, до его маленькой головки это еще не дошло. Это задевает Шоту, потому что парень явно считает, что раз его дядя входит в совет директоров, то его действия останутся безнаказанными.       — И ты хочешь, чтобы Шинсо был на курсе.       — И это тоже, — соглашается Шота, бесстыдно желая, чтобы его протеже добился успеха. — Но и девочки заслуживают того, чтобы чувствовать себя в безопасности в своем классе, и меня сводит с ума то, что я не могу этого сделать.       — Может, пусть Немури расскажет о согласии и половом воспитании? Ты же знаешь, как она увлечена этой темой.       Невозможно выбрать БДСМ в качестве темы для своего героя, не зная всех тонкостей, связанных с важностью согласия, безопасными сексуальными практиками и другими аспектами этой темы. Шота и Хизаши уже много лет используют Немури, чтобы проводить с учениками беседы о безопасном сексе.       — Обычно это происходит не раньше второго семестра. Но я посмотрю, смогу ли выкроить время утром, — соглашается он. — Пока мне не нужно этого делать, мне все равно. Никто не может заплатить мне столько, чтобы я мог надеть презерватив на банан перед моими студентами. Даже если мне разрешат надеть защитные очки, чтобы никто из них случайно не встретился со мной взглядом. Ни с одной группой учеников, особенно с этой группой учеников.       Ярко-зеленые глаза Хизаши смотрят на него поверх очков, и от веселья они сверкают, как драгоценные камни.       — Ты много об этом думал.       — Эта возможность иногда является мне в кошмарах — просто отвечает Шота. Он знает, что Незу только и ждет момента, чтобы использовать это как наказание за грехи Шоты. И это будет с этим классом. Так что лучше оставить эту тему в прошлом и позволить Немури разобраться с ней, потому что Шоте приходится сдерживать двадцать подростков со сверхспособностями, и, видит бог, он не будет отвечать ни на какие вопросы о генитальных бородавках.       Хизаши, дай ему бог здоровья, понимает это, потому что сам ни за что не стал бы делать то же самое со своим классом. Шота знает это. Их навсегда связали ментальные шрамы, оставшиеся после того, как много лет назад их классный руководитель Манимал провел с ними урок полового воспитания.       — Думаешь, у других пар более нормальные разговоры? — спрашивает Хизаши с улыбкой на устах.       — Как скучно, — отвечает он, дернув уголком губ. — Не знаю, что бы мы делали без наших ежедневных разговоров в духе «ты не поверишь, что сегодня на уроке вытворила причуда какого-то ребенка».       — Или разговоров в духе «тупые преступники принимают неверные решения».       — Час, когда «Сущий Мик» высмеивает ужасных гостей.       Они оба хихикают над своими блинчиками, их колени стучат под столом. На мгновение Шоте кажется, что ему девятнадцать и он впервые влюбился в Хизаши. Иногда это подкрадывается к нему вот так. Судя по нежности в глазах мужа, он знает, что Хизаши чувствует то же самое.       Да, воскресное утро по-прежнему остается любимым временем недели для Шоты.

***

      Шота встречается с Яги только ближе к вечеру. Поэтому они с Хизаши идут домой, чтобы проверить работы. У него целая стопка аналитических заданий и работ по этике. У Хизаши на занятиях был тест по английскому, который он должен проверить, и еще кое-что для радиошоу.       Они сидят на диване. Шота пользуется подставкой для ноутбука, которая позволяет ему поджать ноги за спиной Хизаши, а тот придвигает столешницу ближе к нему. Ублюдок, сытый и довольный тем, что его люди находятся в поле зрения, спит в своей новой любимой картонной коробке, застеленной одеялом и подушкой.       У Хизаши есть широкий выбор цветных ручек для выставления оценок. Он считает, что это немного усложняет задачу, когда его ученикам дают что-то другое, кроме красного, для исправления ошибок и тому подобного. Шота, напротив, использует исключительно красный цвет. Это, вероятно, многое говорит об их различиях в стилях преподавания, о том, как они справляются со своими оценками. Но им это подходит и ни один из них не осмелится упрекнуть другого в том, как он ведет занятия.       — Каминари и Ашидо? —спрашивает Шота, вертя в руках ручку. Он просматривает последнее эссе Ииды о разнице между героями и линчевателями. (Возможно, парень усвоил урок в Хосу, но Шота должен убедиться, что это не пройдет бесследно.)       — На этот раз лучше. Но все равно едва тянет на проходной балл, — задумчиво отвечает Хизаши. — Может, предложить им дополнительные занятия? Или пусть лучшие ученики занимаются с отстающими? Это могло бы помочь Яойорозу обрести уверенность в себе. Но в любом случае они, скорее всего, будут заниматься на дополнительных уроках.       Это определенно стоящая мысль. Это определенно помогло бы ей обрести уверенность в себе. Ашидо и Каминари — настоящие источники позитива, яркие личности. Они стали бы популярными кумирами благодаря искренности своих поступков. Яойорозу, тихая и замкнутая, определенно могла бы извлечь пользу из такого влияния.       Шота в их возрасте точно извлёк.       Он вздыхает и бросает на мужа суровый взгляд: — Не дай им понять, что те, кто потерпел неудачу, все равно отправятся в лагерь.       Хизаши прикладывает руку к груди и делает вид, что его это задело.       — Эй! Я нем как рыба. Я знаю, что ты развлекаешься, мороча им головы. Кто я такой, чтобы лишать тебя одной из радостей жизни?       Он закатывает глаза и показывает мужу средний палец, а Хизаши смеется, ничуть не обидевшись.       Они оба возвращаются к своей работе, наслаждаясь редким моментом покоя в их обычно суматошной жизни.

***

      Яги Тошинори живет в хорошем, но не роскошном многоквартирном доме. Это не то место, где, по мнению людей, мог бы жить Всемогущий. Но, как предполагает Шота, в этом и есть смысл. Там есть швейцар, бывший помощник с причудой «измеритель опасности», но Шоту он пропускает без проблем. Он не из тех, кто соблюдает приличия, но Хизаши сунул ему пакет с апельсинами. По выражению его лица Шота понял, что спорить бесполезно.       На верхнем этаже находится квартира Яги, что многое говорит о различиях в их жизни как героев. Тем не менее Шота стучит в красную дверь и лениво вспоминает тот американский фильм ужасов, который Оборо заставил их посмотреть в подростковом возрасте. (Хизаши так громко кричал, что разбил телевизор. Вот почему они не смотрят фильмы ужасов вместе.)

***

      Яги открывает дверь в своем истинном облике, он выглядит усталым и серьезным. На нем темные спортивные штаны и мешковатая рубашка, которая должна была бы сидеть на его растущем теле, но на самом деле скрывает его изможденный вид.       — Айзава.       — Яги — здоровается Шота. Он протягивает апельсины. — Для тебя.       Он испытывает злорадное удовлетворение от того, что Яги выглядит совершенно сбитым с толку из-за того, что Шота принес ему подарок.       — Эм?       Но Яги все же берет апельсины.       — Хизаши настоял, потому что иногда ему нравится, когда люди думают, что у меня есть что-то вроде хороших манер — нет, у Шоты их нет. К двадцати годам он избавился от них вместе с большей частью своего достоинства.       — Пожалуйста, проходите — говорит герой номер один, пытаясь вернуть себе серьезный вид. — Нам с тобой многое нужно обсудить, Айзава.       — Да. Нам точно есть что обсудить — соглашается Шота, собираясь с духом и следует за Яги в дом.       Квартира Яги уютная, но в целом безликая. Многие предметы созданы для комфорта, а не для чего-то другого, и это кажется Шоте логичным. Яги, должно быть, постоянно испытывает боль из-за своих травм, но личных вещей у него немного. По какой-то причине это зрелище печалит его больше всего остального. Несмотря на то, что Всемогущий стал символом, несмотря на всю его помощь, несмотря на его влияние, Шота понимает, насколько одинокой должна быть его жизнь.       Хотя кое-какие фотографии у него есть. Шота узнаёт знаменитого изобретателя Дэвида Шилда и сэра Ночноглаза с Всемогущим. Самая старая фотография — Яги из средней школы с…а это же Возвышающий герой: Соар. Шота знает её только понаслышке, через своих старших знакомых из подпольного мира героев.       У нее приятная улыбка, думает он. И она и Яги, ученик средней школы, улыбаются в камеру, подняв руки в знак мира. Это более естественная улыбка, чем застывшая фирменная улыбка Всемогущего.       Соар была очень любима в подполье до своей трагической и загадочной смерти. У нее также была загадочная мутация, связанная с ее способностью летать, которая давала ей дополнительную силу, скорость и выносливость. Однако она умерла несколько десятилетий назад. Ну, исчезла из поля зрения, в этом нет ничего нового. Подпольные герои могут просто… однажды не появиться. Именно поэтому его работа так сильно отличается от работы героев, которые всегда на виду. Велика вероятность, что однажды он не вернется домой, и Хизаши никогда не узнает, что с ним случилось.       Интересно, было ли так же с Яги и Соар.       Хотя, судя по всему, они с Яги были близки. Интересно, что она — одна из тех героев, чья причуда внезапно обрела силовую составляющую, которая представляла собой некую способность к полету. По крайней мере, так гласят легенды Подполья.       — Юный Мидория позвонил мне сегодня утром — говорит Яги, усаживаясь на стул и отвлекая внимание Шоты от фотографий. Он жестом предлагает Шоте сесть, что тот и делает.       Не стоит превращать это в ссору.       Ну, не стоит превращать это в ссору пока что.       — Я так и думал, что он так и сделает. — Мидория из тех, кто предупреждает заранее. Шота не стал прямо запрещать ему звонить Яги. Не то чтобы ему особенно нравилось устраивать засады на коллег, даже если Яги едва ли можно назвать коллегой из-за его ужасных педагогических навыков. Наверное, лучше, что он знает. Может быть, ему будет проще получить ответы, чем просто прийти с вопросами, на которые он, возможно, не захочет отвечать.       А может, и нет.       — Почему ты расследуешь это?       Итак, Яги сразу переходит к делу. В его затененных голубых глазах читается желание защитить. Он всегда был добр к Мидории, но у них есть своя история, в которой Шоте приходится разбираться, опираясь лишь на полуправду и городские легенды.       — У меня нет дурных намерений — говорит он, пожимая плечами. — Я не могу вдаваться в подробности экзаменов, но командная работа — это ключ к успеху. Незу хотел объединить Бакуго и Мидорию в одну команду, но я… не думаю, что это будет хорошая пара. Он разрешил мне привести свои доводы.       — И в чем же причина? — спрашивает Яги, нахмурив брови. — Я предположил, что эти двое — соперники.       — Бакуго издевался над Мидорией большую часть его жизни, — говорит он, возможно, немного резко. Яги ближе всех знаком с Мидорией и души в нем не чает, как в солнце, которого у него никогда не было. Он должен был понять это раньше чем Шота, но вероятно они оба слишком поздно обратили внимание на происходящее. — И люди закрывали на это глаза, потому что у Мидории не было причуды. Потому что кому какое дело до ребенка без причуды?       При этих словах Яги слегка вздрагивает. Он вздыхает и опускается на стул — Я и представить себе не мог, что всё так плохо. Я знал, что юному Мидории пришлось нелегко в средней школе, но он никогда не подавал виду…       Нет.       Нет, проблемный ребенок не стал бы этого делать. Не тот мальчик, который просит помощи в спасении своего обидчика, не тот ребенок, который ломает себя, чтобы достучаться до кого-то — это то, что сделает его хорошим героем. Что ж, это сделает его хорошим героем, если Шота сможет умерить его пыл.       — Учитывая, что Бакуго пытался убить Мидорию во время их первого боевого упражнения, возможно, нам стоило что-то предпринять раньше — говорит он уже более мягким тоном. Ситуация в целом плохая. И вина лежит на всех них за то, что они не лезли в дела своих учеников и не помогали им. — Но сейчас мы это делаем. В ходе расследования я обнаружил некоторые несоответствия в причуде Мидории, а также тот факт, что вы двое знали друг друга до его поступления в UA. Я видел его личное дело без ограничений.       Яги слегка краснеет, потирая шею, словно вспоминая письмо, которое он написал, и то, как он использовал свои связи, чтобы добиться того, чтобы личное дело Мидории не рассматривалось. Но Шота продолжает, сложив руки домиком и глядя на героя номер Один.       — Я не могу учить Мидорию, если не знаю, что творится у него в голове. И какой бы груз ни лежал на его плечах, он не может нести его в одиночку. Ты правда можешь сказать, что был счастливее, чем сейчас, из-за этого своего секрета?       — Я принес много пользы — защищается Яги, сгибая свои длинные тонкие пальцы. — И это знание делает мишенью всех, кто его знает.       — Профессия тоже накладывает свой отпечаток. И эти дети уже становятся мишенью для злодеев в том возрасте, когда их главной заботой должна быть сдача экзамена — возражает Шота. — Многие злодеи уже охотятся за мной особенно Лига. Так что можешь рассказать мне сейчас. Я справлюсь с этой мишенью.       Яги колеблется, явно понимая, что бы это ни был за секрет, он огромен. В том смысле, что в будущем Шоту ждут новые проблемы.       Но Шота не уйдет отсюда без ответа. Всемогущий может быть неудержимой силой, но он может быть и неподвижным объектом, когда его одолевает настроение. Настроение? Сейчас оно у него на высоте.       — Как насчет сделки?       — Что за сделка, Айзава?       — Давай я расскажу тебе свою теорию, а потом мы решим, что делать дальше. Потому что если я что-то понял, значит, я это понял, верно? Ты бы не нарушил ни одного данного тобой обещания.       В любом случае, думает Шота, сегодня Мидория может сказать ему правду. Но было бы проще, если бы Яги дал свое благословение или что там еще ищет Проблемный Ребенок.       Но в этих затененных глазах мелькает огонек. Яги кивает. Шоте остается только гадать, думает ли он и о Мидории.       — Хорошо — соглашается Яги. — Думаю, это справедливо.       В его груди вспыхивает маленькая искорка победы и еще меньший огонек надежды.       — В подполье ходят слухи — начинает Шота, быстро собираясь с мыслями. Он не хочет давать Яги время передумать. — Потому что многие подпольные герои хуже старых бабушек, когда дело доходит до обмена сплетнями и небылицами. Но, полагаю, оно того стоит. Иногда эти истории могут привести к интересным расследованиям, особенно если речь идет о злодеях или бандах. Но одна из историй — о человеке, который может давать и забирать причуды, который действует в тени с тех самых пор, как появились причуды.       Его взгляд скользит вниз. Яги сжимает руки в кулаки так, что костяшки пальцев белеют.       Попался.       — Судя по обуви Мидории, у него есть сустав на пальце ноги, что характерно для людей без причуд. Судя по тому, как к нему относились в школах, а также по дате активации его причуд и свидетельству его собственной матери, Мидория был лишен причуд на протяжении всего своего детства. Исходя из всей этой информации, можно сделать вывод, что либо его тело пыталось защитить себя от его причуд, представившись таким же беспричинным, как он утверждает в файлах, либо ему каким-то образом дали причуду.       — Айзава..       Прежде чем Яги успевает вмешаться, Шота поднимает руку. Он чувствует, что сейчас у него все получится. Он смотрит в сияющие голубые глаза Яги, чувствуя себя уверенно и спокойно.       Ты на грани — кричат его инстинкты. Сделай прыжок веры.       Шота прыгает.       — Мы оба знаем характер Мидории. Проблемный ребенок сделает что угодно, чем получит причуду от таинственной фигуры из мифов и легенд. Каким бы отчаянным он ни был в поисках своего единственного. Это возвращает нас к мифам, которые любят рассказывать профессионалы подполья и к теории оппозиционных поколений. Если один человек может давать или забирать причуды, то что насчет причуды, которую можно просто передать? Ведь есть истории о таких героях, как Лариат и Соар, которые внезапно обретали силу своих причуд из ниоткуда. В чем же дело? Кроме того, они были рядом с другим человеком, чья причуда внезапно усилилась.       Он откидывается назад.       — В конце концов, если есть человек, который принимает причуды. Кто сказал, что не существует причуды, которую нельзя передать? И я думаю, что именно такая причуда у Мидории. Причуда, которую ему дали просто так, без каких-либо условий, кроме того, что он должен стать героем.       Он не хотел говорить это вслух, понимая, насколько безумно это звучит.       Сказать это здесь, перед Яги? Это… Может, это и не так безумно, особенно если судить по реакции Яги.       Яги смеется, но это не тот громкий смех, который он издает в образе Всемогущего. Это усталый смешок. Он еще сильнее откидывается на спинку стула и вид у него немного расслабленный. Его взгляд на мгновение задерживается на фотографиях на стене и он долго смотрит на одну из них. Шота догадывается, что это, скорее всего, та, где они с Соар.       Яги улыбается Шоте. Это кривая ухмылка, но искренняя и немного грустная.       — Ты действительно великий детектив, Айзава. Я действительно должен отдать должное твоему мастерству. Сэр Ночноглаз был бы в ужасе, если бы узнал, что мы до сих пор общаемся. Он годами пытался пресечь слухи о моей наставнице и ее предшественниках.       Сэр Ночноглаз — блестящий следователь, но порой бывает слишком упрямым и слепым. Легенды так просто не умирают. Как бы ты ни старался их подавить или дискредитировать. В конце концов, люди — рассказчики. И эта история была слишком хороша, чтобы ею не поделиться.       — Никогда не стоит недооценивать подпольного героя, которому есть что рассказать и у которого есть благодарная аудитория — ухмыляется Шота. — Или, ну, любая аудиторию, которая любит городские легенды.       Какое-то время они сидят молча.       — Мне действительно нужно извиниться перед юным Мидорией — говорит Яги, проводя рукой по лицу. — Я знал, что в школе ему приходилось нелегко, как и мне в его возрасте, но думал, что дело не зайдет дальше насмешек и толчков на школьном дворе. Я не знал, что все настолько плохо. Черт.       Однако Шота замирает, обдумывая фразу «как и мне в его возрасте».       Никто не знает причуду Всемогущего. По общему мнению, это какой-то усилитель или же Всемогущий просто вырос в какой-то лаборатории и стал таким. Его мозг немного сбоит.       Публика также не знает настоящего имени Всемогущего. Он выбрал себе имя героя на первом году обучения в Юэй перед Спортивным фестивалем. Если будущий герой хотел сохранить свою личность в тайне и уже выбрал себе имя, он мог попросить диктора использовать его.       Может быть, это тоже было сделано для его защиты? Чтобы лишь немногие знали, что Яги Тошинори и Всемогущий — один и тот же человек, потому что…       Потому что…       Как и я в его возрасте…       Как и я в его возрасте…       Как и я в его возрасте…       — Ты тоже видишь его потенциал. — сказал Яги после теста на выявление причуд.       — У тебя не было причуды — слова срываются с его губ, прежде чем он успевает подумать или спланировать. Потому что это? Отсутствие причуды у Яги здесь не при чем. Это последняя часть головоломки. — Ты наделил его причудой.       — Да — соглашается Яги после очередного долгого, бесконечного мгновения тишины, зияющей, как пропасть, между ними. — Юный Мидория хочет рассказать тебе кое-что сегодня вечером и я не стану ему мешать. Но я расскажу тебе то, что знаю об истории его причуды. Хотя ты и так многое знаешь по слухам.       — Слухи есть слухи — говорит Шота, отмахиваясь от старшего товарища. — Что я люблю, так это факты.       — Я не могу сказать, что все, что мне рассказали, на сто процентов соответствует действительности — задумчиво говорит Яги. — Но эту историю мне поведала моя наставница, Шимура Нана, также известная как Соар.       — Тогда это все, о чем я могу просить — соглашается он, с нетерпением ожидая продолжения.       — На заре эпохи причуд жили два брата — начинает герой Номер Один.

***

      Один за всех, да?       Несмотря на то, что это имя дали ему, Шота не может отделаться от мысли, что оно подходит и причуде, и человеку, который ею владеет.       Один человек, который отдает себя всем.       Звучит как «проблемный ребенок», не так ли?

***

      — Почему Мидория? — спрашивает Шота, откидываясь на спинку стула и обдумывая полученную информацию. Рассказ занял некоторое время, и середина дня уже превратилась в вечер. До лета осталось совсем немного и на небе только начинают появляться предвестники заката.       В какую передрягу попал его проблемный ребенок. Хотя и непреднамеренно, ведь Яги искренне верил, что этот злодей мертв. В любом случае Мидория становится мишенью, и все, чего хочет Шота — это спрятать всех своих учеников от мира на ближайшие пару лет.       Или, по крайней мере, поддержать идею Незу о системе общежитий.       — Нана любила старые фильмы о супергероях — отвечает вместо него Яги. Его взгляд устремлен вдаль, и в какой-то момент во время их разговора он снимает со стены фотографию своей учительницы. Он проводит пальцем по ее улыбающемуся лицу. — Она их просто обожала. Она говорила, что выбирая себе преемника, все время вспоминала старую цитату из фильма «Капитан Америка». «Сильный человек, который всю жизнь знал, что такое власть, может утратить уважение к этой власти, но слабый человек знает цену силе и знает… сострадание».       Шота думает, что ему бы понравилась Шимура Нана. — Похоже, она умная женщина.       — Так и было! — Яги улыбается. Его затуманенные глаза сверкают, как звезды, когда он погружается в явно любимые воспоминания. В такие моменты, когда горе уже не окрашивает их печалью, а дарит утешение и тепло. — О, так и было. Думаю, это восходит к первому владельцу, легенды говорят, что он тоже был фанатом супергероев. Но предыдущие пользователи были странными людьми, я был странным человеком, юный Мидория — странный человек. И, возможно, именно поэтому нас выбрали. Мы все были людьми, которые не знали власти на протяжении всей своей жизни. Власти, которую люди воспринимают как нечто само собой разумеющееся, власти, которую я воспринимал как нечто само собой разумеющееся.       Он снова разминает пальцы. Нежная улыбка исчезает и Яги выглядит грустным и постаревшим не по годам. — Возможно, это был урок, который я забыл. Я был немного жесток с юным Мидорией, когда мы впервые встретились. Я всегда буду сожалеть об этом, хотя он давно меня простил. Не то чтобы я этого заслуживал. Но у него героическое сердце. Кто знает? Он мог бы стать первым героем без причуд. Думаю, он бы нашел выход. Но да, это его решительность и целеустремленность, то, как он вдохновляет людей, делают мир добрее, чем он есть. Может быть, он и сам способен создать такой мир.       Яги откладывает фотографию и долго смотрит на Шоту. Они смотрят друг на друга, и это мгновение растягивается, пока взгляд Яги приковывает его к месту.       А потом он падает на колени и склоняется перед Шотой.       — А — говорит он, не зная, что делать. Яги упал? Или…       — Пожалуйста — говорит Яги, уткнувшись лицом в землю. — Я не справлюсь один. Я для него ужасный учитель и я не думаю, что смогу дать ему то, что ему нужно, в одиночку. Пожалуйста, Айзава, помоги мне помочь ему.       Это нелепое зрелище, думает Шота, глядя на Яги, пресмыкающегося перед ним. И уж точно нехорошо, когда он стоит на коленях.       — Ладно, ладно, вставай — говорит он, поднимая Яги. Шота чувствует, как горят его щеки и отчаянно хочет, чтобы его оружие для захвата скрывало его лицо. Он не из тех, перед кем нужно преклоняться. Это одна из причин, по которой Шота предпочитает подполье. — Я собираюсь помочь вам двоим. Честно.       Черт возьми, Шота уже привязался. Он всегда слишком быстро привязывается, его слишком тянет к людям с тем внутренним светом, которого, как ему кажется, ему самому не хватает. К таким, как Оборо, Хизаши или многие его ученики….       Или даже Яги Тошинори.       — Что бы ни случилось с Проблемным Ребенком — вздыхает Шота. — Мы разберемся с этим вместе.       Он постарается привлечь к этому Хизаши, который понимает, каково это — обладать слишком мощной для твоего тела причудой. Но сейчас не время поднимать эту тему. Шота знает о «Все за одного».       — Ты хороший человек, Айзава — с улыбкой говорит Яги.       И, черт возьми, предательское сердце Шоты не дрогнуло от этой похвалы.       Как и многие дети, Айзава Шота когда-то был фанатом Всемогущего и верил, что мир может быть справедливым, а улыбка может спасти жизнь.       — Ты тоже хороший человек, Яги — говорит он с легкой ухмылкой.— Может быть, вместе мы сможем сделать из Мидории и остальных этих сорванцов хоть сколько-нибудь приличных героев и хороших людей.       — Вот это был бы чудесный мир — соглашается герой номер один. — Где следующее поколение героев несет доброту в своих сердцах.       Шота думает, что это звучит как приятная мечта, но он надеется, что ее можно воплотить в реальность.       Как сказал Мидория: вера, доверие и пыльца феи. Невозможные вещи, которые вы надеялись бы увидеть в мире.